Его личный кошмар

Это был его личный кошмар. До боли в костях и сердце знакомый. Мимолетные встречи, долгие взгляды глаза в глаза, желание прикоснуться, но боязнь потерять. Его руки, сплетающие их пальцы вместе. Руки, лежащие на горячей шее и розовых щеках. Спокойное сердце трепетало, карие глаза светились янтарем, но лишь когда он был рядом. Он... похож на котенка, не домашнего пушистика, на бездомного, не привыкшего к ласке, холодного, шипящего на всех без разбору. Всегда хотелось прижать его к себе, заключить в объятия и спрятать от всего мира, и чтобы ничего больше не могло навредить ему. Из мыслей его вытащил сам Котенок, легко прикоснувшись к напряженным плечам. Джереми вздрогнул от неожиданности, но увидев сероглазого сразу успокоился. Сегодня они шли в театр, какой-то небольшой, малолюдный. Но может это было и к лучшему. Они сидели посреди зала, парочка сзади была слишком увлечена друг другом, так что блондин без зазрения совести рассматривал профиль Жана. Жан, бледноватый, сероглазый, со струящимися смолеными волосами. Эталон красоты в рейтинге самого Джереми. Вдруг свет на сцене театра потух, актеры затихли, во мраке было не различить силуэтов. Старший напрягся и чуть различимо дернулся, когда брюнет что-то тихо прошептал ему на ухо, а после уронил голову на его плечо.  О боги, если спросить у Джереми что происходило на сцене дальше - он не ответит. Невидящий взгляд был направлен перед собой, актеры задвигались, залепетали, а он не слышал ничего, кроме бешеного стука сердца в ушах, кроме теплоты на собственном плече. Джереми пришел в себя только с началом антракта, отгоняя не пригожие мысли подальше, пытаясь сосредоточиться на актерах. Забрав куртки, Джереми активно жестикулировал, делясь впечатлениями о последних двух часах. Распахнув входную дверь, тот охнул, уставившись в небо. Уже было темно, солнце давно зашло за горизонт, а тучи на небе сгустились. Они прогуливались по парку с какой-то насмешливой историей, перескакивая с темы на тему. Дождь как на зло начал моросить, время уже близилось к двенадцати. – может останешься у меня? Я живу тут недалеко Младший мялся несколько минут, ссылаясь на неудобства, тогда как Джереми умело парировал всем его неявным «нет». Протерев лицо ладонью, Жан тяжело выдохнул, но все же неуверенно кивнул, так и не сумев назвать основную причину многочисленных отказов. – Ты об этом пожалеешь. Напоследок кинул Жан, смешно протянув шипящие, но все же зашагал рядом под звонкий смех блондина.  - Вот... милости прошу, к скромному дворцу. Открывая входную дверь, Джереми жестом пропустил его первым и заходя, закрыл дверь на замок. Разувшись, старший повел проводить экскурс по своей квартире. На удивление, она не была большой, кухня с кучей шкафчиков, санузел с душевой, и одна просторная комната, которая с помощью задвижных дверей делилась надвое. Компьютерный стол, небольшая кровать, в которой при желании можно было бы улечься вдвоем, угловой диван, два шкафа, и много полочек где было все-все. – Можешь располагаться в моей комнате, я застелил с утра чистые простыни. Пропустив мимо ушей все препирания, Жана силой впихнули в комнату. Светлую, уютную, с гирляндами-лампочками над кроватью. Полочкой с расписанными глиняными горшочками и стенкой уклеенной разнообразием фотографий. Вот уже оба сидели за островком на кухне. Оба в шмотках Джереми, что он так любезно одолжил, чуть ли не насильно снимая холодные и насквозь мокрые вещи Жана в процессе. Ели горячие сэндвичи, которые Моро так отчаянно пытался раскритиковать.  Какой то неизвестный, явно химозный соус, ветчина с колбаской, которую можно было заменить куриной грудкой и овощами. Брюнет критиковал, бранил эти несчастные сэндвичи, но ел. Потому что Джереми готовил их специально для него одного и они были.. вкусными. Расправившись с ужином, блондин любовался парнем напротив, всякий раз уводя взгляд в сторону, стоило Жану только поднять на него глаза. Он был просто не в силах так долго смотреть в эти серые глаза. В них был будто целый мир, морская вода, за ней бескрайние ледяные пустоши и все это будто за дымной завесой. Джереми залип, в тупую смотря перед собой и пытаясь подобрать слова, чтобы описать всю свою… Любовь к этим глазам и их обладателю. Жан смотрел в ответ, по глупому и так непонимающе хлопая глазками от внимания к себе. Нокс встряхнул головой забирая тарелки и погнав брюнета спать в теплую кровать. В свою кровать. Сердце третий раз за сутки пропустило удар, возможно в другой ситуации это было бы поводом проверить здоровье, но эта была именно та ситуация, которую Джереми прекрасно понимал. То чувство, которое он всегда боялся озвучить.  При виде Жана хотелось носить его на руках, даже если устанет до смерти, хотелось утонуть в этих ледяных глазах с дымкой, зарыться руками в угольные волосы и наконец поцеловать. Так нежно, трепетно, чтобы передать все-все свои чувства и эмоции… Но было нельзя. Было нельзя даже прильнуть к нему, чтобы заполнить зияющую в груди дыру, уткнуться в плечо, признать, что в жизни все не так хорошо и просто побыть рядом с ним таким беззащитным и эмоциональным.  Джереми захотелось придушить себя подушкой за такие мысли. За каждый момент, когда при виде него засасывало под ложечкой. Лицо покрылось румянцем и уткнувшись в подушку блондин старался провалиться в беспамятство или задохнутся и никогда не увидеть белого света.  Блондин проснулся посреди ночи, отчего-то его сердце было неспокойно. Он перевернулся на спину, закрывая лицо предплечьем. Из-за тонкой выдвижной дверцы послышался всхлип. Парень напрягся, прислушиваясь, нет, не показалось. Он тихо поднялся с дивана, и отодвинув дверцу, просунул голову в собственную комнату. Жан сидел на кровати завернувшись в одеяло и прижав ноги к груди. Тяжело выдохнув, блондин отодвинул дверь проходя в комнату. Ему не нужно было слов, чтобы понять происходящее. Проходя мимо, он зажег лампочки, которые отозвались теплым свечением. Одно колено уперлось в матрас, теплые руки обхватили бледное лицо, поднимая к себе. – посмотри на меня. Тихо, но твердо попросил Джереми, дожидаясь пока серые глаза посмотрят на него в ответ. Большим пальцем старший стер влажные дорожки слез, медленно поглаживая кожу под подушечками. – я рядом с тобой, видишь? Все так же тихо спросил тот, но поняв, что этого будет недостаточно поднял руку Жана к своей груди, положив сверху. Сквозь тонкую ткань футболки чувствовались удары сердца и спокойное дыхание. Затем он переложил руку к сердцу Жана, давая почувствовать его собственный пульс холодными руками. – Мне холодно. Голос Жана был хриплым и сдавленным, тревожным. Немая мольба читалась в его глазах. Джереми с коротким вздохом выскользнул из комнаты, но через секунду вернулся со своим пледом и подушкой. Оставив их на кровати, он вынул с тумбы синюю коробочку, вытряхнув из нее круглую таблетку. Жан посмотрел на него с явным недовольством, но принял протянутое снотворное. Выпутав брюнета из одеяла, старший лег рядом, устраивая его голову на своей груди. Укрыв их сверху, Джереми уткнулся лицом в волосы Жана, обнимая его одной рукой, и взяв за руку второй. Блондин поглаживал его спину, тихо напевая колыбельную под нос, до тех пор, пока бешеный стук сердца Моро не успокоился, а дыхание не выровнялось. – Сладких снов, Пташка моя. Это был очередной ночной «кошмар Жана» и самый личный кошмар Джереми. Это был егоКошмар, высокий, сероглазый, уснувший на его груди. Его самый большой соблазн и самый сильный страх.