i'll wait for you

      Минхо умывается холодной водой. Так обычно в фильмах и книгах делают герои, чтобы прийти в себя. Бред, не работает. Этот ритуал сделан чисто для поднятия напряжения, или чтобы красиво обыграть контраст горячего сознания и ледяной воды. Минхо не киношник, в душе о таких тонкостях не знает.       Вода тонкой струйкой стекает по рукам, до локтей и на пол. Благо пол с подогревом и ногам не становится холодно, когда капли попадают на них. Минхо активно трёт щёки, давит на глаза, словно пытается снять с себя кожу. Не моральная боль, так физическая.       Он осознаёт себя сидящим на кафеле, уперевшись спиной о бортик ванны. Вода так и продолжала литься. Как и внезапные слёзы. На самом деле за последнюю неделю слёзы стали повседневным занятием для Минхо. Проснулся — увидел другую сторону кровати, на которой никого нет — заплакал. Ну и так далее. Он плачет не часто, и то на это всегда есть веская причина. Он никогда не плакал просто потому, что душа требует. Она говорить не умеет, поэтому посылает сигналы в сердце в виде невероятной боли, которая заполоняет каждый миллиметрик тела. А кто Минхо такой, чтобы перечить своей душе? Плачет, но боль не отпускает. Разве после такого вообще когда-нибудь может отпустить?       — Мальчики не плачут, — сказала мама, когда Минхо позвонил ей весь зарёванный и удивительно торжественно для ситуации сказал: «Я развёлся!». Он ещё в браке, так как развод — это дело небыстрое. Но кажется у него есть несколько знакомых в этой сфере, так что бракоразводный процесс не затянется. Поэтому можно авансом звать себя холостым. Это пулю назвали в честь холостяка или холостяка в честь пули? А может это вообще никак не связано?       Так получается, что люди могут быть вместе много лет и только всё больше любить. Родители Минхо, например. Тридцать лет вместе кажется, души друг в друге на чают. А бывает так, что вы совершенно случайно знакомитесь, она ради тебя перелетает полмира, приучается к новой жизни, вы женитесь, у вас даже начинают появляться разговоры о детях. Но однажды, в воскресенье вместо завтрака ты получаешь неприятную новость. Неприятную это очень мягко сказано. Эта новость, переворот твоего мира с ног на голову и обратно. Измена — это пиздец как неприятно.       Она пила свой утренний кофе, заедала его очень сладкой булочкой. Как бы невзначай сказала, что всё кончено, и причина этому — измена. Минхо пытался что-то спросить, но не смог подобрать слов. Всё как в тумане. Она оставила его в квартире одного, потом он заметил, что в мессенджере она его заблокировала. А он, честно говоря, звонить и писать не собирался.       Вот Минхо теперь рыдает как маленькое дитё в севен-элевен. Так же распластался на полу от чувства жестокой несправедливости. Одному мама не купила конфету, а другого любимая девушка вдруг перестала любить. Такие разные проблемы, но такое одинаковое решение. Добивает его этот ебучий кафель. Они с Мерри вместе ходили по строительным магазинам и выбирали его. Минхо было всё равно какого цвета и оттенка он будет. Да хоть ярко-зеленого. Ха-ха, смотри, он как трава по цвету. А стены давай в коричневый, типа деревья. А потолок в голубой, будто небо соответственно. Мерри лишь легонько била его по плечу, мол можно конечно, но в такой квартире будешь сам жить.       Ну и ладно. Надо ремонт сделать, да? Девочки обычно волосы стригут после расставания, а Минхо ремонт:       — Может стены снести? Будет типа студия, — Минхо делился своими мыслями с котами. Верные друзья. Никогда не бросят, не обманут, не предадут. Лучше людей в сто раз и хлопот с ними меньше. Минхо людей любит. Когда они рядом, когда их много, но сейчас как-то даже не хочется думать о том, что он не единственный хомосапиенс на этой планете.       Он бы мог устроить разгон в своей голове о том, что ему одиноко. В какой-то степени да. Теперь да. У него больше нет его привычной коммуникации с человеком. С любимым человеком, что очень важно. Теперь Минхо существует сам по себе. Как аквариумная рыбка, которую вдруг зачем-то выпустили в открытое море. Давай рыбка, плыви, ты кажется на родине? Но рыбка в ахуе. Она ведь так привыкла к своим пластиковым водорослям и домику в виде замка! Да, может это далеко не то, о чём она мечтала, но это ведь протоптанная дорожка. Сотни рыбок так живут. И жили, и будут. Хозяин же счастлив, да? Значит рыбка потерпит. Внушит себе, что эти водоросли очень даже ничего, а домик вообще улёт. Минхо безвольная рыбёшка. Он желает, чтобы его сейчас зажарили на масле и съели. Что там после смерти? Рыбий рай. Забавно.       В голову лезет всякая ерунда. Что делать дальше? Работать? Ну это понятно, без этого никуда. Что делать конкретно Минхо? Какие его внутренние желания? Как он хочет жить дальше?       Раньше, как было.       — Минхо-оппа! Мы летим на Пхукет! — Супер.       — Малыш, заказала нам на ужин лобстера, представляешь? — Да ну, правда? Классно.       — Дорогой, я оплатила шоппинг своей подруги с твоей карты. — Окей.       Минхо соглашался на все предложения Мерри. Она ведь жена, любимая женщина, мать его будущих детей! Ей нельзя сказать нет. Хотя кто спрашивал. Она делала всё, так как ей хочется. Когда Минхо рассказывал про их семейную жизнь друзьям, они очень ласково стали звать того «каблук.»       Прозвище? Смешно, зовите, как хотите. Вступить в брак это его взрослый, осознанный выбор. Ну и что, что себя перед своей любимой он ни во что не ставит? Всего-то! Будто проблема мирового масштаба. Минхо ведь правда не особо понимал, что что-то идёт не так. Хотя не так шло всё. В своих рассказах о семейной рутине он не редко упоминал ссоры. Все ругаются, это совершенно нормально. Но все ли ругаются с угрозами самоубийства?

***

      Мерри очень крепко держала самый острый кухонный нож. Направляла его на запястье.       — Ты делаешь недостаточно! — Её всю трясло от гнева. Удивительно, что какие-то бумажки иногда делают с людьми.       — Нож убери, — Минхо молился. Будто это помогло бы изгнать из Мерри демона, потому что она озверела. Та миловидная девочка, и это порождение сатаны — два разных человека.       Типичная история. Наверное. Жена пытается направить мужа на верный путь. Соври, укради, обмани, блефуй, принеси повышение любой ценой. Хочу в Италию, но нам не хватит денег на пятизвёздочный отель. Звучит пиздецки меркантильно и вообще Мерри немного ахуела. Ну так, слегка.       — Ты ничтожество, понимаешь? Что ты из себя представляешь? Рядовой офисный работник. За кого я блять вышла замуж? — Кинула нож в раковину и ушла. Сначала в комнату, переодеться. А потом и из квартиры. Пошла релаксировать в торговом центре и светить дорогими цацками в инстике.

***

      Он не был идеальным партнёром, Мерри тоже. Но Минхо почему-то замечал только свои проёбы. Те же самые друзья говорили, что он совсем дурак, раз терпит это. Минхо винил себя за то, что не стал идти по головам ради лучшей должности. Чёрт, ну что её не устраивает?       Они больше никогда не обсуждали эту её выходку. Она даже не извинилась, будто собиралась ввести такую практику в их жизнь. Не хочешь стать лучше ради меня? Что ж, поздравляю, я сейчас убью себя и дело с концом. И надо ли? Было и было, вспылила немного, эмоции взяли вверх. Минхо проглотил это. Но не забыл. Так сказать, не переварил. Типа, какого хуя? Но всё ок, люблю тебя всё равно.       Но теперь уже не важно, да? Мерри со своими тараканами больше в жизни Минхо ничего не значит. Она имеет только юридический статус жены, но это мелочи.       Неделя прошла с того дня, как Мерри собрала все свои вещи и съехала от Минхо. Неделю он в одиночестве. Спит один, просыпается один, ест один, собирается на работу один. Один. Никаких «мы», теперь только «я». Может и правда стоит окунуться в то самое гордое одиночество? Может стоит попробовать задышать полной грудью? Может стоит попробовать пожить? Может и стоит. Но Минхо всё ещё ощущает эту противную тревогу и боль от разрыва. Он ведь любил. Конечно больно. Да? Так ведь он должен себя чувствовать? Всё идёт правильно. Ему больно от расставания, значит всё точно идёт как нужно.       Голливудские, или кто там их снимает, фильмы очень ярко показывают образ холостяков. Шлюхи, вечеринки, алкоголь, свобода в конце концов. Из минусов родственники, которые умоляют остепениться. Нет, Минхо такого давления не выдержит. Но другого варианта пока, что нет, так? Значит стоит попробовать? Шагнуть в неизвестность? Это всё блеф. Минхо ни за что не сделает так, как делать нельзя. Он верен своим устоям. Неизвестность — это самое худшее, что может быть в этом мире. Можно сказать, что он уже в ней. Ведь было столько планов и целей, всё это было совместно с Мерри, а теперь без неё это всё не имеет смысла.       Минхо вытирает скупую слезу. Эмоциональный дурак, прекрати ныть, возьми себя в руки. В конце концов это не конец света. Ну почти.       Он лежит на кровати, после рабочего дня. Так как главой своего отдела ему всё-таки удалось стать, он иногда может брать себе небольшой отдых, в виде удалённой работы. Парочка онлайн совещаний, десятки страниц документов и ты можешь расслабиться.       Коты легли на ноги Минхо, они мило мурчат после вкусного ужина. Простая кошачья жизнь. Тебе не нужно быть идеальным, тебе нужно просто быть и тогда все довольны.       Он открывает этот ебучий инстаграм. Совсем забыл, нужно отписаться от бывшей. Теперь из ленты пропадут её навязчивые фотки с подружками, фотки закатов из разных стран. Минхо зашел в последний раз на её профиль, она оперативно удалила все публикации с Минхо, и тоже от него отписалась, странно, что не заблокировала. Может специально? Чтобы Минхо точно заметил, что ей гораздо лучше живется без такой обузы. Да уж, самооценку она ему посадила довольно неплохо.       Смешно, как твои подписки могут рассказать о тебе кучу всяких вещей. Люди зачем-то очень внимательно следят друг за другом, поэтому он мысленно готовится к вопросам от коллег на работе. Они там все между собой дружат, но Минхо, между прочим, начальник! Надежда на то, что они всё же додумаются соблюдать субординацию, расслабляет мозг от лишних раздумий.       Минхо начинает медленно листать ленту. Вдруг ему попадается фотка счастливого Джисона. Он сейчас тусит в Америке. Хан долго копил на эту свою мечту. Поэтому он уже пару недель познаёт новую страну. Они с Минхо за это время всего пару раз перекидывались сообщения. Долетел? Долетел. Ха-ха, смотри, этот камень на тебя похож! Привезешь его в качестве сувенира.       Такие абсолютно базовые диалоги. Наверное, нужно сообщить Джисону новость о расставании? Но Минхо совсем не хочет нагонять на него какую-то неприятную атмосферу. Не хочет нагружать проблемами. Джисон улетел в Америку с хорошим настроением и самыми лучшими мыслями. Они шутили, что может быть, в теории Джисон там с кем-то познакомится и останется жить. Никто с этого не смеялся, скорее наоборот. Становилось очень нехорошо. Мысль о том, что они будут скучать друг по другу так и не была озвучена.       Нужно подождать ещё немного, Джисон вернется через месяц и тогда можно будет всё рассказать. Во всех подробностях, может к тому моменту Минхо как раз придёт в себя. Так он и сделает.       Голова снова стала тяжелой, появилось странное головокружение. Минхо смотрел на улыбающегося Джисона на тайм сквере. Человек с чистой душой. Он живёт моментом, берёт от жизни всё. Такой крутой. Минхо часто им восхищается в контексте его жизненной структуры. Джисон делает то, что ему хочется делать. Если Минхо аквариумная рыбка, то Джисон дикий зверь. Гуляет себе по лесу, как хозяин. Потому что он и правда владеет этим лесом. Можно бесконечно приводить разные аналогии, Джисон выигрывает в любой вселенной. Может у него нет своей квартиры, может у него не так много денег, зато у него есть самое главное и желанное — счастье.       Теперь плакать захотелось от обиды на этот мир. Минхо умрёт неудачником, звездой, которая никогда даже не загоралась.       Телефон завибрировал. Это Джисон написал. Удивительная связь. Он написал именно тогда, когда Минхо думает о нём. Настоящая дружба, проверенная годами и закреплённая судьбой. Hanji14 Привет, что-то случилось? У вас с Мерри?       Минхо засмеялся. Это правда, что социальные сети слишком много о тебе знают и слишком много говорят. Правду от Джисона не скрыть, даже если попытаться он не отстанет. Такая натура упрямая. А ещё он любит говорить всё в лицо. Прямо и по фактам.

Leemi25

Случилось

Мы типа расстались

      Отправил это и сердце почему-то забилось как бешенное. Как будто он отправил какое-то рисковое сообщение. Странно, он всего-то выложил правду. Это ему снова тяжело от факта расставания или что-то другое? Hanji14 Ты как? Всё в порядке?

Leemi25

Вроде

Hanji14 Втф, ты врёшь. Я знаю, что ты сейчас ешь себя изнутри.       О нет, Джисон что следит за ним?! Скорее просто очень хорошо знает. Минхо всегда скрывает свои истинные чувства, тем более он всё ещё пытается уберечь Джисона от правды. Но тот слишком уж проницательный. Их разделяют сейчас сотни километров, но Джисон чувствует Минхо так, словно стоит прямо перед ним.

Leemi25

Ну ем. Но мне вкусно.

Hanji14 Ага. Скинь фотку того, как сейчас выглядит твоё лицо.       Минхо опешил. Сфотографироваться? Сейчас? Что? Для Джисона? Да, точно, это же для Джисона, что в этом такого.       Минхо испугался своего вида в камере. Красные, опухшие глаза, ох, неужели на рабочих созвонах он выглядел также? Блять. Он немного потер глаза, разумеется, лучше не стало. Минхо захотелось разъебать телефон об стену. Почему камера телефона, который стоит больше, чем должен, не делает его красавчиком?

Leemi25

Я не очень выгляжу.

Hanji14 Я не сомневаюсь. Скажи, тебе правда плохо? Поделись со мной, прошу тебя. Ты знаешь, что я всегда рядом. Прекрати быть придурком, который думает, что все вокруг тупые. Да блять, это же очевидно, что расставание выведет тебя на не самые приятные эмоции. Я всё еще помню, как шесть лет назад ты рыдал, когда она улетала к себе на родину на пару дней. Ты же одержим ей.       Минхо читал это со страхом. И облегчением. Джисон его понимает, прям на сто процентов. Только Минхо всё никак не мог понять, что именно является причиной его горя. Расставание или что-то другое. Пока он страдал, в его голове почти не всплывала Мерри, господи, он даже совсем забыл, что та ему изменила. В голове другое.

Leemin25

Я скучаю.

По тебе.

      Сердце застучало о грудную клетку. Оно стучит так быстро с того самого момента как ему попалась фотография Джисона. Но он заметил это только сейчас.       Минхо одиноко. Раньше он такого не чувствовал, ведь потребность в человеке рядом заполняла Мерри. Она делала это очень успешно, Минхо не на секунду не чувствовал себя так, как сейчас. А ему пусто. Не для кого жить. Для котов разве что. Опять-таки, коты — это не люди, это их дар и в то же время проклятье. Пустоту в квартире они заполняют хорошо, но пустоту души не заполнят никогда. Даже если будут мило мурчать, даже если будут нежно ластится к ногам.       Хочется чего-то родного, тёплого, приятного. Последние шесть лет Минхо проводил постоянно в физической и эмоционально близости со своей бывшей женой. Она была опорой. Колонной, которая держит старинное здание. Теперь эта колонна вдруг испарилась и Минхо с грохотом и пылью упал на землю. Одиночество — чуждое ему чувство. Но теперь оно решило изрезать в клочья все его внутренности. Ему необходимы объятия. И чужой голос. И тот, ради кого он сегодня постарается быть лучше.       Хочется Джисона. Обнять в смысле, услышать его голос, почувствовать запах его парфюма. В первую очередь (и последнюю) платонически хочется разумеется.       Минхо засыпает с болью в голове, так и не дождавшись от Джисона ответа, на его внезапное прозрение.

***

      Минхо просыпается от стука в дверь. В голове проносятся самые плохие сценарии. Соседей затопил. Пожар. Потому что так настойчиво в пять утра к тебе просто так ломится не будут. Обязательно какая ни будь ерунда. Минхо поёжился. Сердце снова застучало с безумной скоростью. Это тахикардия? Надо записаться к врачу, проверить моторчик.       Он встал с кровати. Спасибо, что не упал. Потому что ему показалось, что пола под ногами он не чувствует. Не сон? Оглянулся вокруг себя, ущипнул, ну так, на всякий. Не сон.       Пара шагов и он у двери. Посмотреть в глазок как-то лень. Вроде надо, а вроде похуй.       За дверью стоит какой-то странный человек, в фирменный одежде. А. Курьер.       — Здравствуйте! Вам…       — Я ничего не заказывал, — надо быстро раскинуть всё логически. Либо Мерри решила сотворить какую-то глупость. Либо. Ну, конечно.       — Эм, вы Ли Минхо?       — Ну допустим, — он скрестил руки на груди, попытка выглядеть так, будто ему совершенно всё равно, что же там ему такое прислали. Будто курьеру не плевать. Будто он не просто выполняет свою работу, а пытается вынюхать всю подноготную Минхо.       — Тут посылка на ваше имя… Распишитесь, — он замялся, стал как запуганный щенок. — Пожалуйста.       — Ладно. А почему вы так рано?       — Заказчик сказал, что это очень срочно… Доплатил за скорость, — зачем-то добавил курьер. Супер.       Минхо закрыл дверь. В его руках не очень большая коробка, размером примерно с книгу. Внутри что-то билось о картонные стенки. Одновременно жутко и любопытно.       Ебучий Джисон (а это без сомнений он). Такой внимательный, местами тошно от такой кропотливой чуткости. На тебе друг, подарок. Тебе же грустно? Извини, не могу сам приехать, поэтому я заморочусь и пришлю тебе в пять утра посылку. Опять включил свой любимый режим. Забота. Забота и. Забота и? Минхо проглатывает второе слово, и прячет его где-то среди других тайн и секретов.       Но посылка не от Джисона. Не. От. Джисона. Он понял это по почерку в письме, неумелый, чёткий, пытается казаться красивым, но выглядит карикатурно. Там ещё фотографии лежат. Всё как в фильмах.       Минхо садится на кровать. Коробка рвётся в клочья, её содержимое кладётся ему на колени.       Пиздец, ну только не это. Не сейчас. Не в пять утра. Не в этот день. Никогда.

***

      По классике жанра Минхо и Джисон знакомы со школы. Джисон переехал в Сеул на последнем году обучения. Он с трёх лет жил в Малайзии, но родителей потянуло на родину. Минхо заинтересовался его историей, сначала подумал, что у Джисона могут быть проблемы с корейским. Но Джисон билингв.       Минхо хватался за любого человека. В его классе он общался со всеми, но понемногу. Никаких близких друзей. Никого, с кем он мог бы разделить радость и печаль. Никакой близости. Лишь бы удовлетворить свою потребность в социализации. А тут вдруг подвернулся Джисон.       Такой миленький и крошечный. Но не тихоня. Далеко не тихоня. У него на ключице уже была татуировка, бровь выбрита и на ногтях чёрный лак. Девочки его сразу полюбили, мальчики сторонились. А Минхо не знал в какую группу он относится. Он должен был с опаской смотреть на Джисона, но получалось только с восхищением. Как говорится, быть им или. Или? Никаких или.       Минхо очень легко удалось выйти с Джисоном на контакт. Типа, привет, хочешь школу покажу? Он так со всеми новенькими делал. Проверял, что да как с ними. Но Минхо не загорался ни от одного человека так, как от Джисона. Он стал первым, у кого получилось реально заполнить пустоту внутри, а не сделать вид.       Дружба с первого взгляда. Потому-что Джисон поделился похожими чувствами. Пустотой, будто он всю жизнь что-то искал, и наконец нашёл.       Родственные души. По школе ходил шепот, о том, что они самое лучшее дуо. Сплетники придумывали всякую чушь. Чушь? Да. Минхо смеялся в лицо сплетням, потому что они не на процент на правду не были похожи.       Минхо был тем самым популярным мальчиком. Красивая внешность, доброта, рвение к учёбе, выступления с торжественными речами, его портрет весел самым первым среди лучших учеников. Конечно, его все обсуждали. Он потянул за собой Джисона. А ему и в кайф. Особенно когда на четырнадцатое февраля он получил валентинок даже в двое больше, чем Минхо.       В один день Джисон пришёл в школу с уверенной идеей: хочу на сцену, как ты, только круче. Джисон открыл Минхо, почему-то ранее скрытый талант, он умеет играть на гитаре. Чёрт. Минхо вдруг зачем-то представил. Джисон, сцена, толпа кричащих людей, он зачёсывает волосы, по его шее стекает пот, он выглядит. Заебись. Минхо ты чё, ебнулся?       Танцы с бубном перед директрисой, и она дала зеленый свет на то, чтобы Джисон выступил на выпускном балу. Грёбаный американский подростковый фильм. Минхо в тайне от всем поглядывал постоянно эти ромкомы от диснея. Почем-то было очень стыдно, даже перед Джисоном.       Директриса сказала главное, чтоб выступление было приличное, без матов. Окей, это на Джисоне, если со сцены прозвучит что-то неприличное это всё он. А Минхо уже продумывал план, как протащить алкоголь и напоить сотни выпускников. Все на него полагались, и конечно же он не проебался. Как всегда лучший.       Но ему почему-то было важно только одобрение Джисона. Почему-то только его хвалебное похлопывание по спине заставило стать уверенным в себе. Почему-то Минхо хотелось сделать всё, чтобы выпускной прошёл хорошо, только ради Джисона. Почему-то ему хотелось сделать это день его часом славы. Почему?       Отчаяние. Вот и всё. Никак Минхо больше не собирался комментировать свои мысли. Он не пытался рефлексировать, получалась каша. Тревога становилось только острее, казалось, что в сердце поселился маленький чёрт, который зачем-то отравляет Минхо всю жизнь. Всё же хорошо было, ну… Почему так тоскливо? А вроде и радостно. Ничего непонятно и понимать не хочется.       Что происходит, когда в неумеющего пить подростка вливается алкоголь? Верно, полный пиздец.       Джисон не пил. Ни капли. Но Минхо думал иначе. Джисон ведь что-то потягивал из своего стакана? Значит пил. Значит ничего не помнит. Ну, а если помнит, всё можно будет списать на алкоголь? Будто от пары глотков у тебя вырубается память. Минхо готов был убедить себя в чём угодно, лишь бы не возвращаться к воспоминаниям, лишь бы полностью оградить себя от этого опыта, словно ничего и правда не происходило.       Джисон выступил на высшем уровне. Он и так был яркой звездой среди серой массы, но в тот момент будто весь его не раскрытый за это год потенциал раскрылся. Минхо впечатался глазами в Джисона. Кра-си-вый. Всё было почти так, как Минхо ранее представлял. Только орущая толпа чуть меньше, чем хотелось бы. Потому-что Джисон заслужил. Он достоит стадионов, многотысячной публики. Джисон — олицетворение слова талант.       Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Минхо подбежал к Джисону, когда тот спустился со сцены. Его губы расплылись в улыбке и открыли зубы. Минхо заулыбался в ответ. Стало дурно. Минхо почувствовал то, чего не должен был. Никогда.       Как бы усердно Минхо не старался, забыть он это никогда не сможет. Запах кладовой. Костюмы из школьного театра. Какие-то коробки. Энергетически сносящий на повал Джисон. Они оба хихикают.       Вдруг Минхо отчаянно хватает Джисона за щёки. Выпускной ведь? Они больше не увидятся? Нет. Оба остаются в Сеуле. Минхо просто стало грустно? Пару секунд назад он был очень счастлив. В чём тогда дело? В голове ветер, белый шум и сердцебиение. Он заплакал. Хотя не должен был. И поцеловал Джисона. Хотя не должен был.       Хан стоял в ступоре. Но на поцелуй ответил. Было странно. Но так приятно. Так нежно. Так, как не должно быть. Минхо запустил пятерню в волосы Джисона. Мягкие. Да блять.       Заплакал с новой силой. Нельзя. Минхо, это неправильный, не твой путь. Отпусти. Но тело предательски отключилось от мозга. Руки стали блуждать по голове Джисона, а он и рад. Обнял Минхо за талию и легонечко поглаживал. Джисон просто подыгрывает, эта шутка такая, она слишком далеко зашла. Минхо, ты сделал ошибку.       Когда неотрывный поцелуй вдруг прервался, Минхо не нашёл ничего лучше бега. Испугался настолько, что стало стыдно смотреть Джисону в глаза, не то что что-то сказать.       Минхо истреблял себя изнутри потом ещё пару дней (которые медленно перешли во всю жизнь самокопания.) Но Джисон вдруг ему позвонил, спросил почему он его избегает.       Эм.       Минхо выдохнул. Всё хорошо. Джисон не помнит. Да ведь? Джисон, ты же ничего не помнишь? Минхо вёл диалог у себя в голове, воображаемый Джисон ничего не отвечал, только смеялся.       Они оба решили забыть и никогда-никогда не упоминать этот инцидент. Ни один не пытался хоть немного завести разговор. Ну и правильно, к лучшему. В воздухе витала недосказанность, которую они игнорировали.       А потом Минхо встретил Мерри и всё как-то само собой прошло.

***

      Рушиться уже нечему. Всё и так в руинах. Но Минхо всё равно чувствует себя так, сложно на его голову упала гранитная плита.       У него в руках письмо и фотографии. Пиздец с каким компроматом.       За шесть лет жизни в Корее Мерри, конечно, значительно улучшила свой язык, но на английском ей всегда было проще выражать свои мысли. Письмо полностью на корейском. Аккуратными буквами, будто их напечатали. Текста не много, буквально пара предложений.

      «Привет, Ли Минхо. Знаешь, я ведь любила тебя, по-настоящему, но ты не ценил это, пользовался мной, будто имел на это право! На самом деле я всё про тебя знаю.»

      Пиздец.       Что в таких ситуация делают? Главный вопрос — какого хуя? Они расстались с тишиной, без скандала. Перед тем, как закрыть дверь, Мерри пожелала Минхо удачи. Она уже тогда поставила точку, но видимо решила напомнить о себе. Или нет? Или она планировала это? Она давно знает о том, что Минхо сделал. Так стыдно, так страшно. Он впервые столкнулся со своим главным страхом лицом к лицу. Вернее нет, он уже с ним сталкивался, но так, легонечко, губами, нежными поцелуями, которые он потом старался забыть изо всех сил конечно же. А теперь он увидел свой грех со стороны.       Фотографии. Обычные распечатанные на чёрно-белом принтере прямоугольники. Скриншоты с записи камеры видеонаблюдения. По центру две фигуры. В углу дата свадьбы Мерри и Минхо.       Он не понимал, что такое панические атаки. Как это, когда кажется, что умираешь. Но сейчас он всё понял, потому что его точно паничка накрыла.       Ещё один эпизод из его жизни, который он четно пытался забыть. Ещё один момент, в котором присутствует Джисон. Ещё один момент связанный с его тайной, которую он сам от себя скрывает. За считанные дни жизнь стала кошмаром.       Минхо мерзко от себя. От своей души. От мыслей. От своего существования.       Мышцы начало сокращать, потому что Минхо вдруг закричал и напряг всё тело. Мыслей о завершении у него никогда не было, а тут вдруг. Окно. Десятый этаж. Свободное падение. Что чувствует человек, тело которого стремительно летит к земле? А что будут чувствовать близкие? Минхо, ты заебал. Прекрати быть глупцом, возьми себя в руки.       Он упал на кровать. Закрыл глаза. Пожелал, чтобы судьба решила всё за него.       Минхо проснулся вечером. В пять. Или шесть. Нужно покормить котов. И проветрить комнату. Он успел подумать об этом, но через секунду понял, что у него на плече рука.       — Минхо? — Это знакомый голос. Но кто это? Сквозь сон Минхо прозрел. Он резко открыл глаза, не веря своим ушам, а теперь и глазам.       — Джисон? — Это какой-то пранк от мозга? Опять? Издевательство над нейронами, или как их там.       — Я тебя целых полчаса будил, ты в норме? — Его кожа слегка загорела под калифорнийским солнцем, выглядит как мёд. Вкусно, наверное.       — Какого хуя? — Минхо садится на кровать. Всё тело болит, голова раскалывается и глаза неприятно высохли. — Как ты вошёл?       — Эм… — Джисон сел рядом с Минхо. — Ты мне сам ключи дал, забыл? Когда вы… В Японии были, а я за котами смотрел, — Джисон вдруг стал неловким и замешкался. Ах, да, та поездка с Мерри.       — Почему ты сейчас тут, а не греешь ножки у океана? — В конце концов самый разумный вопрос. Ещё вчера он вроде как был в другой стране, а сейчас уже рядом с Минхо. Осязаемый, живой, не пиксельная картинка в инстаграмме.       — Я подумал, что… — Ничего более обворожительного Минхо в жизни не видел. Джисон такой. Такой? Какой? Какой он? Скажи. Что слабо в слух? Скажи Джисону, что он очень хорошенький и милый.       Минхо вздохнул, на его лице даже появилась небольшая, но улыбка. Он явно недооценивал Джисона. Подумал, что тот прислал какую несчастную посылку для поднятия настроения. Но Джисон прервал ради него свой отпуск. Ради него перенёс тяжелый перелёт. Ради него жертвует своим ценным временем. Минхо не достоин такого.       — Спасибо, — почти без звука, одними губами. Слово спасибо не значит ничего, потому что оно не может по-настоящему описать благодарность Минхо к Джисону. Такого слова вообще не существует. Поэтому Минхо предпочитает совершать ответные поступки. Кажется он готов умереть за Джисона, но это в перспективе. Об обычных, проходных людях ты так никогда не подумаешь. Ради Мерри Минхо бы умирать не стал. Его максимальная забота о ней — это круглые суммы на счету. А деньги это что? Бумага, которая на самом деле не стоит ничего. По крайней мере на неё счастье не купишь.       Джисон ничего не говорит, они оба всё прекрасно понимают. Да, Джисон прямолинейный, но, когда дело касается Минхо, он терпеливо выжидает подходящий момент, очень часто такой момент не наступает вовсе. Джисон тоже не железный, он тоже часто боится сказать лишнее, спросить слишком много. Это ведь Минхо, с ним всё… По-другому. Нормальные люди обсуждаю всё словами, но не эти двоя. Они предпочитают ментальную связь. Она работает как надо. Почти.       — Это что? — Взгляд Джисона падает на фотографии, они упали рядом с кроватью, пока Минхо спал. Блин, точно.       Минхо проглотил язык. Джисон всё и сам прекрасно поймёт, когда рассмотрит эти фото.       Он облизывает губы. Громко сглатывает. Брови сводятся к переносице. Глаза бегают туда-сюда.       — Мерри прислала. Она всё знает, — на Минхо накатила волна стыда. Перед Джисоном. По понятным причинам, он чувствует себя виноватым перед ним. Очень виноватым.       Джисон всегда выбирал Минхо. Минхо не мог ответить тем же. (А он хотел бы!)

***

      Минхо встал на одно колено, хотя нихуя не был уверен в том, что перед тем самым человеком. Мама с папой давили, Мерри делала намёки, Минхо сдался.       Купил кольцо. Не самое дорогое, но и не самое дешёвое. Пришлось копить конечно, брать дополнительные смены на работе, делать домашки за одногруппников, ну и всякая работа по мелочи.       Статус не самого богатого студента стал первым препятствием на пути к счастливой семейной жизни, но Минхо решил, что это знак с выше, чтобы стать счастливым, нужно обязательно пройти девять кругов ада.       Потом родители начали опять предъявлять Минхо. Ты хочешь женится на иностранке? Ещё чего! Ни за что! Потом они остыли, но к Мерри не переставали относится с явным презрением.       Как понятно, родители Минхо люди старой закалки. Всё должно идти по правилам и традициям. Не хочешь так жить? Уж прости, но ты нам больше не сын. А Минхо лишится семьи никак не мог, даже если те слишком сильно на него влияли. Мама с папой плохого точно не посоветуют.       Тем не менее брак с иностранкой они всё же одобрили. Скрипя зубами. В них присутствовал небольшой процент уважения к выбору сына. Но он настолько мизерный, что его женитьба — это единственное, что они одобрили. В остальном только призрение и осуждение. Редкая похвала всегда ощущалась как большое достижение. Минхо их слушался, но позволял себе поступать так, как он считает нужным. Без переусердствования. Потому что, ну, это же родители — самые первые люди в жизни любого человека.       Они тогда жили на съёмной квартире. Родители Мерри оплачивали большинство её запросов. Собственно, без их помощи она бы вообще в Корее не оказалась. Любимая дочка, принцесса, держи всё, что только хочешь, этот мир такой огромный, делай со своей жизнью то, что говорит сердце.       Минхо жутко и злостно завидовал.       Какого это, когда твоя семья может дать тебе всё, и тебе не приходится впахивать 24/7, дабы просто закрыть базовые потребности? Родится в богатой семье? Какого это, когда родители верят в тебя? Как это? Неужели они довольны тобой всегда? В плохие и хорошие дни? Они любят тебя за то, что ты это ты?       Мерри не понимала его боль. Она никогда в своей жизни не пытались угодить родителям. Они этого не требовали. Всё идёт своим чередом, всё идет так, как она захочет.       Мерри искренни пытались его поддерживать, помогать, быть рядом. Но всё не то. Её слова казались пустышкой, она ведь даже не понимала о чём говорила. Но так старалась. Минхо это видел, но на душе не теплело. От её нежного взгляда он чувствовал ровно ни-че-го. Очень странно, почему так. Природа этого явления вообще не ясна. Ну ничего, наверное, так и должно быть, Минхо просто не любит всякие сопливости, не любит, когда его жалеют. Да, сто процентов.       На их свадьбу прилетели родители Мерри, собственно, на их деньги это торжество и состоялось, и пару подруг. Со стороны Минхо были его друзья с работы, родители, друзья родителей, какие-то родственники. И Джисон.       Минхо колебался, когда отправлял ему приглашение. Надо или нет? Ну же, Минхо, он твой лучший. Друг. Лучший друг. Он обязан быть рядом в такой день. День твоей свадьбы. Какое-то странное чувство не позволило ему нажать на кнопку и отправить письмо по электронной почте. Нужно лично сказать. С этой суматохой он вообще забыл рассказать другу, что сделал предложение своей девушке. Вау, такое важно событие! Аж забыл.       А хотел ли он вообще рассказывать? Хотел ли он, чтобы это всё вообще произошло? Конечно хотел, какие сомнения. Вперёд, в новую и счастливую жизнь. Если натягивание улыбки и ежедневное чувство отвращения к собственно персоне можно назвать счастьем.       Джисон не должен видеть, как Минхо женится. Почему-то такие мысли. От чего? Минхо, скажи? Слабо? Признай. Признайся себе в том, что тебя так гложет. Ну же.       Конечно, Минхо рассказал Джисону. Они даже похоронили его холостую жизнь вместе с бутылкой виски. Минхо даже всплакнул. Джисон аккуратно вытер слезу с щеки Минхо. И тут внутри прогремел взрыв. Сердце всё поняло. Минхо готов вырезать этот орган, ведь он зачем-то деформировался и больше не идеально подходящий кусочек пазла.       И вот он снова подросток. Снова пьяный. Снова с Джисоном. Снова это дикое желание прикоснутся к чужим губам. Хоть что-то стабильно.       Когда Минхо пьяный — ему поебать. На себя, на глубинные тайны, на боль, на всё. Алкоголь пиздец как раскрепощает его. Была бы воля, пил бы каждый день. А может просто слабак. М-м-м? Который не может принять себя чистым разумом? Может ещё наркотой закинешься? Вдруг под ней ты вообще лучшая версия себя? Заебал. Он заебал сам себя. Устал от собственных мыслей.       Но в этот раз Джисона не поцеловал. Всё-таки за месяц до свадьбы такое делать не прилично. Утром он проснулся и поблагодарил всех возможных богов за то, что сумел сдержать свои желания при себе. А вдруг Джисон хотел того же? Ну в смысле поцелуя? Так бы хоть время провели приятно. Хотя им и так вместе приятно, но с поцелуем ведь ещё лучше.       Вдох. Выдох. Минхо, иди-ка умойся. И мозги тоже промой. С мылом.       Что в таких ситуациях делать? Забыл?       Пока Мерри была в душе, Минхо открыл гугл. Вбил запрос. Притворился, что ему очень травится женская грудь. Притворился, что не смотрел на мужские руки. Притворился, что не представлял Джисона.       Стыдно. Но это гораздо проще, чем признать тяжкую истину.       Нужно вернуть в привычный ритм. Но сделать это сложно. После какого-либо близкого контакта с Джисоном, Минхо всегда ставит под вопрос своё существование, типа, а зачем, собственно, он живёт. Зачем это всё, если он не может просто. Просто делать то, чего хочет? Ради чего?       Слишком много мусора в башке. Вот поэтому Минхо вечно бегает от себя. От проблем. Так ведь проще. Хотя это тоже ложь. Всё ложь. Такая паутина в мыслях, что уже и браться за уборку смысла нет. Ничего ему уже не поможет. Безнадёжный. Простой путь, убить себя изнутри, но для других остаться счастливым семьянином.       Ну и мерзость.       В день свадьбы Мерри суетилась. Словно на крыльях, летала вокруг Минхо, даря ему мягки поцелуи и объятия. МЫ сегодня женимся! Минхо, ты веришь в это? МЫ теперь вместе навсегда. Да-да, конечно. Минхо уже тогда не верил, что их брак долго продержится. Минхо почему-то был уверен, что в любой момент Мерри могла бы бросить его. А брак ей нужен всего то для того, чтобы быть связанной с Кореей. Эта мысль предавала лёгкость.       Всё было в привычных традиция. Мерри долго изучала культурные особенности корейских свадеб. Она заново влюбилась в эту страну, и делилась своими чувствами с Минхо. Он улыбался. Думал, что она очень мило и наивно смотрит на мир.       Минхо очень-очень нервничал. Его потрясывало. Хотелось утешения. Но Мерри конечно же было далеко не до него. Нужно поболтать с гостями, проверить цветы, подправить макияж.       Плевать.       Когда ему как-то не так, Джисон всегда это чувствует. Он приходит, хотя Минхо этого даже не просил. Правда, какая-то необъяснимая связь. А вот Минхо очень часто не удавалось считывать эмоции людей. И Джисона тоже. Да куда там, ему и свои чувства иной раз понять не легко. Короче жесть. Минхо даже говорил Джисону об этом, мол, извини, что не могу по одному взгляду понять, что с тобой что-то не так. Джисон сказал забить хуй, типа, это не так важно, не все в этом мире обязаны быть эмпатами.       Ебучие пространства, в которых кроме них двоих никого нет. Джисон вдруг взял Минхо за предплечье и отвёл в сторону. А там они прошли по коридору, и забрели в какую-то комнату. Складик с посудой.       Минхо подумал, что сейчас упадёт. В голову лезли воспоминания. Ага, снова тот школьный поцелуй. Те эмоции, словно Джисон — весь мир. На трезвую голову ведь такого не должно быть! Минхо, ты сходишь с ума.       — Женишься? — Спросил он, как будто вообще не в курсе, что тут происходит.       — Да? — Под взглядом Джисона, Минхо не был уверен. Вообще ни в чём не был уверен. Захотелось всё отменить нахуй.       — Счастлив? — Джисон решил устроить допрос. Нельзя же так! Зачем задавать вопросы, на которые Минхо ответить не может.       — Джисон, ты же понимаешь, что… — Что? Минхо даже не знал, что собирается сказать. Но у него было острое желание оправдаться. Отчитаться. Извинится.       — Минхо, а ты понимаешь? — Джисон посмотрел на Минхо, этими своими глазками-пуговками. И казалось бы, вот тут оно, тут Минхо должен был наконец всё осознать, принять. Смешно. Он только больше стал сомневаться. В себе, в жизни. Почувствовал, что земля под ногами всё пытается его утянуть в себя.       Они замолчали. Понимали, что это точка. Много всего не озвучено, и никогда не будет. Но вот они как-то говорили без слов.       Ничего и никогда. Минхо, запомни, ничего и никогда. Между вами лишь друж-       Джисон обнял Минхо. Притянул его к себе со всей возможной нежностью. Погладил по спине. Сказал:       — Всё будет хорошо.       Пиздец. Ебанная жизнь. Такая сука.       Минхо обмяк, расслабился. На минуту дал себе побыть собой. Побыть хоть немного счастливым. И. И, блять, любимым. Что скрывать.       Джисон поцеловал Минхо в шею, невесомо. Но драгоценно и ценно. Минхо потом долго вспоминал это чувство. Будто на его коже оказались бриллианты и щекотали нервные окончания. А потом в скулу. А потом в губы.       В этот раз Минхо не позволил себе плакать. Позорно, наверное, будет рыдать на собственной свадьбе из-за. Из-за чего? Что у них? Ничего. Минхо, между вами ничего нет. Забудь. В ту секунду, когда их союз с Мерри стал официальным, что-то ёкнуло в груди. Минхо почувствовал, словно между ним образовалась нить. Но не красная. А металлическая. Даже скорее цепь. Она обвязывает руки и ноги, давит на горло и душит. А Мерри эту нить натягивает, сдавливает тело Минхо в своих оковах. Но не специально, она то эту цепь не видит. Думает, что между ними обоюдные и взаимные отношения. Минхо тоже так думает. Поболит и пройдет. Он всё делает правильно. Так будет лучше для всех.       Мерри и Минхо поцеловались на глазах у всех гостей, и те зааплодировали. Привычное дело, для свадеб, и для них, но не в этот раз. Минхо нашёл в толпе Джисона. Зачем? Зачем тебе это? Ну и посмотрел ему в глаза. Все же смотрят в глаза своего лучшего друга, когда целуют свою новоиспеченную жену?       На лице Джисона было всё написано. Он встретил глаза Минхо своими. Искра. Блять, ну конечно же Джисон простит Минхо всё. И эту хуйню, и года боли, и случайные поцелуи, и разбитое сердце.       Любить Ли Минхо — рыть себе могилу. Потому-что в конечном итоге как минимум два человека которые его любили, разбились о его сомнения и ложь.

***

      — Ну конечно, в том складе была камера видеонаблюдения, — Джисон, почему-то невероятно спокоен. Хотя, казалось бы. Он не боится, того, что его застали с другим парнем? Смотрит на эти фото и не испытает тревоги? Не чувствует себя ошибкой природы?       — И?       — Что «и»? Что ты хочешь услышать? — Джисон вдруг охладел в глазах Минхо. Ему стало даже немного жутковато.       — Не знаю, — честно признался.       — Что ж, — он ещё раз посмотрел на эти фото. Улыбнулся, ехидно так. И порвал их на несколько частей. Положил на тумбу возле кровати. — Что теперь?       — Что? — Диалог получается ужасно несодержательным.       — Твоя лавандовая жена от тебя ушла, потому что наконец-то узнала правду. Что делать собираешься? — Минхо округлил глаза. Джисон никогда не говорил с Минхо так. Как со всеми другими. Он использовал свою особенную речь, которая предназначалась только для Минхо. Он фильтровал каждое своё слово, держал очень многое при себе. А тут вдруг. Выложил всё, что наболело, и то в невероятно мягкой форме.       Минхо замолчал. Прям затих. В его голове начала происходит серьёзная работа. Неужели. Слова Джисона, как ножом по сердцу. Сам от себя бежишь, а от Джисона убежать не получится. Иногда кажется, что он и правда телепат какой-то.       Лавандовая жена? Что? Не может быть. Он же не. Изменил ей, смотрел на лучшего друга, во всех неподобающих контекстах, испытывал физическое влечение исключительно к мужчинам, испытывал отвращение к своей природе, обманывал всех вокруг, женился, только чтобы вписаться. Нет, Минхо этого всего не делал. Блять.       — Мне тяжело, — итоги поверхностных размышлений. Это и так ясно, жизнь Минхо не из простых.       — А мне легко? — Джисон стал красным. От злости, или от чего бывают красными.       — Я не знаю, — Минхо в отчаяние. Что чувствует Джисон? Он хоть раз спросил? Зациклился только на себе, эгоист.       Разве на себе? Разве он хоть немного думал о собственных чувствах?       — Неужели тебе не видно, что я влюблён в тебя со своих шестнадцати? Слушай, я знаю конечно, что ты эмоциональный инвалид, но чтоб так, — он потёр виски. — Я сейчас хочу разбить тебе лицо, но не смогу. Как-же, твоё прекрасное лицо портить нельзя, я потом сам же побегу в панике искать перекись и пластыри.       — Джис-       — Потом я снова буду долго и горько плакать. Да, а ещё снова попытаюсь пойти на свидание, искать в ком-то другом тебя. Но нихуя, ты, сука, уникальный долбоёб. Потом пройдут года, ты снова женишься на женщине, дабы угодить всем вокруг, но не себе, а я умру в одиночестве, потому-то полюбил дурака, который за года своей жизни так и не смог принять то, что он…       — Прошу тебя, — Минхо стал чувствовать себя ещё более раздавлено, словно огромный валун свалился ему на голову.       — Ты придурок, знаешь? Я жизнь не могу свою построить, а ты ноешь из-за того… — он задумался на пару секунд. — А из-за чего, собственно, ты ноешь? Умер кто-то? — Он полностью замолчал, правда ожидая от Минхо ответа.       — Я не знаю, я просто, — почесал нос, посмотрел Джисону в глаза. — Я напуган.       — Правда? Настолько напуган, что первый меня поцеловал и никогда не отталкивал? Люди ведь бегут от опасности, а ты только всё ближе и ближе к ней приближался.       — Если бы не приблизился, никогда бы не понял, насколько сильно боюсь, — Минхо продолжал держать зрительный контакт. — Джисон, я правда очень боюсь этого в себе. Мне трудно… Просто взять и сказать, что я… Не такой, как все.       — Называй вещи своими именами, Минхо, ты же гей, — Джисон поднял брови вверх, его словно забавляла реакция Минхо, тот опустил голову вниз и громко выдохнул.       — Как мне жить с этим?       — Я же как-то живу, — он пытается казаться серьёзным и грозным, но его глаза. Они его выдают. — Чёрт, я понимаю, хуёвые родители, которые так воспитали тебя, но ты ведь отдельная личность. Минхо, ты — не они. Буду честен, рано или поздно они умрут, а ты будешь жить. Жить с этими устоями. Но будет уже некому угождать. И что тогда? Ты окончательно потеряешься, и в один день сбросишься с высотки.       — Эм… — Попытки что-то сказать совсем тщетны. Слёзы полились градом. Да что ж такое.       Джисон тут же обнял Минхо, позволил положить его голову на своё плечо и намочить футболку. Минхо хрипел и всхлипывал. Можно физически ощутить эту давящую атмосферу.       — Тише, тише мой мальчик… — Джисон бы и сам заплакал, да слёзы не идут.       Внутри Минхо расплылось что-то мягкое от этого прозвища. Мой мальчик. Он почувствовал себя маленьким котом в руках Джисона. Это чувство, которое хочется ощущать постоянно, вечно, бесконечно.       — Прости меня, — голос задрожал. — Прости за то, что я такой. Я так сильно тебя обидел, да?       — Ты же знаешь, что ни смотря ни на что, я не сержусь… Минхо, просто помни, что я действительно всегда рядом. Никогда не смогу тебя оставить.       Минхо почувствовал сильную боль в груди. Джисон слишком хороший, а Минхо не такой. Он ужасный человек, ужасный друг, ужасный партнёр. Он ужасн-       — Я всё ещё люблю тебя, если тебе интересно, — а Минхо в моменте об этом даже и не подумал. Джисон его любит. Это как так? Почему? Он врет?       Минхо промолчал, продолжая реветь. Уже непонятно от чего. Да от всего сразу. Ему то ли больно, то ли слишком хорошо. Джисон. Его. Любит.       — Я потратил на билет очень много денег, но зато впервые в бизнес-классе полетел, — Джисон очень крепко схватил Минхо. Ему эти объятия тоже нужны как воздух.       — Я верн-       — Да-да, конечно, обязательно.       — Нет, правда, мне ужасно неловко и, — Минхо замолчал. Что и?       — Замолчи.       Джисон провёл рукой по позвоночнику Минхо. Вот оно что. Вот от чего Минхо ревел так, будто кто-то умер. У него был недостаток тепла. Недостаток Джисона. Всю жизнь ему не хватало Джисона, хотя, казалось бы, он был рядом. Рядом, но очень далеко. А теперь что?       — И что теперь… — Минхо медленно вылез из оков Джисона. Посмотрел на него с нежностью и надеждой.       — Я ждал тебя много лет, могу подождать ещё, — он поправил свои волосы. — Я понимаю, правда, тебе нужно время. Мне тоже.       — Спасибо тебе, — вау. Они словно в дораме. Вот сейчас ещё музыка должна заиграть. — Я…       Минхо не нужно ничего говорить. Всё и так ясно без слов. Но в один день обязательно наберётся смелости произнести мысли в слух. Медленными шагами, в светлое будущее.