Ты, я, эта ванная комната

Закрываю дверь, стараясь не разбудить девчонок и не навести шума, а сама тихонько выдыхаю: первая часть плана побега выполнена. Но дело осталось не за малым. Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что информация о том, что ночью нас караулит только пару охранников и несколько людей из персонала, оказывается достоверной, поэтому спокойно, без лишней суеты, иду на цыпочках к ванной комнате, замирая от каждого шороха. Один, второй шаг, остановилась; снова тот же алгоритм - и вот, я уже, считай, на месте. Свет зажигаю бесшумно, зажимая включатель кончиками пальцев. Знаю, что дверь скрипит не хуже, чем Люда зубами во сне, поэтому одним коротким движением открываю её, вбегаю, и тут же прикрываю, оставляя тоненькую полоску света для одного человека. Человека, ради которого это всё и проделывается. Чтож, самая сложная часть сделана. Прохожу в пустую комнату, на всякий случай прислушиваясь к тишине - мало ли что она за собой прячет. Но нет. Никого и вправду не оказывается. Выдыхаю уже второй раз за эту ночь и подхожу к раковине, дабы оценить себя в зеркале: кудрявые волосы слегка растрёпаны - их приглаживаю рукой, стараясь придать хороший вид -, лицо не опухшее, выгляжу в целом свежо, чему неимоверно радуюсь. Не хочется, чтобы ты видела меня в состоянии "хуже, чем нормально", потому ещё пару раз пробегаюсь глазами по своему внешнему виду, поправляю любимую пижаму и приступаю ко следующей части плана: жду. Облокотившись о раковину и засмотревшись в пол, терпеливо дожидаюсь, пока ты тоже сбежишь из своего логова, чувствуя, что с каждой секундой начинаю всё сильнее нервничать. А вдруг не придёшь? Вдруг забыла обо мне и о нашем договоре? От этих мыслей я непроизвольно сжимаю край своих пижамных штанов, закусываю губу, на секунду жмурюсь. Нет. Ты бы так не поступила. И в ожидании и надежде я провожу минут десять, успев уже порядком накрутить себя, возведя свои качества, включая привлекательность, в минусовую степень. Ощущаю себя каким-то щенком, дожидающимся, пока ты наконец соизволишь прийти ко мне и одарить капелькой внимания. Хотя, по сути, должно быть наоборот: моя внешность подходит под образ чёрной кошки, а твоя - под золотистого ретривера. Но мы даже в этом с тобой отличились. Погруженная в себя, я вздрагиваю в тот момент, когда дверь потихоньку открывается, за доли секунд успев перебрать всевозможные варианты того, кто это мог бы быть. Но не узнать твою ярко-блондинистую макушку я не смогу даже будучи пьяной. Проверено на опыте. Ты заходишь также бесшумно, как и я ранее, даже тише. Всегда всё делаешь лучше меня, о чём речь. Закрываешь дверь, теперь уже полностью, поправляешь и так идеально уложенные, даже без усилий, волосы, и попросту застываешь, с каким-то заискивающим наслаждением смотря на меня, слегка щурясь при этом. Мы молчим. Но в молчании слышим слова, которые хотим сказать друг другу. Когда немой диалог заходит в тупик, я всё-таки отрываюсь с места и с видным нетерпением подхожу к тебе, не желая только смотреть. Хочу потрогать. Своими пальцами нахожу твои, не отрывая при этом глаз от прекрасного лица, и переплетаю, сжимая костяшки с определённой силой, давая тем самым знать, что я ждала. Ждала этой встречи, этой ночи, тебя. Ты одариваешь меня улыбкой, и я начинаю чувствовать, что температура моего тела повышается, а дышать становится чуточку труднее. Неземная. Такой ты мне кажешься с первого дня знакомства. Смотрю на тебя уже сколько и не могу налюбоваться: даже сейчас, при нелучшем свете, ты выглядишь божественно. Твои огромные голубые глаза с таким доверием смотрят на меня, что я просто не могу уже терпеть даже ради приличия и резко прижимаю тебя к себе, одну руку размещая на талии, а вторую на затылке, передвигая твою голову, дабы наконец-то прижаться своими губами к твоим. Целуемся со вкусом: медленно, тягуче, не отрываясь друг от друга ни на секунду, практически задыхаясь. Я слегка прикусываю твою нижнюю губу, чтобы в момент твоего беззвучного стона нагло проникнуть языком тебе в рот, исследуя его в первый раз. Ощущения сногсшибательные, честно. Меня мутит от прилива дофамина, и я, кажется, начинаю сильнее напирать на тебя, потому что вскоре понимаю, что ты прижата к двери, моя ладонь придерживает тебя за спину, чтобы ты не ударилась, а сама я свободной рукой защёлкиваю скрипучее нечто на замок, благо он предусмотрен, после сразу же обвивая тебя уже двумя конечностями, практически до хруста сжимая в своих объятиях. Ты улыбаешься мне в поцелуй довольная; глаза жмуришь, руками мою шею обнимаешь, повисаешь на мне практически. А я только рада этому. Дрожь охватывает меня, когда я всё-таки решаюсь попялиться на тебя в этот момент в открытую: ты, такая красивая, такая нежная, подставляешься под мои поцелуи, позволяя вести себя туда, куда хочу этого я, не сопротивляясь, не напирая, просто принимая как есть. И мне от этого сносит крышу. Я наконец-то тянусь руками к твоему топику, в котором ты обычно спишь, и всё-таки окончательно разорвав поцелуй, аккуратно снимаю его с тебя, повесив предмет одежды на ручку двери. Передо мной открываются груди. Небольшие, аккуратные, красивые. Облизнув пересохшие губы, я напоследок заглядываю в твои глаза-океаны, молчаливо спрашивая можно ли, и только после твоего смазанного мягкого поцелуя в щеку, прикасаюсь руками к желанной части тела, сразу же сжимая обе половинки и массируя их с особым удовольствием. Ты тихо мычишь, прикрывая глаза и откидывая голову, шепча что-то о том, как же тебе это нравится, а я принимаю это как знак одобрения, и тут же прижавшись губами к твоей открывшейся шее, продолжаю сжимать груди, слегка щипая тебя за соски. Тихие, какие-то мученические, стоны приятно ласкают уши, и я продолжаю всё это дело, понимая, что градус возбуждения повысился не на шутку. На шее твоей, чистой, пока не тронутой, начинаю оставлять свои следы: то укусы неслабые, то засосы багровые, иногда лёгкие поцелуи оставлю. Ты подрагиваешь от сих действий и рукой зарываешься в мою шевелюру, взлахмачивая её, и при этом массируя кожу головы. Я тихонько вздыхаю от наслаждения и спускаюсь ниже - к твоим ключицам -, аккуратно облизывая каждую из них и не решаясь укусить. Боюсь сделать больно, поэтому выбираю довольствоваться иным - пальцами спускаюсь ниже, к резинке шорт, и уже хочу приспустить их, как твоя свободная рука слегка ударяет меня по плечу. Я сразу отстраняюсь, лишь невесомо расположив руки на твоей талии, и с вопросом смотрю в твои невозможные светлые глаза, понимая, что, что бы ты сейчас не сказала, я подпишусь под любым словом; соглашусь на любое условие, любую просьбу. -Это несправедливо, Аделька. Почему раздета только я?-спрашиваешь хрипловатым шёпотом, и от этого тихого ласкового "Аделька" я тут же плавлюсь: не раздумывая, с каким-то особым рвением, срываю с себя майку, позволив наконец рассмотреть своё собственное полуобнажённое тело. Ты как-то бережно целуешь меня в щёку, якобы в знак благодарности, и тянешь ладони, расположив их на моей груди, начав массировать её, при этом слишком осторожничая в движениях. Я от таких махинаций испытываю приятный трепет в душе и подрагиваю, сама же пальцами рисуя узоры на твоей спине, между тем поглаживая её. Мы ласкаем друг друга, с необычайной нежностью притрагивясь к каждому участку кожи и осознавая, что можем делать это бесконечно долго. Но я уже не могу терпеть, потому резко кусаю тебя за шею, не щадя усилий, и тут же слышу твой заглушеный стон, понимая, что добилась нужного эффекта. Ты отпускаешь из рук мою грудь и с какой-то растерянностью заглядываешь в глаза, отчего я испытываю лёгкое чувство вины и начинаю зацеловывать твоё лицо там, куда попаду: щёки, губы, нос, лоб. Ты жмуришься, тихонько хихикаешь от щекотки, а я в это же время наконец спускаю твои шорты, заставляя тебя снять их; и также, как и топик, размещаю на дверной ручке. Теперь мне уже предоставляется возможность с чувством сжать округлые ягодицы в своих ладонях. Но перед этим я отодвигаю тебя от двери, плотнее прижимая к себе, и направляю твои руки в нужное место - к моей голой спине, понимая, что от переизбытка чувств тебе нужно будет на чём-то отыграться. В таком положении я ощущаю правильность всего происходящего и потому, наконец, позволяю себе расслабиться и просто мять в руках твои ягодицы. Большие, не совсем упругие, не помещающиеся в моих ладонях, но оттого ещё более прекрасные. В общем, такие же, как и ты сама. Ты стонешь уже смелее и громче, окончательно растворившись во мне, и несильно проводишь ногтями по моей коже, оставляя бледно-розовые полосы. Довольная этим, я сминаю поочередно обе половинки, и тут же шлёпаю ладонью по одной из них, на что получаю нетихий стон и уже более болезненный царап на спине. Кажется, что мы обе начинаем натурально плавиться от этого всего. Разгорячённые, возбужденные, тяжелодышащие, мы не можем отлипнуть друг от друга, понимая, что этот момент нельзя прерывать абсолютно ничем. И уже страх за того, что нас могут поймать, крутиться где-то далеко в сознаним, неспособный как либо подействовать на нас в этой ситуации. Чувствуя, как ты подрагиваешь в моих руках, я распаляюсь сильнее, дрожу в ответ; очень сильно хочу получше приласкать тебя, дабы показать, что моё сердце бьётся так бешено только из-за одной тебя. Только из-за твоей неземной красоты и только из-за твоих мягких поцелуев, да чарующих взглядов из-под ресниц, я сейчас нахожусь в таком состоянии. Только ты могла довести меня до такого, при этом практически ничего не делая. И эта твоя способность мне очень нравится. Не думаю, что прелюдии стоит продолжать и дальше, хотя и начинаю зацеловывать, теперь уже, твои плечи, но в это же время решаю приступить к чему-то большему. Аккуратно, никуда не торопясь, приспускаю твоё нижнее бельё, оставляя его на уровне колен, и тут же провожу пальцами по внутренней стороне бедра, к своему удивлению нащупав тонкую струйку смазки, понимая, что она взялась не просто так и не из неоткуда. В приятном шоке, я отрываюсь от плеч и пытаюсь поймать твой взгляд, но ты смущённо отводишь небесные глазища, явно испытывая неловкость от происходящего. Не могу на это смотреть без умиления и неприкрытого восхищения, потому начинаю снова целовать твоё лицо, в этот раз быстрее и напористее, не реагируя даже на то, что своими ногтями ты с нажимом проводишь по моей спине, теперь уже не стесняясь помечать её. И правильно делаешь. Когда на твоём чудесном лице не остаётся места, куда бы я тебя не поцеловала, я просто-напросто утыкаю тебя лбом в своё плечо, а сама тянусь к желанному месту. Слегка раздвигаю твои ноги, но поняв, что так будет неудобно, всё-таки беру одну в руки, поднимаю, удерживая за ляжку в воздухе. Хорошо, что твоя растяжка позволяет это сделать. Руки свои ты не убираешь: скорее наоборот, сильнее обхватываешь меня, будто боясь, что я могу бросить тебя в таком состоянии. А я бы и в нормальном не смогла. Уже конкретно устав от своего же промедления, я резво опускаю свободную руку ниже и всё-таки чуть более нежно провожу пальцем по клитору, на что получаю настоящий писк с твоей стороны и прошёптанное, будто в агонии, "о боже, Аделечка", на которое стараюсь не слишком обращать внимание, чтобы снова не зацеловать тебя всю. Когда-нибудь, в следующий раз (который точно будет), я часа два, а то и больше, чисто без остановки буду ласкать тебя, целуя каждый участок кожи, и гладя повсюду. Так, чтобы ты изнывала от удовольствия; так, чтобы обессилела в моих руках. Но это потом. Сейчас, в нынешних условиях, лучше действовать более чётко и оперативно. Увидев полностью отдачу с твоей стороны, уже смелее поглаживаю тебя, с нежностью и одновременно страстью проводя пальцами по взбухшей части тела, иногда надавливая на неё. Ты извиваешься, постанываешь, но не можешь сделать ничего более, потому что я крепко удерживаю тебя на месте, зафиксировав так, как удобно мне. С каждым моим движением воздух будто сильнее накаляется, а твои стоны становятся глубже, отчётливее. На одном, особо громком, я резко прижимаю свои губы к твоим, вовлекая в быстрый поцелуй, нацеленный лишь на то, чтобы сбавить твою громкость. Трюк прокатывает, и теперь мне приходится выполнять две функции сразу: во-первых, ласкать тебя снизу, уже начиная вводить первую фалангу пальца вовнутрь; во-вторых, с особым пристрастием выцеловывать твои губы, чтобы не только приглушить стоны, но и слегка расслабить. Понимая, что ты чувствуешь себя очень даже неплохо и насаживаешься уже самостоятельно, я слегка улыбаюсь краешками губ в поцелуе, резко отвожу ещё сильнее твою ногу в сторону, тем самым раскрывая тебя, и таким образом даю себе возможность ускориться без причинения вреда. От изменения темпа ты вздрагиваешь и мило поскуливаешь, жмуря глаза, скорее всего до вспышек под закрытыми веками. Такая ты нравишься мне ещё больше. Позволяю себе оторваться от вылизывания твоих губ всего на секунды, дабы посмотреть на красивое лицо, выражающее удовольствие наивысшей степени, затем снова целую, теперь уже как-то остервенело, дико, напористо, кусаясь, но не извиняясь за это. В это же время вставляю уже второй палец, зная, что ты не точно не против, а судя по закатившемся глазам, всеми руками за. Комната наполнена самыми что ни на есть пошлыми звуками, которые обычно так отчётливо можно услышать либо в порно, либо, дай бог, в жизни. Но шанс на выпадение второй ситуации невелик: по опыту прошлых интрижек знаю, что немногие девчонки любят проникновение, некоторые и вовсе не позволяют его совершать. Но ты другая. Ты не просто позволяешь, ты сама наслаждаешься этим; сама шепчешь неразборчиво, умоляя быстрее двигаться внутри тебя, быстрее доводить до крышесного оргазма, который, судя по реакциям твоего тела, настигнет совсем скоро. Мысль об этом заводит так, что, по ощущениям, от меня начинает исходить пар. Настолько сильные чувства ты вызываешь во мне. Поцелуй, движение пальцев в тебе, разукрашивание моей спины красными полосами - всё это теперь происходит как-то отчаянно, уже на грани безумия. Ни у кого нет сил на то, чтобы продолжать здраво мыслить; остаётся только отдаваться почти животному наслаждению, понимая , что нет смысла строить из себя кого-то, если все маски слетели ещё в тот момент, как мы обе пришли сюда. В эту ванную комнату. После одного толчка, выполненного мною на манер ножниц, ты наконец с громким полувскриком кончаешь, широко распахнув свои умопомрачительные глаза и с нажимом проведя ногтями по моей и без того красной спине. От сих действий я сама, к своему удивлению, достигаю пика удовольствия, вздрогнув при этом так, что благо сила рук спасла в этот момент, ведь я не роняю тебя, лишь слегка разжимаю хватку на ляжке, вторую же руку просто переместив к тебе на бедро. Нельзя описать словами всё то, что произошло. Тяжело дыша, мы обе пытаемся прийти в себя, при этом всё никак не отпуская друг друга. Будто сцепились намертво. Отойдя чуть быстрее, или же просто решив действовать как всегда первой, я расфокусированно оглядываю тебя с ног до головы, оценивая состояние и приходя к выводу, что тебе всё также понравилось. Дрожащие ноги и нежелание отлепляться от меня тому доказательство. Целую тебя в нос, тем самым переводя внимание на себя, а затем спускаюсь к шее, как-то особенно по-собственнически облизывая оставленные мною же ранее метки. Ногу твою отпускаю, перед этим слегка шлёпнув по ней ладонью, и тут же всем телом придавливаю тебя к стене, начиная круговыми движениями водить пальцами по бёдрам, на одной стороне оставляя за собой липкость; губами и вовсе рисуя незамысловатые узоры на твоих ключицах, понимая, что даже при всём произошедшем не могу тобой насытиться. Ты скулишь в ответ, всё ещё разомлённая и разнеженная, пытаясь отодвинуть меня, но твои попытки не увенчаются успехом, всё-таки разница в силе даёт о себе знать, да и слабость после оргазма всё ещё присутствует. Ты в конце концов сдаёшься, уже не сопротивляясь моим порывам нежности, и позволяешь целовать вразнобой участки твоей кожи, бормоча что-то о том, что я тебя сейчас съем. А я бы и съела. Если бы была возможность, целиком поглотила бы тебя, заставив не то что принять свою участь, а довольствоваться ей; наслаждаться каждой секундой, пока я буду по кусочкам разбирать твое тело и душу. Думаю об этом и кусаю тебя куда-то в плечо, снова начав заводиться, уже соскучившись по теплу внутри тебя. И даже когда ты начинаешь извиваться, шепча, что я ненасытная и нам пора уже расходиться, я всё ещё не могу отлипнуть от твоего тела, думая, что если отпущу тебя, то ты исчезнешь. Испаришься, оставишь одну в одиночестве, преследовавшим меня всю жизнь до встречи с тобой. Как я жила до тебя? Кто мне вообще до этого нравился? О ком я думала раньше? Сейчас мне это непонятно. Сейчас, я, находясь в ванной комнате так называемой школы "Леди"(как собака в пледе, никак иначе), смотрю на тебя, растрёпанную, уставшую, порядком раздраженную от моих выходок, и понимаю - ты мой мир, моя новая жизнь. Без тебя я дальше не смогу, не выживу, не выкарабкаюсь; мысли о ком-то кроме тебя отравят мой разум, убьют всё во мне. Дальше я смогу только с тобой. Резко утыкаюсь лицом туда, где находится твоё сердце и наконец замираю, прислушиваясь к учащённому ритму биения, и прикрываю глаза, дурея от щемящей любви. Кажется, ты застываешь следом, удивившись смене эмоций, но всё-таки ласково проводишь рукой по моей спине, вызвав тем самым табун мурашек. Всё ещё не понимаешь, как и что происходит, но смиряешься и просто позволяешь мне обнимать тебя, наслаждаясь каждой секундой тишины между нами. Спасибо. За всё: за принятие, за эмоции, за взаимность. За эту ночь. Надеюсь, что не последнюю для нас, но уж точно лучшую для меня. И даже сейчас, липкость на теле и ощущение наготы не портят момент; не доставляют дискомфорт, ведь с тобой его просто-напросто не может быть. И плевать, что будет завтра: очередной сеанс психологии, финальные челленджи, какие-то игры. Сейчас есть только ты, я, эта ванная комната.