Геометрия пустоты

Голос учителя геометрии звучал так, будто его пропускали через слой старой ваты. Тэхён сидел на последней парте, и его веки весили по тонне каждое. Бессонная ночь превратила мир в плоскую картинку: серые стены, затылки одноклассников, меловой налет на доске. На развороте тетради скалился параллелограмм. Тэхён смотрел на него и думал: «Зачем?». Какая разница, параллельны ли эти прямые, если через сто лет от этой школы останется только пустошь, а через миллион — Земля станет безжизненным камнем, несущимся в черном вакууме? — Тэхён-и, ты опять завис, — тихий шепот справа прорезал гудящую тишину его головы. Чонгук. Всегда слишком живой. Всегда слишком «здесь». У Чонгука на костяшках пальцев были следы от чернил, а от воротника рубашки пахло мятной жвачкой и утренним холодом. — Чонгук, — Тэхён не повернул головы, его взгляд был прикован к пылинке, танцующей в луче света. — Ты знал, что Вселенная расширяется? Каждую секунду всё, что мы любим, становится дальше друг от друга. Мы просто точки на плоскости, которые обречены на бесконечное удаление. Чонгук замер. Он знал эти «приходы» Тэхёна. Когда тот не спал, его мозг выплескивал нигилизм, как кислоту, разъедая всё вокруг. — Сумма углов в треугольнике — сто восемьдесят градусов, Тэ, — негромко ответил Чонгук, придвигая свою тетрадь ближе к его руке. — Это константа. В мире, который рушится, должно быть что-то неизменное. Тэхён наконец медленно повернулся. В его глазах, подернутых дымкой усталости, отражалась пустота космоса. — Это иллюзия, Чонгук. Мы придумали правила, чтобы не сойти с ума от осознания того, насколько мы ничтожны. Геометрия — это просто способ измерить пустоту. Чонгук не стал спорить. Он знал, что логикой Тэхёна не победить — его логика была слишком безупречной и слишком мертвой. Вместо этого Чонгук протянул руку и накрыл ладонь Тэхёна своей. Пальцы Тэхёна были ледяными. Пальцы Чонгука — обжигающе теплыми. Этот контраст был настолько резким, что Тэхён вздрогнул. На мгновение бесконечный космос в его голове схлопнулся до размеров этого крошечного соприкосновения. Кожа к коже. Пульс к пульсу. — Возможно, Вселенная и расширяется, — прошептал Чонгук, глядя прямо в его пустые зрачки. — Но прямо сейчас расстояние между моей рукой и твоей равно нулю. И это — единственная цифра, которая имеет значение. Тэхён почувствовал, как в груди что-то болезненно дернулось. Это не был смысл жизни. Это не было «великое возвышенное». Это была просто тяжесть чужого присутствия, которая не давала ему улететь в ничто. Он опустил голову на сложенные руки, чувствуя, как тепло Чонгука медленно перетекает в его вены. — Ты бесишь со своим оптимизмом, — выдохнул Тэхён в рукав пиджака. — Учи правила, Ким, — Чонгук тихо усмехнулся, не убирая руки. — А то в следующей жизни в этой пустой Вселенной ты родишься транспортиром. Тэхён закрыл глаза. Впервые за тридцать часов тьма перед глазами не казалась ему бесконечной бездной. Она казалась просто сном. Короткой передышкой между двумя точками на бесконечной прямой, которые, вопреки всем законам геометрии, всё-таки пересеклись.