Моя весенняя роза

      Стамбул, 1520 год. Дворец Топкапы. В то утро в гареме было удивительно тихо. Можно было подумать, что там не было ни души. Блаженную тишину нарушало лишь тихое пение птиц, какая-нибудь случайно упавшая тарелка на кухне, и... ещё кое-что. Сюмбюль-ага мирно направлялся в свои покои, даже не поругавшись с Шекером-агой (но, как говорится, ещё не вечер). Евнух явно надеялся расслабиться и отдохнуть — за последнее время слишком уж много всего накопилось, смерть Селима Первого, восхождение Шехзаде Сулеймана на престол, переезд из Манисы в Стамбул. Но, к сожалению, блаженство Сюмбюля нарушила куда-то спешащая Нигяр-калфа. Нигяр явно прибывала в дурном расположении духа, и чуть не снесла евнуха с ног. — Нигяр-хатун! Кто же в такое время носится так? — Помолчи, Сюмбюль, не до тебя мне сейчас! Но ага оказался настойчив. — Куда же ты так спешишь, ещё и в такой ранний час? Калфа нетерпеливо вздыхает. И так вся на нервах, а тут ещё и это. — Наложниц привезли, Дайе-хатун ждёт. Она же вчера говорила, забыл? — О, Аллах! — лицо евнуха исказилось. — Тебе, вообще-то, тоже следует пойти! Сюмбюль огорчённо застонал, и парочка поспешила в спальню рабынь. Дайе-хатун ходила туда-сюда, рассматривая строй из девушек, и, по всей видимости, тоже не очень-то и довольная своей участью. Наконец, хоть и не без лишнего шума, подоспели запыхавшиеся Нигяр и Сюмбюль. — И где вас носило? — Дайе-хатун подошла к ним, повышая голос. — Мы просим прощения... — начала говорить Нигяр, но её перебил евнух. — Произошла неприятная ситуация, Дайе-хатун, и я полностью готов положить вину на… Нигяр. Калфа уже хотела было что-то сказать, но, к сожалению, её снова перебили. — Так, достаточно! Не позорьте наш дворец! — под суровым взглядом и громким голосом Дайе-хатун оба виновато опустили головы вниз. — Я пошла. Их уже осмотрели, вам осталось самое простое. Последнее слово Дайе подчеркнула голосом, будто подсмеиваясь — калфе и евнуху предстояла тяжёлая работа. Стоило ей удалиться, Сюмбюль откашлялся, и, расправив спину и выпятив грудь вперёд, подошёл к девушкам и начал их осматривать, внимательно очень, ни одну не пропустил. Когда это занятие начало длиться уже слишком долго, Нигяр недовольно цокнула языком, тоже подходя чуть ближе к девушкам. Вскоре рабыням было рассказано всё, что они на данный момент должны были знать. Рассказали и объяснили их права, которых, между прочим, было не так уж и много. — Все всё запомнили? — девушки закивали. Сюмбюль подошёл к одной из них — наверное, из всех наложниц у неё был самый испуганный вид. Она немного выделялась своими чёрными и слишком кудрявыми волосами, пронзительными карими глазами, хорошей осанкой, и, кажется, была помладше остальных. — Что ты запомнила из того, что мы с Нигяр-калфой сказали? — строго спросил евнух. — Есть султан. — голос девушки звучал нечётко — она почти не знала турецкого, и мало что поняла. Её голос чуть дрожал, но она пыталась держать невозмутимый вид (получалось плохо). — Он главный. Все ему... поклоняются. Девушка, стоящая рядом, тихо усмехнулась. Первая возмущённо посмотрела на неё, думая, что смеются над ней. Хотя, не факт, что это было не так. Ага чуть нахмурился. Что ж, хотя бы что-то. Евнух подошёл к каждой, задавая тот же самый вопрос, и каждая девушка что-то да ответила. — Что ж, хорошо. — начала говорить Нигяр, пока Сюмбюль не успел полностью взять управление на себя. — Завтра вы начнёте заниматься, вечером вам дадут учебные принадлежности. Спать вы будете здесь, одежду вам тоже выдадут. Девушки разошлись, начали занимать кровати, переговариваться друг с другом. Бросив на них последний взгляд, Калфа и Евнух вышли. — Да пошлёт Аллах нам терпения. Пока все девушки сидели кучкой, обсуждая что-то, одна из них не спешила присоединяться к общему разговору. Виктория чувствовала себя совсем плохо. Несколько дней назад на её город напали, и забрали её. Она даже не знает, что сейчас с её родными, и они не знают, что с ней. Девушку несколько дней везли на корабле, и в итоге она оказалась здесь. Она почти не знала языка. И почему-то именно её сегодня спросили первой. Ей было очень страшно. Что с ней может сделать этот их султан? Мама всегда рассказывала сказки, где султаны злые. Этот тоже будет злой? Он убьёт её? Но здесь же не только один султан. Наверное, те двое, кто сегодня с ними разговаривал — слуги. Ещё была какая-то женщина постарше, которая отчитывала ту парочку за что-то. А она кто? Но двое незнакомцев показались Виктории забавными, особенно мужчина со смешной шапкой. Он пытался строить из себя главного. Наверное, он добрый. От размышлений отвлёк чужой голос. — Виктория. Девушка дёрнулась и резко повернулась. Перед ней стояла та, кто сегодня посмеялась, когда Виктория ответила на вопрос того мужчины. — Ты, наверное, меня не помнишь, — опережая вопрос Виктории, продолжала девушка. — Мой отец был знаком с твоим, и когда мы были маленькие, то часто проводили время вместе. Виктория нахмурилась, но немного смягчилась. — Не помню тебя. Девушка улыбнулась. Но Виктория правда не помнила. Может, это от стресса? — Меня зовут Мария. — Я всё равно не вспомню. — Ну ладно. Тогда давай просто держаться вместе? Здесь без компании не очень будет. Виктория пристально смотрит на Марию. Выглядело это предложение убедительно. да и девушка сомневалась, что сможет нормально жить в этом месте совсем одна. Да и самой Марии, вроде, можно доверять. Виктория обычно не ошибалась в людях. А первое впечатление было хорошее, значит, сама девушка должна быть хорошей. — Ну давай. Мария довольно улыбнулась и присела рядом. Время, кажется, близилось к вечеру. И это действительно вскоре подтвердилось — как и обещали (Виктория выяснила это через Марию, которая немного знала турецкий и поняла то, что им сегодня говорили), всем девушкам выдали что-то наподобие тетрадок, перо, чернила и прописи, и простенький наряд — длинную свободную белую рубашку и какую-то синюю накидку сверху, по типу сарафана. Ну хоть не скучно будет, можно что-нибудь написать, а одежда у девушек была грязная после «приятной» дороги сюда, поэтому даже за такое Виктория мысленно поблагодарила тех, кто это всё придумал.

***

Девушки уже ложились. Кто-то уже заснул, кто-то ещё сидел без сна. Мария сидела слишком уж довольная, что резало Виктории глаза. — Чего довольная такая? Здесь плакать надо. — А чего мне плакать? Если получится, может смогу султана завоевать, рожу ему детей и стану госпожой. Виктория фыркнула. Мда, от скромности не умрёт. В разговор вмешалась другая девушка, которая, по всей видимости, была здесь подольше, и на более высоком уровне — её одежда отличалась от других. — Не выйдет, не мечтай даже. Султан уже занят. Мария медленно повернулась к незнакомке, подняв вверх одну бровь. — И кем же? Виктории самой даже интересно стало, хотя никакие султаны её не интересовали. Она прислушалась. — У султана жена очень красивая, мать его сына Мустафы. Махидевран султан. Эти слова почему-то прозвучали в голове девушки странно, будто эхом. Махидевран султан... Жена султана. Надо запомнить, хоть имя и показалось больно сложным. Вдруг пригодится. Мария, видимо, захотела больше узнать про султана и про гарем в принципе, поэтому не отставала от той выскочки. Обе девушки даже не заметили, что Виктория отошла от них, захватив свои учебные принадлежности. Девушка убедилась, чтобы точно никто не видел, что она делает. Она открыла тетрадку, и начала быстро записывать всё, что сейчас было на уме. «Я попала в гарем. Мне страшно. Похоже, я здесь навсегда. Я не хочу подчиняться никакому султану. А если меня убьют? Но это всё равно лучше, чем прожить здесь до старости. Я простая рабыня здесь. Что со мной будет? Что сейчас с моими родными, что с моей родиной? Мне всего шестнадцать. За что мне это всё? Я не хочу. Я не хочу быть здесь. Я хочу обратно домой, к маме и папе. Но я уже нашла знакомую. Марию. Она вроде хорошая, но болтливая жутко. И слишком самовлюблённая. А ещё я узнала про...» Закончить мысль девушка не успела. К ней снова подошла Мария, и Виктория быстро захлопнула свой «дневник». — В общем, я довольно много узнала. Эта девушка, Айше, уже была у султана один раз. Она здесь дольше, чем мы, и рассказала мне всё, что сама знает. Виктории ничего не оставалось кроме того, как послушать. — Удиви. — Султан Сулейман недавно стал править, а до этого жил, вроде, в Манисе. У него жена есть, я имя её не запомнила, сложное, но Айше говорит, что она красивая очень. Она султану сына Мустафу родила, наследника. Ещё есть Валиде Султан, она мать падишаха. — Понятно. Это всё? — Ну конечно нет, ещё куча всего. Следующие несколько минут прошли в обсуждении новой информации. Виктория узнала, что у султана есть сестра, да и не одна, но остальные трое здесь не живут. Есть Хранитель султанских покоев, ему повелитель доверяет очень сильно. Те двое, что сегодня их учили — Сюмбюль-ага и Нигяр-калфа, они главные над такими, как Виктория, Мария, Айше и другие девушки, а та женщина постарше, что ругала их — Дайе-хатун. Когда зашла Нигяр-калфа, сказав, чтобы все ложились, у Виктории уже голова шла кругом. Столько новой информации, да ещё всё запоминать надо. и имена у них всех сложные какие-то слишком. Девушка открыла свой дневник. Так и не дописала, что хотела... Ну и ладно, не так важно. Виктория спрятала дневник под кровать. Ненадёжно, конечно, но оставалось только так.

***

Следующий день прошёл довольно познавательно. У девушек было первое занятие, на котором Сюмбюль-ага учил их, как правильно вести себя, когда видишь султана, и немного грамоте. Виктория внимательно слушала и всё запоминала. Если хочется выжить, стоит хотя-бы научиться всему. Еле-еле, но неделя в гареме была прожита. Виктория даже начала привыкать. Каждый день она записывала что-то в свою книжечку. Ей с трудом, но удалось выпросить у евнуха другую, для учёбы, солгав, что та, которую выдали до этого, потерялась. Девушка постепенно изучала турецкий, и когда Мария её проверяла, даже хвалила. С письменной речью пока дела обстояли плохо, но разговаривать на языке османов Виктория уже более-менее научилась. В общем, дела стали налаживаться.

***

Месяцы пролетели быстро. Ещё немного, и прошло бы три месяца с того момента, как Виктория попала сюда. Своей жизнью она была довольна. Из тяжёлых занятий только учёба, и то девушке уже начинало нравиться. Она проводила за изучением языка всё больше и больше времени, и достигала больших успехов. Иногда, конечно, у Марии были мелкие перепалки с другими девушками, и разнимать их приходилось Виктории, но это можно было пережить. Она почти всегда проводила время с подругой, которая уже начала отчаиваться. Столько времени прошло, а она даже не видела султана! Виктория всегда ей говорила, что как только та его увидит, то сразу же разлюбит. Но девушка не верила, султан должен был оказаться красивым, и в случае чего им не сможет помешать даже его жена. В один из дней прекрасного безделья, в общую комнату рабынь зашёл Сюмбюль-ага. Да не зашёл, а влетел, как ураган. Девушки встали и выстроились в линию. Евнух подошёл к Виктории. Да что же такое, постоянно к ней! — Виктория, идём со мной. Девушка насторожилась. — Куда? — К госпоже. Виктория чувствует на себе удивлённые взгляды других девушек. Ей ничего не остается, кроме как пойти с Агой. — Какая госпожа, Сюмбюль-ага? Валиде Султан? — девушка не смогла сдержать своё любопытство. — Какая тебе Валиде Султан, ещё чего захотела! — Сюмбюль-ага поморщился и содрогнулся. — Махидевран Султан ищет себе служанку, сказала привести самую лучшую и трудолюбивую из всех. Виктория пропустила мимо ушей все слова, которые сказал евнух, услышав только «Махидевран Султан». — И почему я? — Во имя Аллаха! Ты или глухая, или глупая. Я же уже сказал! Госпожа сказала привести самую трудолюбивую. Судя по тому, что я вижу на занятиях — ты подходишь. — Я сочту это за комплимент. Ого. Появился шанс увидеть саму Махидевран Султан, жену султана, мать его сына. Интересно, она правда такая красавица, как говорили? Если да, то у султана хороший вкус. Как только госпожа отпустит, нужно будет рассказать Марии, и прикинуть, есть ли у неё шансы. Пока Виктория рассуждала, они уже дошли до покоев Махидевран. — Я дальше сама? — Ага, конечно! Неизвестно, что ты можешь вытворить. Пошли. Евнух слабо подтолкнул девушку вперёд, но она остановилась. Было немного... волнительно. Виктория глубоко вдыхает, выдыхает, и так несколько раз. Сюмбюлю уже начало надоедать. — Всё. Простите. — Аллах, дай сил! Ага заходит в покои первым, за ним следует и Виктория. Сама госпожа стояла к ним спиной. — Госпожа. — Сюмбюль низко кланяется, отходя влево, поближе к Виктории, рукой незаметно подталкивая её сзади. Девушка понимает намёк и делает шаг вперёд, тоже опуская голову вниз. Хоть девушка толком и не видела, но Махидевран, кажется, повернулась. Виктория пока не решалась смотреть на неё. — Виктория-хатун, госпожа. — Сюмбюль отошёл ещё дальше. Виктория чувствует, как Махидевран подходит ближе. Сразу появляется желание шагнуть назад, к Сюмбюлю. Девушка кланяется султанше, медленно поднимает голову. И чуть не ахает. Махидевран была ослепительна. Великолепна. Волшебна. Виктории никогда не доводилось видеть настолько красивых людей. В Махидевран, казалось, было идеально всё. Она напоминала куклу. Живая кукла... И, если бы Виктория не знала, что у госпожи есть ребёнок, даже не поняла бы. У Махидевран ещё и фигура была великолепна. Вкус у султана явно хороший. У Марии шансов нет. Виктория так увлеклась созерцанием султанши, что вздрогнула от неожиданности, когда за Сюмбюлем-агой закрылись двери. Ладно, так нагло пялиться неприлично. Девушка с трудом отвела взгляд. Про покои Махидевран нельзя было сказать многого. Иногда, лёжа в кроватях, Виктория и Мария гадали, какие покои у султана и других «знатных чинов», и, по сравнению с фантазиями, покои отличались сравнительно небольшим размером. Виктория думала, что у жены самого Султана Сулеймана покои состоят из золота или ещё чего лучше, но выглядели они... простенько. Намного лучше, чем общая спальня рабынь, девушка и сама не прочь в таких жить, но это было явно не тем, что она ожидала увидеть. Ну и ладно, зато сама Махидевран красавица. — Виктория. Девушка еле заметно вздрагивает. — Да, госпожа? Махидевран подходит ещё ближе. И почему Сюмбюль-ага ушел?... Может помог бы чем-нибудь. А тут она одна, наедине с госпожой. Страшно даже. Султанша смотрит прямо на девушку. Виктория смотрит куда-то вниз. — Ты приступишь к работе завтра. Я жду тебя с утра. Девушка кланяется. — Хорошо, госпожа. — Можешь идти. Виктория кланяется ещё раз. Почти уже уходит, как снова слышит голос Махидевран. — Раз Сюмбюль-ага выбрал тебя, значит посчитал за самую лучшую. Надеюсь, это действительно так. — Госпожа, я не подведу. Перед окончательным уходом Виктория готова была поклясться, что увидела на совсем недавно непроницаемом лице Махидевран лёгкую улыбку. Виктория буквально залетает в комнату девушек, где к ней тут же подбегает Мария. — Фух, я уж думала, что тебя казнят! — За что? — Ну а мало ли! Сюмбюль-ага ещё такой взволнованный был, когда пришёл, и я испугалась. Так что было? Девушки дошли до кроватей и присели. — Я теперь служу у Махидевран Султан. Мария округлила и без того большие глаза. — У жены Султана Сулеймана?! — Виктория радостно кивает. Мария, кажется, готова упасть в обморок прямо сейчас. — И какая она? Ну, в смысле, красивая? — Очень, — девушка теперь смотрит на свои колени. — у тебя шансов нет. Мария слабо толкает подругу в плечо. — Неужели красивее меня? Виктория еле сдерживает смех. — Сильно обидишься? — Да не может быть! — девушка сразу грустная стала. Конечно, она знала, что жена султана красивая, но подтверждение этого далось слишком тяжело. — И что? Не видать мне теперь султана, Шехзаде и захвата мира? — Если султан окажется с отклонениями, то видать. — Эй! — Я шучу. Мария скрестила руки на груди и надула губы. — Ну ладно, прости. Ты красивая. — Я знаю. Виктория вздохнула. Ладно, пообижается и перестанет. Может она вообще не обижена, а притворяется, чтобы получить лишний комплимент и ещё раз в своей красоте удостовериться. Девушка аккуратно заглядывает под свою кровать. Дневник лежит там. Ну сегодня ничего туда не записать — грех. Наконец, спустя мучительно долгое количество времени, пришла Нигяр-калфа и объявила отбой. Девушки начали ложиться. Мария пожелала спокойной ночи. Ну вот, значит не обиделась. Виктория удостоверилась, что девушки спят и никому давно нет до неё дела. И только тогда достаёт своё сокровище — дневник. «Теперь я служу у Махидевран Султан! У жены султана. Я очень рада. Конечно, сейчас прибавится работы, но это не проблема. Она красивая очень. Как какая-нибудь богиня из мифов. Самая красивая из всех, кого я видела. Она словно ангел, спустившийся с небес. Она обворожительна. Шикарна. Незабываема. Я взгляд от неё отвести не могла. Как же султану повезло… И мне повезло.» Снова спрятав тетрадку, Виктория постаралась уснуть, но все мысли её занимали произошедшие сегодня события. «Раз Сюмбюль-ага выбрал тебя, значит посчитал за самую лучшую. Надеюсь, это действительно так.» Голос Махидевран отдавался эхом в голове. Это было уже невыносимо. В конце концов Виктории удалось провалиться в царство Морфея, но её сон был очень странным, и на утро его подробностей девушка не помнила.