Лучший мой подарочек — это ты!

Вечером, накануне 22 марта, Уилл копался в своем шкафу в поисках чего-то. Он не собирался слишком наряжаться, да и вряд ли нашел бы в своем гардеробе что-то особенное, он просто хотел выглядеть хорошо. На кровати были разбросаны вязаные свитера, клетчатые рубашки, пара пуловеров. Уилл окинул одежду взглядом, мысленно задаваясь вопросом: что бы понравилось Майку? Наверное, он выбрал бы синий цвет. Размышления Уилла прервал стук в дверь. После быстрого «да, входи» на пороге комнаты появился Джонатан. Он оглядел беспорядок, несвойственный Уиллу, и вопросительно поднял бровь. — Просто выбираю, что надеть завтра, — пожал плечами Уилл, смущённо переводя взгляд с брата на кучу одежды. — Понял. Я как раз зашёл спросить насчёт завтра. Ты уверен, что хочешь ехать с утра в аэропорт? У тебя день рождения — отдохни, выспись. Мы с Джейн сами можем встретить Майка и привезти сюда. Это было здравое предложение. Джонатан хотел позаботиться о нем, сделать праздничный день приятным. Но для Уилла самым приятным в грядущем дне должна была стать долгожданная встреча с Майком. Он не хотел сидеть и ждать дома ещё час, когда Майк уже будет с ним в одном городе. Так что Уилл не собирался менять своего решения. — Я поеду с вами. Вряд ли я буду спать до полудня, и мне не хочется сидеть одному, отсчитывая минуты до вашего возвращения. Уилл бы не остался один, Джойс работала из дома. Завтра она бы начала позже, чтобы приготовить Уиллу завтрак — блинчики в форме сердечек и скрэмбл с любимым сиропом. Она бы составила ему компанию, подарив первый подарок. Джойс затискала бы своего сына, как маленького мальчика, осыпала бы его щеки поцелуями, как делала в детстве, и предложила бы начать день в пижаме, перед телевизором, за просмотром дурацкого реалити-шоу — это был их праздничный ритуал. Уиллу нравилось начинать так все свои прошлые дни рождения, но в этот раз для него было нечто важнее ленивого утра с мамой. Джонатан, кажется, догадывался об этом, поэтому не стал возражать. — Что ж, тогда мы выезжаем в восемь, будь готов, — напомнил он и вышел из комнаты. Уилл взглянул на электронные часы на тумбочке. До выезда оставалось меньше 12 часов. Половина суток — и он наконец-то увидит Майка. Предвкушение встречи затмевало собственный день рождения, и от волнения у Уилла скручивало живот. Он вновь посмотрел на разбросанные по кровати вещи — синяя рубашка в клетку выглядывала из-под серой кофты и привлекала внимание. Она всегда смотрелась на нем хорошо. Уилл достал ее и понял, что это оно. Удобно, но достаточно празднично. Погладив одежду, Уилл оставил ее на стуле. Скоро нужно было ложиться спать, чтобы не встречать Майка с мешками под глазами. Но прежде Уилл должен был сделать ещё кое-что. Подойдя к мольберту, он в последний раз осмотрел картину. По его мнению, она не была идеальной: композицию можно было составить получше, а цвета, которые он так долго смешивал, все равно не совпадали с теми, что он представлял в своей голове. И все же это была хорошая работа, одна из лучших на его счету. И Уилл искренне любил ее — так же, как человека, которому она была посвящена. Уилл улыбнулся своей задумке, снял холст с мольберта и свернул его. Завтра его день рождения, но больше всего ему хотелось не получить много подарков, а вручить один единственный от себя. На календаре было 21 марта. Уилл Байерс не мог дождаться завтрашнего дня.

***

Будильник сработал ровно в 7 утра. Уилл сонно потянулся в постели, не желая вылезать из нее. В комнату проникал холодный рассвет — такой, когда солнце уже достаточно высоко, но ночное синее небо ещё не до конца отступило. Отличное время, чтобы понежиться в кровати. Но писк часов будил мозг, напоминая, что есть дела. Уилл резко дернулся, вспомнив, какой сегодня день. Сон сняло как рукой. Он выбрался из-под тонкого покрывала и поспешил в ванную. К счастью, его никто не перехватил на полпути. Но когда, умывшись и переодевшись, он спустился в гостиную — его ждал сюрприз. Джонатан и Джейн развешивали по комнате шарики, а Джойс стояла у плиты, что-то бубня себе под нос, пока до Уилла не донесся чуть более громкий голос: — Давайте быстрее, он сейчас спустится! Широкая улыбка расплылась по его лицу, и Уилл сошел с лестницы, оказываюсь у всех на виду. — Доброе утро, — бордо произнес он. Три пары глаз сразу же поднялись на него. Секунда замешательства и... — Уилл! — закричала Джейн, бросаясь на него с объятиями. — С днём рождения! Уилл крепло прижал ее к себе — так, что завитые локоны защекотали его нос. Через плечо сестры он наблюдал за братом, откидывающим не закреплённые шарики, которые держала Джейн, и за мамой, которая отставляла сковородку с горячей плиты. Они вдвоем тоже быстро пересекли комнату, оказываясь рядом с Уиллом и по очереди обнимая его. Мама, конечно же, взяла его лицо в руки и чмокнула в обе щеки. — С днём, рождения, мой мальчик. Не могу поверить, какой ты уже большой. Ты выше меня. А я помню, как носила тебя на руках, как ты крошкой путался у меня под ногами. — Ее голос немного дрожал, будто Джойс собиралась заплакать. — Ну мам, — не всерьёз возмутился Уилл, смущённый ее словами. Она обняла его, погладила по макушке, а потом передала Джонатану. Брат крепко прижал его к себе и похлопал по спине. — Поздравляю с днём рождения, братишка. Сегодня тебя ждёт много сюрпризов, — заговорчески прошептал он, ничего не раскрывая. Когда поздравления и объятия были закончены, Уилл с любовью уставился на своих самых близких людей. Он был так счастлив в это мгновение. Семья, без которой он не мог представить свою жизнь, была здесь, с ним, и в этот особенный день напоминала ему, как он для них дорог. Уилл мог бы заплакать на том же месте, если бы углубился в эти мысли. Но ему не позволила Джойс, хлопнув в ладоши. — Ладно, ребята, хватит стоять. Давайте завтракать, пока блинчики не остыли. Дорогой, для тебя есть кленовый сироп и яйца, а еще я заварила чай с мятой. Кажется, в прошлый раз тебе он понравился. Уилл благодарно улыбнулся и последовал к столу, пока Джейн и Джонатан снова кинулись к шарикам, чтобы привязать последние пять штук. Закончив, они присоединись к завтраку. – Аргайл приедет через полчаса, он подкинет нас до аэропорта, — уведомил Джонатан. Уилла неожиданно вновь начало подташнивать от волнения. Он смотрел на прекрасные блинчики, но не знал, сможет ли съесть хоть один целиком. До встречи с Майком оставалось около двух часов — это все, о чем он теперь мог думать. Будто само его тело оказывалось функционировать и сосредотачиваться на другом. — Тебе не нравится, милый? Слишком пресно, нужно было добавит больше сахара? — конечно же, Джойс заметила это. Но прежде, чем Уилл успел ответить, он поймал взгляд Джейн, и та заговорила первой. — Все очень вкусно. Наверное, Уилл просто волнуется, ему предстоит такой насыщенный и полный внимания день. Как же хорошо она его понимала. Уилл только промычал в знак согласия и все же поднес вилку ко рту. Яйца с сиропом были потрясающими, и Уилл вновь замычал, но на этот раз от удовольствия. Джойс радостно улыбнулась. — Я буду дома, когда вы вернетесь. Нужно поработать, но к вечеру устрою праздничный ужин, — сказала она, пока дети были заняты завтраком. Уилл не знал точно, какой у них план на день. Джонатан упоминал какой-то сюрприз, а Джейн говорила про насыщенный день. В большинстве случаев Уиллу не нравилось оставаться в неведении, но на этот раз он решил довериться им. В конце концов все, что его волновало, — это чтобы Майк был рядом. Когда они закончили есть, до выхода оставалось минут десять, но Аргайл ещё не приехал, так что Уилла вновь утянули в гостиную. Там каждый вручил ему свой подарок. От сестры он получил самодельный скетчбук и набор мелков. Она недавно начала заниматься скрапбукингом и жаловалась ему, что это так увлекательно и успокаивающе, но на один блокнот уходят недели. Уилл был в восторге от такого подарка. На обложке явно была отсылка к его персонажу. Хотя Джейн вообще не интересовалась ДНД, она знала, что Уилл был волшебником. Поэтому добавила в оформление звезды, волшебную палочку и хаотично сплетающиеся ленты, олицетворяющие магию. — Надеюсь, тебе нравится. Он немного корявый, но ты можешь украсить его своими рисунками внутри. — Он идеален! — поблагодарил Уилл, обнимая сестру. — Большое спасибо. — Ее лицо озарилось той же счастливой улыбкой, что была в этот момент у Уилла. Джонатан по традиции подарил ему новый микстейп, пообещав включить его по дороге в аэропорт, а также новую часть комикса про человека паука. Уилл обожал эту серию — история дружелюбного соседа откликалась ему, а яркие иллюстрации завораживали. Уллу не терпелось похвастаться Майку, а может быть даже вместе с ним прочитать этот комикс, как они делали в детстве, устроившись рядом на одном диване. Мама вручила ему в подарок коробку, обернутую в праздничную бумагу. Упаковка оказалась такой красивой, что Уиллу было жалко ее разрывать. Но Джойс подбодрила его, сказал внутри нечего ещё более красивое. Когда Уилл добрался до коробки с фирменным логотипом и открыл ее — у него пропал дар речи. Внутри лежали желто-синие кеды найки с высоким верхом, одна из популярных моделей последних лет. Для их семьи они стоили целое состояние, и Уилл не мог поверить, что мама купила их. — О боже, — вырвалось у него, — это так дорого, мам. Тебе не стоило... — Но Джойс перебила его. — Это подарок, родной. Не думай о стоимости, ты — мое сокровище, и я сделаю все, чтобы дать тебе самое лучшее. Уилл точно собирался заплакать после этих слов. Но трогательный момент был разрушен сигналом автомобиля под окнами. — Пора ехать, — позвал Джонатан. — Да, сейчас, — согласился Уилл, но прежде, чем уйти, обратился к своей семье. — Спасибо вам всем огромное, за поздравления, за вкусный завтрак и за подарки. Это лучший день рождения в моей жизни. Я так вас люблю. Все трое одновременно обняли Уилла, окутывая его нежностью и теплом. Со двора вновь просигналил Аргайл. — А теперь в аэропорт, подарки для тебя ещё не закончились, — поторопила Джейн, отстранившись и подмигнув Уиллу. Ему нужна была ещё минута. — Идите в машину, я догоню, — сказал он и побежал наверх. В своей монтаже Уилл взял свернутую картину. Он держал ее, совсем не сжимая в ладонях, так аккуратно, словно это нежный цветок. С ней он вновь спустился и, неловко улыбнувшись маме, покинул дом. Картина достигнет адресата уже через час — Уилл сгорал от этого осознания, нетерпения и желания увидеть лицо получателя.

***

Стоя в зале ожидания с картиной в руках и высматривая среди чужих лиц знакомое, Уилл с уверенностью мог сказать только одно — у него тряслись руки. Он не виделся с Майком почти полгода, и это были одни из самых непростых времён. Если не считать неделю, проведенную в изнанке, период одержимости и пару дней ссоры в прошлом году — эти полгода в их отношениях были самыми странными. Они созванивались всего несколько раз и обменялись лишь парой писем, на последнее из которых Майк ему не ответил. Все это время Уилл гадал, что он сделал не так, скучал по лучшему другу и работал над картиной. Изначально она была лишь способом выплеснуть чувства и отвлечься, Уилл не собирался ее дарить. Но чем стремительнее приближались каникулы, чем отчётливее становились образы на холсте, чем скорее должен был прилететь Майк, и чем яснее картина отражала чувства Уилла, тем больше он задумывался о том, что должен ее отдать. Он не знал, исправит ли этот подарок с завуалированным признанием их отношения или сделает только хуже, но Уилл больше не хотел молчать. Не хотел быть тем, кто принимает как данность их отдаление, будто оно ничего не значит. Для Уилла Майк значил всё, и он хотел ему это показать. Когда знакомая фигура замелькала среди других, сердце Уилла, кажется, забилось быстрее. Майк, вытянувшийся на целых две головы, худее прежнего, с черными локонами до плеч и в нелепом пляжном наряде выглядел потрясающе, но оглядывался как потерянный щенок. — Майк, — крикнула Джейн и одновременно с этим подтолкнула Уилла локтем в бок. Уилл быстро пришел в себя и помахал Майку. Тот, увидев их, широко улыбнулся и поспешил вперёд. Он тащил за собой огромный чемодан и махал другой рукой, с зажатыми в ней цветами. Уилл сделал несколько шагов навстречу и оказался прямиком перед Майком. В эту секунду он забыл обо всех тревогах и беспокойстве, он просто был рад видеть друга и потянулся его обнять. Майк, не колеблясь, отпустил чемодан и притянул его к себе свободной рукой. Уилл мог бы раствориться и провести в этих объятиях вечность, но Майк слишком быстро его отпустил. — Осторожней, осторожней, раздавишь свой подарок, — со смешком произнес он и, отстранившись, протянул Уиллу букет полевых цветов. — Это тебе, с днём рождения. Нарвал их для тебя в Хокинсе, надеюсь, это не слишком. Знаю, ты любишь желтый, а еще синий и фиолетовый. Собрал их 70 на 30. Мне казалось, что твой самый любимый цвет жёлтый, поэтому так. Но если это фиолетовый, то забей, куплю тебе другие. В голосе Майка слышалась подростковая хрипотца, но он всё ещё звучал высоко и тараторил со знакомыми интонациями. Улыбка Уилла растянулась до самых ушей. Стоять здесь, напротив Майка, наконец-то видеть и слышать его, было блаженством. Но самым лучшим являлось то, что, казалось, ничего не изменилось. Краткие, но крепкие объятия и неожиданные смущающие цветы — потому что Майк всегда умел его удивлять — растапливали сердце Уилла. Возможно, все еще не было потеряно между ними. Майк по-прежнему внимательно смотрел на него и улыбался своей красивой улыбкой. Их переглядки прервали Джейн и Джонатан с Аргайлом, подошедшие следом. Майк обратил внимание к ним. — О, привет, ребята. Как вы? Они обнялись с Джейн и обменялись кивками с Джонатаном. А потом Майк вновь посмотрел на Уилла, окидывая его взглядом с головы до ног и обратно. — Хорошо выглядишь, — заметил он, тут же поджав губы, будто смущаясь собственных слов. — А что это? — Май указал на свернутую картину. Жар подступил к лицу Уилла. — Да так... Просто моя картина. — Круто. Ты принес ее в аэропорт? Уиллу захотелось провалиться сквозь землю. Он не учел, как это может выглядеть со стороны, он просто не мог дождаться, когда вручит ее Майку. Уилл думал, если встреча пройдет неудачно, то, возможно, картина поможет растопить лёд. Но все шло хорошо и теперь делать какое-то, пусть и безмолвное, признание казалось странно. Но пути назад уже не было. – Да, принес. Вообще-то, это подарок тебе, — Уилл протянул ее Майку. — Но только не открывай сейчас, сделаем это дома. Возможно, ему показалось, но скулы Майка стали чуть краснее, чем минуту назад. — О, круто. Получать подарки сегодня должен ты, но я люблю твои рисунки, так что спасибо. Круто. Подержишь ее у себя ещё? А то у меня как бы... — Майк указал рукой на свою ручную кладь и чемодан, — куча всякого. – Чувак, мне сказали ты прилетаешь на неделю. У меня меньше вещей, когда я переезжаю, — подал голос Аргайл. Майк удивлённо уставился на него. — Ну, чувак, там не совсем мои вещи. У Уилла ведь день рождения, и наши друзья передали кое-что, — ответил он незнакомцу, а потом вернул взгляд на Уилла. — Мой подарок самый ценный, чтобы ты знал, — как-то странно сообщил ему Майк, чуть сглатывая. – Круто, — монотонно произнес Аргайл, и после этого Джонатан наконец-то представил его. Все вместе они двинулись к выходу. Уилл шел по середине, между Майком и Джейн, в одной руке по-прежнему держа картину, а в другой — подаренные цветы. Он смущённо поднял их к носу, вдыхая запах. Пахло зеленью, сладостью, летом и немного любовью. Так когда-то пах Хоукинс, его первый дом. Покинув аэропорт и загрузившись в фургон Аргайла, они двинусь в сторону нового дома Байерсов. В салоне играла музыка из микстейпа, подаренного Джонатаном, и, хотя как минимум Джейн и Аргайл не были фанатами этих групп, никто не возражал — сегодня был праздник Уилла. Первые минуты пути каждый был погружен в свои мысли, но Джейн не терпелось все рассказать. — Сегодня весь день расписан. Сейчас приедем домой, оставим вещи, а потом едем праздновать. Сначала в «Эль Родео» за буррито, Уиллу нравится в сыром лаваше, потом — в Ринкоманию. — В Ринкоманию, ясно. А что это? — уточнил Майк. — Развлекательный центр. Там каток, игровые автоматы, фудкорт со стритфудом из разных стран, — ответил Уилл и удивленно взглянул в Джейн. — Мы пойдем туда? Ты правда все распланировала? — Конечно, — улыбнулась ему сестра. — Ты запомнишь этот день рождения надолго. А вечером у нас праздничный ужин дома, мама все подготовит, пока мы веселимся. — Звучит круто, — отозвался Майк и пристально посмотрел на Уилла. — Тебе нравится ее план? — Да, меня все устраивает.

***

Через час они были дома. Джойс радостно встретила Майка объятиями, закидала его вопросами, как поживает он и его семья, но по настоянию Джонатана не стала его задерживать слишком сильно. Для разговоров у них впереди был целый вечер и вся следующая неделя. Майку добродушно разрешили остановиться в их доме, но спальное место нашлось только на диване в гостиной. Это все равно было лучше, чем отель — тайно размышлял Майк — потому что значительно ближе к Уиллу. По приезде Уилл провел ему небольшую экскурсию по дому и проводил в свою комнату, чтобы оставить вещи. Он заранее выделил полку и вешалки для одежды Майка в своем шкафу, хотя тот явно не спешил разбирать вещи. Вместо этого он завороженно оглядывал комнату Уилла, изучая каждую деталь — рисунки и плакаты на стенах, старенький проигрыватель для пластинок, письменные и художественные принадлежности на столе, аккуратно заправленную кровать, мольберт в углу. Всё здесь было пропитано Уиллом, отражало его внутренний мир, и Майку хотелось провести в нем бесчисленные часы, чтобы узнать каждую мелочь его новой жизни. Но у него не было этого времени, и разрешения так бесцеремонно вторгаться, рассматривая под микроскопом мир Уилла, не было тоже. Теперь не было. Поэтому он впитывал лишь крупицы, на которые позволяли взглянуть. Но даже то, что лежало на поверхности, — было частью Уилла, и оно было прекрасно. Майку захотелось добавить туда часть себя. Он вспомнил о своем подарке и полез в чемодан. Плеер с кассетой, на которые скинулись Макс и Лукас, и огромная коробка металлолома от Дастина — он уверял, что это мощная радиостанция, которая позволит связаться с ним прямиком из Леноры, — лежали сверху, но Майк решил отдать их потом. Сейчас ему хотелось вручить Уиллу свой подарок. Он вытащил свёрток подарочной бумаги, надеясь, что влажные ладошки не успеют пропитать ее, пока он поднимается с коленей и подходит к Уиллу. Уилл уже смотрел на него. — Кхм, в общем. — Начал Майк, явно нервничая. — Рад, что каникулы совпадают с твоим днём рождения, и я могу вручить это лично. — До сих пор неуверенный в правильности своего решения, он передал свёрток Уиллу. — Что это? — Открой, — просто ответил Майк. В этот раз упаковка была не такой аккуратной, как мамина, и, если честно, сейчас Уиллу гораздо больше хотелось добраться до содержимого. Он без капли сомнения разорвал бумагу резким движением. В руках Уилла оказалась куча конвертов и кулон. Металлическая подвеска на обычном шнурке состояла из двух частей, Уилл поднес ее ближе к лицу и увидел гравировку. W и M. Две буквы. Отражения одного символа. Казалось, Уилл перестал дышать, пытаясь осмыслить скрытое значение. Он поднял глаза на Майка и увидел, как дернулся его кадык, будто ком в горле тоже мешал ему сделать вдох. — Мне нравится, — только и смог выдавить Уилл. — Поможешь? Майк отлично понял просьбу и, забрав подарок из рук Уилла, обошел его сзади, чтобы надень кулон. Когда он приблизился настолько, что его дыхание коснулось шеи, по коже Уилла побежали мурашки. Пальцы Майка тряслись, застенчивая подвеску. Простое действие заняло слишком времени, а им обоим и вовсе казалось, что прошла целая вечность, прежде чем Майк справился с застёжкой и отступил. Уилл почувствовал небольшую тяжесть на шее, но бумага в руках была ещё тяжелее. — А это что? — снова спросил он. Майк кое-как нашел в себе силы ответить. — Письма. Я редко отправлял их тебе, но часто писал. Думаю, ты поймёшь почему, когда прочитаешь. Это так унизительно. Но ты будешь тронут. Надеюсь. Шок должен был физически отразиться на лице Уилла от услышанных слов. Майк писал ему письма? Почему он их не отправил? Зачем отдавал сейчас? Сколько их было? По ощущениям почти полсотни. — Мне стоит прочесть одно из них сейчас? — робко уточнил Уилл вместо десятка других вопросов. — Если хочешь. Но лучше займись этим вечером, сейчас нам нужно ехать на праздник, спланированный Эл. Казалось, Майк слишком напряжен — он больше не смотрел Уиллу в глаза, блуждая взглядом по интерьеру. Уилл сомневался, что сможет выдержать это до конца вечера. Возможно, если в письмах было что-то, что пугает Майка, он сможет хотя бы попытаться успокоить его. Уилл перевел глаза на картину, оставленную на полу комнаты. Кулон и письма — подарок со смыслом для Уилла. У него есть для Майка так же свой. Он медленно положил стопку конвертов на стол и наклонился к свернутой картине. Майк украдкой следил за ним взглядом. Когда Уилл выпрямился и протянул ему холст, напряженность на его лице уступила место нежности. — О. Твоя картина. — Вспомнил Майк разговор в аэропорту. — Да, для тебя. Позволь показать сейчас. Майк кивнул и принял из рук Уилла подарок. Он тут же начал разворачивать его, и чем больше частей и красок собиралось в единый образ, тем большим восторгом озарялись его глаза. — Это потрясающе, Уилл! От простого комплимента его скулы и уши залил румянец. — Да, спасибо. Я, знаешь, скучал по нам и нарисовал это. Майк внимательно всматривался в картину — и это полотно казалось ему концентрацией всего, что было в Уилле. Его красота, уникальный взгляд, его преданность и любовь людям. И он решил поделился этим с ним. Внимание с яркого красного дракона само собой переключилось на группу, а затем — на самого Майка. Уилл нарисовал его впереди, сражающимся со знаменем сердца. От увиденного собственное сердце Майка пропустило удар. Уилл никак не комментировал картину, а Майк не мог сказать ничего, кроме тихого: «это волшебно». Он не хотел обманываться и искать смыслы, которых нет, но что-то внутри настаивало — та часть него, которая всегда лучше всех знала и понимала Уилла — что эта картина не просто рисунок, это чувства и признание Уилла. Комната всё ещё была наполнена неловкой тишиной, но ни Майк, ни Уилл больше не ощущали ее как давящую. Между ними осталась тянущая недосказанность, но оба решили остаться с ней. Пока что. Майк ещё минут пять любовался картиной, а Уилл смущенно любовался им. Улыбка и нежность в глазах Майка, смотрящего на себя нарисованного, заставляли Уилла влюбляться в него сильнее — и сейчас он себе это разрешал. Спустя несколько минут в комнату Уилла постучала Джейн и напомнила, что им пока идти, впереди ждёт насыщенная программа. Майк с Уиллом понимающе переглянулись и, оставив картину рядом с письмами, отправились праздновать день рождения Уилла.

***

Это было по-настоящему весело. На катке все пятеро — Уилл, Майк, Джейн, Джонатан и Аргайл — устроили негласную борьбу. И хотя это было нарушением техники безопасности, пока им не сделали предупреждение, каждый норовил налететь и помешать другому. Уилл выбрал себе в команду сестру, с которой, держась за руки, они таранили остальных. Когда уставшая Джейн пошла за столик к Джонатану и Аргайлу, выбывшим из борьбы чуть раньше, Уилл остался на катке с Майком. Они больше не притворялись врагами и просто катались рядом. Уилл держался на роликах увереннее и ездил быстрее Майка, но ему нравилось замедляться и кататься спиной, с усмешкой заглядывая Майку в глаза. А ещё Уиллу очень хотелось взять его за руку, даже если бы пришлось тащить за собой. Жаль, что он просто не мог этого сделать. Даже если бы никто не заметил и не счёл странным держащихся за руки друзей, для Уилла этот жест не был бы дружеским, а он не хотел обманывать Майка. Весь день между ними сквозила какая-то неопределенность. Все было нормально, почти как раньше, Уилл много смеялся, Майк подкалывал и ухмылялся ему в ответ. Но сколько бы они ни отвлекались, Уилл все время вспоминал о картине и письмах. Подаренный кулон с инициалами их имен все это время грел его грудь. Что бы это ни значило, предчувствие Уилла твердило ему, что им с Майком совсем скоро предстоит во всем разобраться. Он одновременно страшился и жаждал этого. После целого дня в Ринкомании, игр, коктейлей, веселья с друзьями, которого так не хватало Уиллу, они наконец-то вернулись домой. Джойс уже закончила с работой, приготовила сказочный ужин и встретила Уилла с тортом в руках. Его украшали пятнадцать горящих свечей, которые должны были исполнить желание именинника. Под хор голосов, напевающий «хэппи бёздей», Уилл прямо на пороге зажмурил глаза и задул свечи, загадывая желание. Мальчик пожелал первый поцелуй.

***

Ужин прошел спокойно и очень уютно. Корочка на курице оказалась чуть подгоревшей, но Уилл был счастлив, зная, что мама решила постараться сама, а не заказала еду в доставке. Майк подарил ему подарки от друзей из Хокинса, вновь чуть не растрогав до слез. Это был один из лучших дней в жизни Уилла. После ужина они вшестером сыграли в настолку, потом Аргайл уехал, и Байерсы вместе с Майком провели остаток вечера за просмотром кино. К концу фильма Джейн начала клевать носом, устроив голову на плече Уилла, а Джойс поглядывала то на детей, то на часы, не желая ставить Уиллу в его день рождения какие-либо ограничения, но надеясь, что они сами скоро решат отправиться спать. Когда на экране пошли титры, так и случилось. Джейн, обняв Уилла и ещё раз поздравив его с днём рождения, ушла в свою комнату. Джонатан пожелал всем спокойной ночи и вскоре лег у себя. Джойс принесла постельное белье Майку и, все же сказав мальчикам не задерживаться, тоже отправилась спать. Уилл и Майк покинули гостиную последними. Уилл пошел к себе в комнату, а Майк поплелся за ним следом за своими вещами. Оказавшись за закрытой дверью, они словно вновь вернулись в начало дня. Письма и картина лежали на столе нетронутыми — там, где они их оставили. Уилл взглянул на них и уже не мог отвести глаз. Конечно же, Майк это заметил. — Хочешь прочесть сейчас? — спросил он шепотом, то ли боясь кого-нибудь разбудить, то ли не желая разрушить атмосферу уединения. — Не уверен, — честно ответил Уилл. — Я хочу их прочесть, но ещё больше хочу, чтобы ты сам сказал мне, что в них. И объяснил, почему не отправил ни одного. Майк тяжело вздохнул и потер глаза. — Это сложно, Уилл, — сказал он и замолчал. Но Уилл не собирался говорить что-то ещё, ему нужно было услышать слова Майка. Майк, как и прежде, хорошо понимал его потребности. — Я писал, как дела в Хокинсе. Как все по-своему справляются без тебя, и как я... не справляюсь. Чем больше я писал, тем сентиментальнее становились эти письма. Я писал, что скучаю, что хочу увидеть тебя, что готов бросить школу и сбежать из дома в Ленору, лишь бы быть с тобой. Это было ужасно неловко, я не мог такое отправить, но и соврать тебе в письмах я тоже не мог. — Голос Майка начал гудеть и ему потребовалась передышка, чтобы вздохнуть и продолжить. — Ты помнишь те два письма, которые получил от меня? «В Хокинсе все хорошо, каждый занят своим делом. А как дела у тебя? До свидания!» Я написал «до свидания», Уилл. Это позор для друга. Но если бы я написал по-другому, сказал чуть больше, я бы не смог остановится. Я и не останавливался — ты прочтешь в этих письмах. — Майк кивнул в сторону концертов, но не взглянул на них. Он наконец-то смотрел в глаза Уиллу. — Почему ты боялся сказать мне больше? Я хотел услышать, я тоже скучал по тебе, — голос Уилла дрожал не меньше голоса Майка. — Сейчас я знаю, твоя картина помогла мне понять. Мы всё ещё остаёмся друзьями. Надеюсь, мои письма не оттолкнут тебя. Было бы глупо совершить такую ошибку с моей стороны — Что бы в них ни было — это меня не оттолкнет, — заверил Уилл. — Даже просто знать, что ты писал их, заставляет меня... — с губ чуть не сорвалось «любить тебя сильнее», но Уилл прервал себя, вместо этого говоря: — …чувствовать очень много. Почему ты решил отдать их сейчас? — Этот вопрос волновал его в момента, как Уилл увидел конверты. — Я думал, что мог все испортить. Тем, что почти не звонил и не писал. И я просто надеялся, что, если так и случилось, эти дурацкие письма что-нибудь объяснят и хоть немного сменят твой гнев на милость Забавно, что Уилл повез картину в аэропорт по той же причине. — Не называй свои письма мне дурацкими, — в шутку упрекнул Уилл. — Ты бы не подарил мне на день рождения что-то такое, верно? — Конечно, нет! — С этим замечанием Майк не мог спорить. — Есть письмо, которое ты хочешь, чтобы я прочитал в первую очередь? — Уилл подошёл к столу и покопался в стопке. На конвертах были даты, но не было адресов. — Скорее есть то, которое я боюсь, что ты прочтешь. Но тебе стоит начать с него, если хочешь перейти сразу к делу. Уилл определенно хотел, он так устал ждать Майк. Какое? — От 21 марта. — Ты написал мне письмо вчера, зная, что мы сегодня увидимся? — Уилл обернулся к Майку и удивлённо приподнял брови. — Я должен был подвести итог в этих мемуарах, — не очень-то весело усмехнулся Майк. Уилл ответил ему улыбкой и порылся в конвертах в поисках нужного. Достав его, он на секунду замер, боясь увидеть не то, что хочет, но быстро откинул страх. Майк уже сказал самое важное — он не хотел его потерять, и этого всегда было достаточно. В конверте оказался один лист А4, исписанный знакомым пляшущим почерком Майка. Уилл последний раз взглянул на автора — он вновь выглядел напряжённым, кадык гулял под тонкой кожей, сопровождая каждый вздох — и приступил к чтению. «Дорогой Уилл, Это мое 47 письмо тебе. 49, если считать два отправленных, но я бы их не считал. Они были просто ужасными и не заслуживали существования. Хотя, наверное, если бы ты не получил от меня ни одного письма, то вряд бы у меня был хоть шанс на прощение. Я очень надеюсь, что сейчас он есть. Не знаю, злишься ли ты, обижен или просто разочарован. По телефону ты звучал радостным, когда я сказал, что приеду на твой день рождения, но вдруг ты был рад из-за чего-то ещё, а я просто позвонил в удачное время? Наверное, сейчас это уже не важно. Если ты читаешь это письмо, значит ты дал мне шанс все исправить. Позволь мне кое-что объяснить. Завтра я сяду в самолёт и наконец-то услышу твой голос вживую. Увижу твое красивое лицо — уверен, за полгода ты стал ещё красивее. Скольких девчонок ты покорил в Леноре? А сколько человек покорило тебя? Мне не хочется об этом думать, лучше не отвечай. Я могу думать только о том, что это не я. Это просто невыносимо. Наверное, если ты уже прочитал все предыдущие письма, то легко догадываешься, что я имею в виду. Просто скажи, есть ли ещё для меня в твоём сердце место? Как угодно. Тебе не обязательно любить меня как-то иначе, но ты можешь любить меня как друга? Даже если я идиот, который не писал без объяснения причин, который каждый день скучал и мечтал увидеть тебя, но звонил так редко, который постоянно вспоминал, как мы проводили время на одном диване в моем подвале, дурачились только вдвоем, и как приятно было щекотать тебя, забираясь пальцами под футболку. Боже, мне кажется, я никогда не смогу об этом забыть. Хотя тогда я не думал в таком ключе, а теперь желаю, что мы не делали этого чаще. Прости и скажи мне, если это звучит безумно и тебе неприятно. Я никогда не хотел причинять тебе дискомфорт. Но ты уже знаешь, что я думал и какие сны видел из прошлых писем, так что ты уже должен был понять все обо мне. Я ничего не прошу в ответ и обещаю, что не буду странным и навязчивым другом. Просто, ты мог бы остаться им для меня? Завтра твой день рождения. Я нашел самый сентиментальный подарок из всех — кулоны дружбы. Надень его, если хочешь остаться друзьями. Не могу дождаться, когда увижу тебя и получу ответ. Но что бы ты ни ответил, ты должен знать — я всегда буду на твоей стороне. Как друг, как защитник, как тот, кто любит тебя с 13 лет и наконец-то готов в этом признаться. С днём рождения, Уилл! С любовью, от Майка» Уилл дочитал письмо и понял, что по щекам текут слезы. От стер их дрожащими руками и сквозь пелену поднял взгляд на Майка. Он тоже выглядел так, будто вот-вот заплачет — глаза покраснели губы закусаны, а брови скакали туда-сюда, пока Майк еле сдерживал свои эмоции. Он пристально всматривался Уиллу в лицо, пытаясь найти в нем ответ на свой вопрос. Взгляд Майка опустился на подвеску на его шее, и Уилл потянулся к ней рукой. Майк сам надел ее на него сегодня утром, но теперь Уилл мог снять ее — это бы стало ответом. Страх сковал все тело Майка. Их дружба, их связь, сам Уилл — это самое дорогое, что у него было. Чувства к Уиллу были настолько же прекрасны, насколько пугали его. Но Майк так устал бояться себя, и он хотел узнать о чувствах Уилла. – Ты ещё не читал другие письма, но ты же все понял, да? Ты умный, ты не мог не понять, — произнес Майк слабым, сдавленным голосом. Уилл кивнул ему. Он не был уверен, что сейчас связки послушаются его, чтобы дать ответ вслух. Письмо Майка было больше, чем извинение, больше, чем манифест дружбы, больше всех клятв и обещаний Майка, данных Уиллу за всю их жизнь. Это было его откровение. Его признание, которого Уилл никогда не ждал, но о котором тайно мечтал столько лет. У Уилла подкосились колени, но он сделал шаг вперёд, второй, третий и остановился вплотную к Майку. Теперь их разделяло не больше двадцати сантиметров. Уилл мог почувствовать прерывистые выдохи Майка на своем лице. Это был лучший подарок в его жизни. Уилл искал в голове слова, которые были бы подходящими и передали бы весь его трепет и чувства к Майку, но правда в том, что он художник, а не писатель. Уилл бы выплеснул всю свою любовь на картину, в ярких цветах и гладких линиях. На самом деле, он уже это сделал и осталось только сказать. — Майк, я люблю тебя, — признание, слетевшее с губ, стало долгожданным освобождением. Неверие на лице Майка стоило бы запечатлеть на холсте. — Любишь? — вопрос был едва слышен. — Люблю, — вторил ему шепотом Уилл. — Но... как? — Иначе, Майк. Я люблю тебя как-то иначе. Это ничего и всё одновременно. Это ответ на каждый его вопрос и единственное, что Майк когда-либо хотел услышать. Уилл любит его. Иначе, чем друга. Точно так же, как Майк любит его. Этого было достаточно, чтобы мозг послал сигнал в руки, и Майк обхватил ладонями лицо Уилла, притягивая его к себе. — Я тоже люблю тебя, Уилл, — произнес он, когда их кожа почти касалась, а затем сократил расстояние до нуля. Губы Майка ощущались мягкими ягодами, которые Уилл боялся сдавить. Но Майк делал это с его губами — сминал, облизывал, попытался раскрыть рот языком. Уилл издал гортанный стон и впустил в себя Майка. Он не переходил границы, не делал ничего развязного, лишь слегка задел язык Уилла своим и тоже застонал в поцелуй. Они двигались медленно, аккуратно посасывали губы друг друга, стараясь не столкнуться зубами. И даже предполагая, что после этого их рты распухнут и покраснеют — оба не хотели прекращать целоваться. Для Майка этот неуверенный, робкий поцелуй с Уиллом был слаще всех, что случались и казались неправильными до него. Это был его первый поцелуй с любимым человеком. Для Уилла это был самый первый поцелуй. Поцелуй с его первой любовью. И даже без навыков и умений он оказался приятнее, чем Уилл себе представлял. Сквозь зажмуренные глаза обоих на ресницы проступала влага. Майк отчаянно прижимал лицо Уилла к своему, а тот легко подстраивался под его повороты. Желание, загаданное на свечках, сбывалось здесь и сейчас. Вспомнив об этом, Уилл не мог не улыбнуться в поцелуй. Это был его самый лучший подарок и самый незабываемый день рождения.