Резюме против здравого смысла

В зале ожидания было шумно, душно и нервно. Табличка «Собеседование в корпорацию ГлобалТек» висела на стене чуть криво, словно и сама уставшая от потока мечтателей, пришедших за «возможностями карьерного роста». На кожаном диване сидели самые разные экземпляры. Блондинка с такой идеальной укладкой, что, казалось, ради неё сожгли три фена и двух стилистов, задумчиво листала журнал Vogue. Рядом парень в пиджаке поверх джинс с рваными коленками, уверенно настраивал фильтры в снэпчате: — Надо заснять этот момент, как я стану частью большой компании! В углу дремала бодрая бабулька в платке, она пришла на вакансию библиотекаря, потому что у неё почерк хороший. И неважно, что библиотеки в ГлобалТек не существует, в каждой порядочной очереди должна быть своя бабулита. Коридор звенел эхом одинаковых фраз: — Ваши сильные стороны? — Ответственность, пунктуальность, целеустремленность! — Ваши слабые стороны? — Перфекционизм, иногда слишком могу заработаться допоздна! От этих ответов можно было умереть от скуки с выражением легкого разочарования на лице. К пяти вечера у интервьюера, молодой женщины по имени Светлана Сергеевна, лицо превратилось в смесь усталости и обреченности. Она мечтала только об одном: закрыть ноутбук и раствориться дома в чайнике с кипятком под озвучку любимого фанфика по драмионе. Остался последний кандидат. Дверь отворилась, и внутрь зашел мужчина примерно тридцати лет, с прищуром человека, видящего этот офис первый и, вероятно, последний раз. — Здравствуйте, — бледно улыбнулась Светлана Сергеевна. — Присаживайтесь. Начнём с простого. Какие у вас есть достоинства? Мужчина поднял брови. — О! Это очередной «умный» вопрос, да? На гуслях я играю и умею жонглировать китайскими палочками. Достоинства — понятие субъективное. Если речь о профпригодности, всё указано в резюме. Если о личных качествах, то я не фанат самопиара. Зачем я вам, если вы даже не знаете, кого ищете? Светлана Сергеевна хмыкнула и машинально кликнула по ячейке «Ответ отмечен». — Эм… Хорошо, — осторожно сказала она. — Тогда, может быть расскажете о ваших слабых сторонах? — Иногда отвечаю честно, — сухо парировал он. — Вы как, берете за это премии или штрафы выдаете? У нее дернулся глаз. Светлана, милый добрый эйчар, впервые столкнулась с такой наглостью, но была заинтригована. — Расскажите, где вы видите себя через пять лет? Он усмехнулся: — Хороший вопрос. А вы? Вы видите себя в кресле офисного планктона? Она замерла. — Простите? — Ну, если честно, — продолжил кандидат, — сколько лет вы сидите на собеседованиях, спрашивая одно и то же? Вы ведь не об этом мечтали в детстве, правда? Женщина уставилась на него, потом ловко перевернула страницу в блокноте, но там, к ее ужасу, оказались только сухие задачи на следующий рабочий день. И никаких тебе «спа в семь тридцать», «созвон с подругой под бокал вина и обсуждение фанфиков». Бедная-бедная Светлана Сергеевна. Выгорание — штука серьёзная и противная, идет в комплекте с депрессией. — Так вот, — сказал он, наклоняясь вперед. — Давайте теперь я вас поспрашиваю. Почему в компании про «гибкий график» никто не знает, что это значит? Почему у вас в объявлении написано «молодой динамичный коллектив», а по офису ходят унылые люди с лицами, как у обидчивых принтеров? И почему кофе из автомата на вкус как старый галстук финансиста, который он, вероятно, жует от стресса? Светлана Сергеевна попыталась возразить, но слова застряли где-то между «эээ» и «гхм». Она впервые за день почувствовала себя на обратной стороне собеседования. — И последний вопрос, — сказал кандидат. — Почему вы считаете, что я должен выбрать именно вашу компанию? Тишина. Даже кондиционер, кажется, притих. Светлана Сергеевна решительно вычеркнула в блокноте «сдать отчет завтра» и написала крупными буквами: «КУПИТЬ ТЕКИЛУ». — Вы правы. Я ненавижу этот кофе. Я ненавижу слово «синергия». И я понятия не имею, где буду через пять лет. У нас «молодой коллектив», потому что люди старше тридцати здесь просто выгорают. «Гибкий график» означает, что вы можете работать в любые двенадцать часов в сутки на ваш выбор. Мужчина молчал. Он явно ожидал скандала, охраны или хотя бы попытки защитить честь бренда, но не этой хирургической честности. — Так почему же вы должны выбрать именно ГлобалТек? — Светлана Сергеевна прищурилась. — Раз уж мы отбросили сценарий, то скажу честно. Нет ни одной причины «за». Зачем мне в этом болоте человек, который умеет думать и задавать вопросы? Вы же мне все показатели испортите. Вы начнете бунтовать, подбивать других на обеды дольше пятнадцати минут, а потом и вовсе уволитесь, оставив меня наедине с этой блондинкой из коридора, которая на вопрос о достижениях ответила: «Я умею составлять натальную карту и гадать на таро». — Порой полезный навык, — хмыкнул кандидат. — Да, но у нас нет вакансии таролога или нумеролога. — А зря. Нужно идти в ногу со временем, — усмехнулся мужчина. — Зумеров надо завлекать разными плюшками. — Господь с ними, зумерами, — вздохнула Светлана Сергеевна. — Они хотя бы искренне верят, что мир должен под них прогнуться. А мы с вами сидим в декорациях из дешевого гипсокартона и делаем вид, что эта «Глобальная Сфера» на логотипе — не просто плохо нарисованный синий колобок, а креативный дизайн Артемия Лебедева. Мужчина откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и добавил: — У вас в глазах такой уровень когнитивного диссонанса, что им можно освещать небольшую деревню. Вы же их всех ненавидите. И «идеальную укладку» за дверью, и парня со снэпчатом, и даже этого несчастного финансиста, чей галстук пошел на ароматизатор для кофе. — Я не ненавижу, — она устало потерла виски. — Я… выветрилась. Знаете, как духи из пробника. Сначала была «миссия», «корпоративные ценности», «тимбилдинги на байдарках». А теперь я просто смотрю, как люди врут мне, чтобы получить право сидеть в коробке два на два метра. И я вру им в ответ, что эта коробка — стартовая площадка для успешной карьеры с приличным заработком. Мужчина кивнул, оценив ее честность. — Меня зовут Артем Рожков, — он протянул руку через стол. — И я пришел сюда только потому, что мой психолог сказал: «Тебе нужно столкнуться со своими страхами лицом к лицу». Мой главный страх — стать частью полудохлого офисного планктона. — И как успехи? — Светлана пожала его ладонь. — Терапия проходит успешно. И, кажется, я только что нашел здесь что-то живое, — Артем кивнул на нее. — Знаете, у меня есть небольшая студия по разработке интерфейсов. Нам очень нужен человек, который умеет отличать людей от скриптов и при этом не боится называть вещи своими именами. Светлана Сергеевна посмотрела на свой ноутбук, где в базе данных ГлобалТек светилось еще сорок восемь нерассмотренных резюме «целеустремленных перфекционистов». Затем перевела взгляд на Артема. — Вы сейчас пытаетесь перехантить HR-директора прямо на собеседовании? — она едва заметно улыбнулась. — Я просто отвечаю честно, — подмигнул он. — Помните? Это моя слабая сторона. — Артем, — сказала она, вставая и снимая с вешалки пиджак. — Если в вашей студии кофе вкуснее крысиного яда, я принимаю ваше предложение. — У нас даже есть печеньки, — пообещал он, пропуская ее к выходу. Когда они выходили из кабинета, бабушка в коридоре всхрапнула, а блондинка с журналом вопросительно посмотрела на Светлану: — А мне заходить? — Не стоит, милая, — бросила через плечо Светлана Сергеевна, чувствуя, как внутри расправляется что-то, что она считала окончательно атрофированным. — Через дорогу кастинг на «Битву экстрасенсов», там тарологи в почете.