На грани болевого порога

Миша откинулся на спинку кресла. В бизнес-классе определенно были свои плюсы, но с его больной спиной… Шайдоров просто прикрыл глаза и постарался расслабиться. Он будет в Нью-Йорке только через двенадцать часов, стоит хотя бы попытаться поспать.  Стюардессы вежливо предложили напитки, но Миша отказался. Было настолько тошно, что не хотелось ничего. Не есть, не пить, не жить - вообще ничего. Тело ныло из-за четырехчасового перелета до. Хотя бы стыковочный рейс позволил Шайдорову размяться, с его-то больной спиной и шеей - это было необходимо. Миша покупал билеты заранее, поэтому ему досталось хорошее место у окна в бизнес-классе. Здесь он хотя бы мог лечь и поспать, а не отсиживать свою пятую точку. Мише, если честно, даже лежать было больно. Еще были живы ощущения и боль от пережитой операции, хотя прошло почти два года. Врачи говорили, что это не пройдет бесследно. Что Шайдорова долго будут мучать боли, может даже фантомные, но настолько ощутимые, что захочется залезть на стенку. О, Мише хотелось. Под ним сейчас проносились гектары земли. Шайдоров смотрел в иллюминатор и видел, как они поднимаются высоко над землей. Чужая страна, чужая культура и чужие правила. Миша не знал, на сколько он останется в Америке. Все зависело от тяжести его случая и, конечно, денег. Ну, хотя бы за второе Шайдоров не волновался, победа на Олимпиаде подарили ему буквально все : известность, деньги, спонсоров, несколько квартир в центре города и три машины. Мишу любили и уважали, для многих он стал кумиром, на которого можно было бы равняться. Это льстило. Шайдоров никогда не считал себя самовлюбленным, но народная любовь и поддержка превознесли его. Первое время Миша купался в лучах славы и пользовался своей популярностью. Но счастье долгим не бывает, как выяснилось потом. Отдавать всего себя на Олимпиаде было безумно больно, но он старался. Сквозь слезы, боль и кровь парень выгрыз свою победу. За которую, впоследствии, пришлось заплатить слишком большую цену. По прилете домой Шайдорова мучила тупая боль в спине, которая не проходила ни днём ни ночью. Его организм исчерпал все ресурсы, поэтому требовал сейчас отдыха и лечения. Но Миша не прислушался к самому себе, а просто продолжил дальше, закрыв глаза на мучащую боль. И зря. Тренировки, а потом и выступления заставили в один момент заплатить слишком большую цену, настолько большую, что Миша больше не мог на профессионально уровне заниматься фигурным катанием. Потому что не мог, потому что запретили, потому что было до безумия больно. Через два месяца после того, как он вернулся из Милана, его организм решил отказать, подвести Мишу в самый важный жизненный период. Шайдоров только помнил, как в тот день ему было хреново, как тело не хотело слушаться, а он продолжал тренировку. И он упал. Это падение вышибло из него последние силы, и парень отключился. А дальше…Честно, Миша не помнил ничего. Была только боль, обжигающая и всепоглощающая. У него был сломан позвоночник. И, возможно, это самый страшный приговор, который он слышал в своей жизни. Ну, вернее, Шайдоров услышал его после того, как очнулся после многочасовой операции. Первым порывом было - рассмеяться. И Миша рассмеялся, да так, что слезы брызнули из глаз. Но потом было абсолютно несмешно. Он не чувствовал своего тела, и это было безумно страшно. Шайдоров до сих пор с содроганием вспоминает то, какой звериный вой стоял в палате,когда осознание медленно, но верно дошло до него. Миша боялся остаться инвалидом и никогда не встать. Этот страх сжирал его каждый день, начиная с самого утра и заканчивая поздним вечером. Врачи делали все, что было возможно. Они не делали утешающих выводов и не старались как-то приукрасить ситуацию, нет. Сказали, что время покажет. И Миша проживал каждый день в надежде, что он когда-нибудь встанет. О возвращении в фигурное катание и не стоило говорить. Будет чудом, если у Шайдорова получится, но это будет уже не то, не на том уровне. Карьера рушилась на глазах. Наверное, это карма. Миша воспринял это именно так, поскольку настолько хорошо все не могло быть. Оглушительный успех после Олимпиады был не долгим. Шайдоров, честно, старался не унывать, но практически полгода он провел в лежачем состоянии, лишь изредка ему разрешали ходить по стеночке, потому что перелом был средней тяжести. И было больно, очень. Слезы каждый раз застилали взгляд, когда он становился на ноги. Не только из-за боли, а еще из-за страха и несправедливости. Миша так любил эту жизнь, а она… Ходить заново учился долго. Реабилитационные центры, санатории и больницы - это все смешалось в одну кашу. Миша просто карабкался за возможность жить и ходить. В идеале хотелось вернуться к спорту, но об этом еще не шло речи. Год своей жизни он потратил на то, чтобы вернуть к себе контроль над телом. Конечно, все было намного хуже, когда Миша только начинал ходить, но и сейчас… Шайдоров не был доволен. Он ходил, даже по утрам ему разрешали легкую пробежку, но все было словно не то. Словно он потерял часть себя вместе с этим падением. На реабилитацию ушли куча сил, нервов и денег. Миша хотел жить, поэтому старался изо всех сил и делал все, что мог. Но это падение дорого обошлось, поэтому сейчас Шайдоров зарабатывал деньги не на шоу, а на интервью. Весь мир был потрясен, поэтому было логично, что после того, как он восстановится, его захотят пригласить на какой-нибудь подкаст. И Миша соглашался, он не лукавил и не врал, когда делился своими чувствами и эмоциями после пережитого. Вся боль, что копилась в нем, выплескивалась в интервью. Фанаты искренне были обеспокоены его состоянием, как физическим, так и моральным. Интернет долго гудел, но, как правило, всему наступает конец. И случай Шайдорова не был исключением. О его золоте никто не забывал, но было ясно, что это было первое и последнее золото Миши. Практически никто не верил в то, что он снова выйдет на лед, но Шайдоров вышел.  Втихую сбежал из-под опеки родителей и отправился на каток. Единственный человек, который его поддержал - это тренер. Урманов, конечно, сначала назвал его безумцем, но потом согласился. И Миша решил попробовать, понимая, что может разочароваться в себе еще больше. В первый раз Шайдоров просто разминался и катался, без прыжков. Тело ныло, спина, как и ожидалось, адски болела. Мише потом вкололи конскую дозу обезболивающего и отправили домой. Было паршиво, даже очень. Но парень не собирался сдаваться, как бы плохо это не было. На карьере профессионального фигуриста можно было поставить крест, но Миша не хотел. Его душа просила попробовать, дать шанс самому себе доказать, что еще не все потеряно.Миша и дал, прислушавшись к себе хотя бы в этот раз. Шайдоров вспоминает все это как страшный сон. Да и сейчас он летит в Америку по этому же вопросу. Врачи в Москве сделали все, что было в их силах, но Мишина боль не отступала, а наоборот, давила на него каменной плитой. Тренировался он или нет - это не имело значения, поскольку на стенку лезть хотелось постоянно. Говорили, что это психосоматика, что Мишин мозг еще находится в стрессовой ситуации и не может объективно реагировать на реальность. Шайдоров верил и в это, поскольку в его жизни в последнее время не было абсолютно ничего положительного. Он не сказал бы, что находится в депрессии, просто тяжесть всей этой ситуации давила. Хотелось жить и заниматься любимым делом без боли, без страха остаться инвалидом. Но пока Миша не мог жить полноценной жизни. В Америку полетел только потому что Илья уговорил. Ну, не только Малинин… Но его слова были решающими. Мише очень хотелось сделать все, чтобы боль ушла, но он уже не верил в чудеса врачевания, когда ему предложили клинику в Нью-Йорке. Парень поделился этим с Ильей, и вот тогда понеслось. Малинин писал ему огромные сообщения, где обосновывал, почему для Миши эта поездка будет полезна. И Шайдоров сдался, он хотел попробовать. И сейчас он летел на реабилитацию и в гости к Илье Малинину, который стал самым близким человеком. Ну, для самого Миши он таковым являлся, а для Ильи - неизвестно. Они часто переписывались, но виделись… Последний раз на Олимпиаде, когда Малинин обнимал его и поздравлял с победой. Илья был очень популярен, у него была куча друзей и знакомых, и Миша не знал, насколько для американца важна их дружба. Нужен ли он вообще Илье? Шайдоров не знал, поэтому летел в каком-то неведении. Малинин настаивал, чтобы он прилетел, настоял и на том, чтобы Миша остановился у него на квартире. А парень только и мог согласиться. Илья…он был особенным. Для Миши это был самый особенный и восхитительный человек. Он был рад, что еще до Олимпийских познакомился с Ильей, что они подружились и нашли общий язык. Малинин был не от мира сего, и Миша это сразу понял. Ослепительно красивый, до безумия отзывчивый и добрый, готовый прийти на помощь. Ангел во плоти. Илья правда был похож на ангелочка, но где-то в глубине он таил тайну. Малинин был не так прост, как мог бы показаться. И сначала Миша повелся на его оболочку, на то, что лежало на поверхности. А потом… пошло-поехало. Они переписывались, виделись, когда Миша прилетал в Америку, даже в бар один раз ходили. Малинин так сильно нажрался, что Шайдоров тащил его на своей спине два квартала. Эх, а теперь не сможет… Миша ж хрустальный стал со своей спиной. В общем, с Ильей у них были дружеские отношения на расстоянии. Миша надеялся по крайней мере. Ну, в ближайшее время они это выяснят, поскольку Шайдоров еще не брал билет обратно. У них будет куча времени. И неважно, что Миша приехал по поводу своих адских болей в спине.  Парень прикрыл глаза, полет предстоял долгий, поэтому стоило поспать. А завтра его будет ждать Нью-Йорк, Илья Малинин и еще один день с болью, которую, как он надеется, сможет побороть.