10. Высокие отношения
8 апреля 2026 г., 12:21
Маттео получил сообщение Франчески, переданное одним из карманников, но всё же на выходных отправился в её квартиру.
Ключ, как обычно, лежал над дверью. Старуха с первого этажа запрягла снести ей все мешки макулатуры, ссылаясь на договорённость с Франческой, и Маттео припомнил сестру недобрым словом, прекрасно зная, что это ничем не поможет.
Когда взмыленный он рухнул на диван в гостиной, желания убираться у него поубавилось, но Франческа, как обычно, не озаботилась мойкой посуды. Тарелки на столе успешно поросли мхом, но хоть контейнера с гусеницами больше не наблюдалось.
Питомцы Франчески бесили Маттео не меньше её бытовых привычек.
Прежде чем заняться истреблением биологической угрозы, Маттео заглянул в крохотную спальню и осмотрел зеркальный шкаф, дверцы которого Франческа вновь покрыла рядами написанных маркером цифр и букв. Пары символов не хватало, и цепочка оставшихся по известной Маттео схеме складывалась в “Ок. Аранеа”. Значило ли это, что всё хорошо у самой Франчески или что она наконец нашла, что искала, в доме Моро, Маттео не знал.
Он плохо понимал сестру, а после смерти родителей их отношения и вовсе дали трещину. Вероятно, их последний доверительный разговор состоялся через полгода после похорон. Маттео высказал что-то нелицеприятное о Пьетро Моро, вновь явившимся на порог со своей чековой книжкой, а маленькая Франческа, которую никто не воспринимал всерьез, разразилась услышанной где-то испанской бранью, выплюнула, что глупо отказываться от того, что дают и что на шее согласившейся оформить над ними опеку Сильвы, дальней родственницы отца, им суждено работать на рынке и панеле.
Вернувшись на диван ещё за парой минут отсрочки уборки, Маттео помрачнел, воскрешая в памяти воспоминание давней ссоры. С того самого дня Франческа перестала отыгрывать наедине с ним подобие человеческих отношений. Он-то наивно думал, что психолог в новой школе делает успехи. Но братский авторитет для Франчески всё же существовал где-то на уровне бутылки молока. Она признавала только родителей и главу семьи, которых в её жизни больше не было.
Зато был Пьетро Моро, который пытался занять это место.
Маттео напился, как в день получения диплома, когда узнал о смерти этого ублюдка.
Телефон в кармане разродился настойчивым звоном. На экране высветилось имя Бернардо.
— Слу… — начал было Маттео, но Лускони его грубо оборвал:
— Ты знал, что твоя сестра работает на Моро?!
Маттео дёрнул уголком руб и откинул голову на спинку дивана. Пьетро оставил Франческе счёт, который она, вероятно, опустошила, подкупая всех, до кого могла дотянуться. Поэтому информация о новой сотруднице “Аранеа” задержалась насколько могла.
Хотя Маттео думал, что деньги закончатся у сестры недели через две. Всё же подкупить целый город или как минимум департамент полиции — дорогого стоило.
— Она мне не отчитывалась, — вздохнул Маттео. Они не виделись с Франческой вживую, все в участке знали, что у него есть осведомители в трущобах, а в этом чёртовом доме количество входов и выходов менялось чаще, чем погода за окном.
— Но ты знал, что она вернулась в город? — продолжил допытываться Бернардо. Судя по звукам, доносившийся из трубки, он сделал перерыв, спустившись за джелато в какое-то кафе.
— У нас не самые лучшие отношения, Бер. Я не общался с ней с тех пор, как она закончила первый курс. — И когда узнал о существовании банковской ячейки на имя Редже, в которую не имел доступа в порядке исключения.
Бернардо тихо выругался и объявил, что новости распространились, как пожар, а в участке Маттео ждёт разговор с начальником и заодно встреча с представителем управления внутренних дел.
— Как думаешь, — лениво протянул Маттео, — если я скажу, что она — мой шпион, мне поверят? — он усмехнулся, потому что технически Франческа идеально подходила на эту роль.
— Пресвятая Мария, Маттео! — грохнул по столу Бернардо и что-то жалобно звякнуло, но не разбилось. — Тебя взял на карандаш ненавидящий тебя Квино! — он шумно выдохнул: — Чтобы через час был в участке. Будем спасать твою задницу.
Маттео улыбнулся, представляя, как должно быть переживает его наставник, хотя ситуация не стоила и выеденного яйца.
— Есть что-то ещё, что мне нужно знать? — спросил он и поднялся на ноги, выискивая взглядом наиболее заросшие керамические тарелки. Франческа не убиралась минимум неделю: когда у неё закончилась посуда, она использовала одноразовую.
— Назначено новое слушание Верди, — буркнул Бернардо, — пересмотрение в свете новых обстоятельств, ну, ты понимаешь…
Маттео ловко сложил тарелки одну в другую, слушая о том, какую прекрасную работу проделали адвокаты и федералы, придя к соглашению сторон.
— Думаешь выпустят прямо в зале суда? — усмехнулся Маттео, относя стопку в раковину ванной комнаты.
Кто бы сомневался, что Франческа и там зеркало расписала своими каракулями. Маттео склонил голову, соединяя цифры и буквы в обычную последовательность, но потерпел неудачу.
— Я не буду это комментировать, — недовольно заявил Бернардо. — Твой час уже пошёл, Маттео. Не усугубляй положение. И сделай одолжение, изобрази удивление, когда тебя поведут на допрос!
Успокоив Лускони как мог, Маттео неспешно вымыл посуду, продолжая разглядывать зеркало. Он нашёл слово “Моро” и “Данте”, по крайней мере цифры рядом с ними были парными, а значит более-менее соответствовали обычной схеме.
Подобные ребусы Франческа начала создавать с тех пор, как они переехали к Сильве, а родители уже не могли запретить ей играться с числами.
Кажется, её первый рисунок или скорее число буквенная цепочка размышлений была нарисована, когда Моро впервые приехал в Пизу. Его явление напоминало пришествие короля. В костюме с иголочки в их новом крохотном доме, где кухня, гостиная и спальня занимали всего одно помещение, Пьетро умело прятал отвращение и даже притворно загрустил, когда Франческа отказалась сыграть в привезённые им шахматы.
Тогда Маттео сразу вспомнил просьбу отца и матери держать Франческу подальше от Моро, заинтересовавшегося ей с первого взгляда. Маттео знал, что шахматы Франческа не любила. Она любила считать и часами наблюдала за игрой в покер или кости, за которыми коротали время многие жители “Паоло”. Но когда Пьетро посещал Чезаре и предлагал игру во внутреннем дворе, Франческа неизменно оказывалась поблизости. Она любила прятаться в пышных кустах и клумбах, высаженных рукой Анжело, садовника и по совместительству любовника жены Чезаре.
Сильва о таланте счетовода Франчески была не в курсе. Франческа никогда не распространялась сама. Маттео тоже молчал и похолодел, когда Пьетро, прикрываясь ролью давнего знакомого их отца, предложил оплатить учебу в приличной школе с хорошими преподавателями точных наук.
На самом деле неожиданное спонсорство касалось больше Франчески, а вот Маттео, который звёзд с небес в школе никогда не хватал, шёл бонусом. Или придатком.
Маттео знал, что Моро мог цепляться к Франческе по двум причинам: или он был старым извращенцем, или хотел заполучить её мозги. Увы, в тот момент Маттео не знал, чего хотел больше, но понимал, что всё равно не в силах ни на что повлиять. Родители были против того, чтобы Франческа даже играла с цифрами. Она так погружалась в решение уравнений, что не видела никого и ничего. Становилась буйной, когда её от них отрывали. Это был не аутизм, совсем нет. Но это была патология, которую не стоило поощрять.
И всё же в тот день Маттео выдохнул и спорить не стал. От поддержки двух детей кошелек Моро не обеднел бы. Сильва и вовсе была счастлива свалившейся благотворительности: в обучение в школе входили завтраки и обеды, а с финансами у них было не так чтобы легко. Единственное, добираться туда было далеко, поэтому Маттео вверялось возить Франческу на новеньком, подаренном уже лично ему велосипеде почти час туда и обратно.
Сперва всё казалось не так уж плохо. Психолог в новой школе сразу взяла Франческу на контроль, пока Маттео зарабатывал себе репутацию среди тех, кто знал фамилию Редже и понимал, что теперь она не стоит ничего, и одновременно делал всё возможное, чтобы обелить их с сестрой среди тех, кто считал криминал чем-то грозным и ужасным.
Проблемы начались, когда Франческе предложили индивидуальный план обучения с углубленными курсами арифметики, анализа и статистики. Подобное оплачивалось отдельно, а Маттео вдруг понял, что у него нет возможности связаться с Моро.
Тогда и узнал, что его сестра наизусть знает номера телефонов части служащих “Аранеа”, “Паоло”, “Кани нера”, “Пинцини” и многих других... Франческа помнила все номера, прозвучавшие при ней, пока она пряталась в саду или гуляла по дому.
Собственно, именно она и позвонила Пьетро в день похорон, одолжив у кого-то телефон во время службы, когда якобы отошла в туалет.
Так и не решив ребус на зеркале в ванной, Маттео сфотографировал его на телефон и осмотрел отражение относительно чистой душевой, вновь поразившись кипельно белому нижнему белью, оставшемуся на верёвке под потолком. Какой бы срач не разводила Франческа выглядела она так, словно у неё могла случиться истерика от одного пятнышка.
Прищурившись, Маттео развернулся и протянул руку к кружевному лифчику, рассматривая этикету.
— Кто бы сомневался, — фыркнул он, увидев логотип дорогущего бутика, о походе в который грезила одна его бывшая.
Выпустив лифчик из рук, Маттео позволил ему упасть на местами поколатое и проржавевшее дно душевой кабины, поморщился от резавшего глаз контраста белого цвета и, выйдя из ванной комнаты, захлопнул за собой дверь.
