Получите и Распишитесь.

Джонни нервно кусает ногти, наблюдая за курсором, застывшем на кнопке "Купить сейчас". Это не первый раз, когда данная скептичная идея взбредает в его голову. Не совсем давно между ними завязался диалог. Джайро нужна была помощь с переноской каких-то тяжёлых вещичек для его учебной практики и тогда он сказал: — Ваше Величество не соблаговолит приподнять полы своей юбки и, блять, помочь? Мне тяжело вообще-то. — Ящики с пивом не в кипиш таскаешь, а клизмы тяжело? — Джонни пробормотал, неохотно вставая с дивана. — Это другое. — Вообще нет. — Хорошо, тогда в следующий раз будем пить Микролакс вместо пива. Иди сюда уже. Он быстро забыл об этом. Ну, должен бы уже забыть. Однако ситуация обернулась более занимательным исходом. Парень стал замечать, что с того момента в его голове происходят какие-то необъяснимые гейские аномалии. Джайро, наверняка, даже не придал своим словам значения, но, черт возьми, подол юбки? Джонни не понимает, почему так зациклился на этой фразе. Он знал, что она была брошена невзначай... Но что, если Джайро нравится такое? Мужики в юбках всегда были чем-то, от чего люди в интернете зверели. Джонни не имеет права их осуждать, — он такой же фрик с такими же странными кинками, — и всё равно, отчего-то это всегда заставляло его заминаться... Но что, если Джайро нравится такое? Он никогда не мог представить себя в юбке. По правде говоря, он боялся об этом даже думать. Все мужчины в окраинах Дэнвилла выглядели так, будто питаются железными опилками и пьют свиную кровь. Мало кого из города можно было отличить от немытого медведя, и Джонни считал, что должен быть таким же. Он и сам никогда не понимал прелести женской одежды на парнях, но что, если Джайро нравится такое? Он глядит на фотографию коротенькой теннисной юбки. Розовая ткань, клетчатый узор и длина, которая не наталкивает ни на одну порядочную мысль — свычная классика. Обычно Джонни заходит на этот сайд, чтобы подрочить. На этот же раз он воспринимает ситуацию так, будто от его решения зависит целость и сохранность целой сети приютов для бездомных котят. Джостар не считал, что их постельная жизнь была настолько скучной, чтобы прибегать к таким экзотическим экспериментам... О Господи, а вдруг все-таки была? Джайро на что-то намекал ему? Он больше не хочет с ним спать? Он хочет себе кого-то другого? Кого-то, кто сможет надеть ради него юбку? — Да какого хрена я так очкую?! — Джонни собрал всё своё (медленно увядающее) мужество в кулак и ударил им по кнопке мыши. Клик. Оплачено. Товар уже в пути. Юноша впадает в раздумья. Вау, это немного по-шлюшьи, нет? Если он просто всё не так понял, то Джайро точно не оставит его в покое. Одна только мысль о шутках про фембоев и латентных впопиках заставляет его потеть от страха. Джонни вновь кликает на ссылку покупки и только сейчас замечает, что в комплекте к юбке также прилагались полупрозрачные чулки и женские трусики. — Ахуительно, — он небрежно закрывает ноутбук и протирает лицо руками, — Я реально шлюха. Кажется, это судьба.

***

Прошла неделя. За это время Джонни успел тысячу раз усомниться в сообразности своих действий, потраченных расходов и, в принципе, адекватности. Но, когда молодой парень в форме появился на пороге его квартиры с посылкой в руках, отступать было уже некуда. — Ам... — они с курьером обменялись неловкими взглядами, — Если что, это для моей девушки. — Я так и подумал. Джонни заметил, как собеседник сдерживает улыбку, и, пока желание нарваться на драку в нём не пересилило желание плакать, быстро закрыл дверь, даже не сказав "спасибо". Юбка ни чем не отличалась от своего изображения на сайте. Разве что, только теперь, наконец держа её в руках, парень заметил декоративный бегунок в виде сердечка. Чулки с бельём тоже были в коробке. Он преподнёс их к носу — пахнут ахуительно. Джайро обязан будет пускать слюни. К слову о Джайро. "Всё ещё на учёбе, — Джонни глядит на настенные часы, — ...но скоро придёт. Наверное, лучше начать марафетиться прямо сейчас." Он долго размышлял над тем, стоит ли ему всë-таки менять собственные обтрëпанные боксёрки на соблазнительное женское бельё, или же надобности в том, чтобы настолько унижаться пока что нет. Это окончательно сотрёт в пыль всё мужское, что в нём осталось, но... Если что-то в тупой башке Джайро всё же бзикнет, и он действительно трахнет его так, как никогда ранее не трахал, то... "Овчинка выделки стоит... — Джонни натягивает на себя шёлковую ткань, — ...Надеюсь." Узко. Ему кажется, что он выбрал не тот размер. Всё слишком сильно стягивает и чешется. Девчонки реально носят это ежедневно? Если бы Джонни был женщиной, он бы просто предпочёл ходить коммандосом*. Парень оборачивается. — Ого. А может и нет. Ладно, он понимает девушек. Если бы его задница всегда выглядела такой круглой, как сейчас, то он был бы готов потерпеть небольшой зуд. За юбку юноша схватился смелее. Причина его недельной мысленной мозготряски и исток всей этой абсурдной ситуации... довольно хорошо на нём сидит, признаться честно. Пояс обхватил узкую талию идеально, подол заканчивался точно у края ягодиц. Немного прохладно. Ощущается как дырка в трусах — такой же эффект вентиляции. Довольно удобно, на самом деле. Джонни задумался над тем, почему мужчины перестали носить юбки. С чулками было довольно сложно — в них парень чуть не запутался. Он первый раз надевает на ноги что-то, что оканчивается выше щиколоток. Джостар отпускает борт чулков, и те с громким хлопком сжимаются на его ляжках. Вау. Резинка так сильно затягивается вокруг кожи... Секси. Похоже на тех гипер-сексуализированных аниме-школьниц. Эта мысль заставляет его покраснеть. Да, он обязательно взорвёт Джайро мозг. — Хех... Разве что, его член не взорвётся быстрее, — парень хихикает, довольный, как кот. Верх Джонни решил не менять. Возможно, Джайро будет настолько отвлечëн его ножками, что не обратит внимания на грязную, растянутую футболку в застывших жирных пятнах. Хотя какой-нибудь кокетливый топик с вырезом очень бы подошёл... И розовый чокер... Нет, он не настолько любит этого итальяшку. Юноша проводит рукой по волосам и оборачивается к зеркалу. С каждым мгновением он всё больше убеждается в том, что Джайро просто не сможет смеяться над ним. Нет, он не посмеет. Смеяться, когда тут такое? Блядь в подарочной упаковке. Да Джонни сам бы себя трахнул! Парень слышит звон ключей в замке и суетливо бежит в спальню. Он старается лечь в как можно больше соблазнительную позу, прижимает одну ножку к животу и выгибает спину. ...Чëрт, то всё-таки пиздецки неловко. Может, ещё не поздно-? — Джонни-и-и!!! Я дома! Угадай, что мы сегодня опять делали на занятиях! Блять. Хорошо, обратного пути нет. Джайро копошится в прихожей слишком долго, судя по шагам и громкому грому немытой посуды в раковине, первым делом он заглядывает на кухню. — Ам... Может зайдëшь в спальню и расскажешь? — Да погоди ты, я пить хочу! Какого хуя ни одной мытой кружки нет?! Джонни дует щëки. Конечно, с какой-то стороны Джайро прав, он действительно мог вымыть посуду, убраться и вообще заняться намного более продуктивными делами, чем... Ну... То, чем он занялся в итоге. Но сегодня Джостар ощущал себя шлюшкой, а не домохозяйкой. С кухни доносятся громкие глотки и стук стакана о столешницу. Затем Джайро вновь спрашивает какую-то ерунду. — Джонни, тебе никогда не казалось, что люди слишком быстро пользуются общественным туалетом? — А-... Что? — Почему когда я хочу спокойно посрать, кто-то обязательно должен начат ломиться в мою кабинку? Раздражает! Джонни закатывает глаза. Он уже и забыл, каким болтливым Джайро становится в злости. — Мне кажется, я зря покупал те капельницы. И мы можем реально начать пить Микролакс. Потому что он нахуй не сдался на этой практике! Я, конечно, знаю, что дезинфекция процедурок — это обязательный процесс, но мы только и делаем, что дышим этим лизарином! Я скоро пятнами покроюсь! Или, наоборот, разовью к нему иммунитет. Короче, ты будешь пить Микролакс, а я — лизарин! "Господи, да заткни уже свой рот." — Ахх... Вот дерьмо. Но ничего страшного... милый. Может, ты всë же-? — Как ты меня назвал? И чë значит "ничего страшного"? Тебе вообще похуй, что ли?! Вот стану похож на Фредди Крюгера, будешь плакать. Или к другому латиноамериканцу убежишь! Джонни действительно готов был бежать и плакать. У него просто в голове не укладывается, как он мог сойтись с таким тупоголовым мудаком... И с его ахуенным членом. Пожалуй, это всё восполняет. Он слышит приближающиеся шаги и натуживается. Джайро распахивает дверь, одновременно снимая куртку и пытаясь распутать шарф, застрявший в волосах. — И вообще, почему в холодильнике пусто? Ты ничего не приготовил? Знаешь, я просиживал зад в этой больничке минимум шесть часов, и у меня здорово разыгрался... — мужчина сдувает чёлку, застывает от картины перед собой и наконец затыкает рот. Его плечи заметно расслабляются, — ...аппетит. Джонни ощущает себя придурком. Он не знает, чего ожидать. Накинется ли Джайро на него с издевками и задыхающимся смехом или просто... накинется. — Кхм... Голодный? — Да пиздец. Мужчина приближается к нему медленно, сбрасывает верхнюю одежду и присаживается на корточки. Его глаза бегают по чужому телу, как по шведскому столу: так много всего вкусного, и он без понятия, с чего начать первым. Джонни становится неловко, он случайно ëрзает на месте. Тогда Джайро смотрит ему прямо в глаза. — Caro... Это для меня? — Нет, для ебанного почтальона. Парень не может не позволить себе съязвить. На удивление, Джайро не смеётся даже для показухи. Чëрт, он так неестественно серьёзен... — Мм, — глаза Джайро вновь возвращаются к его телу. Он поддевает пальцем борт чулка, медленно оттягивает и отпускает. Ткань с характерно звонким шлепком касается бедра и вновь обтягивает его. Джонни шумно охает. У Джайро дёргаются желваки, — Везучий парень, этот почтальон. Наверняка, таким сосредоточенным его не видели даже преподаватели в вузе. Мужчина пробегается ладонью по мягкой ноге туда-сюда, пока не останавливается на ляжке и не сжимает её, аккуратно, но сильно. Его средний палец назаметно пробирается под край юбки, в самую складку между бедром и ягодицей. Он вновь смотрит на младшего и медленно приближается к его лицу. — ...Что, и смеяться не станешь? — Слушай, даже спасибо скажу. Джонни незаметно скрещивает мускулистые руки вокруг чужой шеи. Его глаза то и дело бегают от зелёной радужки к пухлым губам, а голос выходит таким неестественно мягким и жаждущим, что он сам себя не узнаёт. — Только спасибо? Джайро шумно вдыхает сквозь зубы. — Да хоть благодарственную джигу станцую, — эти слова он произнёс уже в чужой рот. Деликатный девственный поцелуй был, определённо, не тем, чего Джонни ждал. Джайро мог бы согнуть его вдвое, удерживать на месте своими сильными руками и долбить, как ебанушку, купленную за два доллара... Но всё ещё предпочитал быть нежным. Он всегда был таким. Являясь абсолютным пауэр-хорсом в постели, всё ещё оставался безнадёжным романтиком. Это заставляет Джонни чувствовать себя самым везучим парнем на свете. Девчонки убиваются и плачут, лишь бы обратить на себя взгляд какого-нибудь брутального плейбоя, а ему только юбку нацепить достаточно, чтобы уже свести с ума одного из таких. Джайро помешан на нём, и от одного только осознания этого факта у Джонни кружится голова. Он стонет прямо ему в губы, сжимает его шею сильнее и грубо оттягивает за волосы. — Ты сегодня в настроении, а? — мужчина тяжело дышит, но не может не улыбнутся, — Что на тебя нашло? — Мне уже нельзя порадовать своего тупорылого мужика просто так? — До этого ты называл меня милым. — Мне надоело подлизываться. Это твоя прерогатива. Широкие ладони Джайро сплетаются вокруг его талии. — Назови меня так снова. — ...Милый, — Джонни уступает. Он слишком оверстимулирован, чтобы не поддаваться. Но слишком горд, чтобы не съязвить, — Возьми меня уже. Юноша широко разводит ноги и лишь слегка приподнимает подол юбки. Если честно, Джайро готов был двинуться рассудком ещё при виде его молочных ляжек, обрамлённых чулками, но это блядское бельё оказалось вишенкой на торте. Чужой уже привставший член виднелся сквозь ткань тонких трусиков. Цеппели был так же сильно возбуждён, но не спешил приступать к делу. Он знает Джонни уже многие годы и запросто может предугадывать его поведение. Если мужчине хватало терпения дразнить своего парня достаточно долго и не давать ему то, чего он хочет, то Джонни всегда превращался в измученную, но дерзкую злючку: хныкал, скулил и шипел рассерженной кошкой. Одной только мысли об этом уже достаточно, чтобы заставить его кончить, не сняв штанов. Так что он не пожалеет своего драгоценного времени. Его губы касаются тонкой шеи. Он выцеловывает её нежно, покусывает едва ощутимо, недостаточно сильно, чтобы оставить даже засосов. Ладони медленно, мучительно медленно ползут вверх, пробираются под футболку, едва задевают твердеющие соски. Джонни начинает нетерпеливо извиваться, простыни под ним мнутся и мокнут. Он силится поддаться вперёд, коснуться напряжённым членом колена Джайро, но тот уверенно удерживает его за талию, не позволяет сдвинуться с места. Даже если бы Джостар всерьёз захотел вырваться из его хватки, то у него бы не получилось. Джайро больше. Сильнее. — Джайро-о-о... Блять, быстрее! — М? — Джонни под ним издал нечленораздельный, но явно недовольный звук. Мужчине было всё тяжелее сдерживать улыбку, — Я не различаю твоего бурчания, passerо. Говори громче. — Ах!— Быстрее, возьми меня! Джайро почувствовал как острые коготки злостно царапают его шею. Джонни спрятал своё рдеющее лицо за чёлкой и очаровательно надулся. Но Цеппели не собирается поддаваться так просто. Юноша должен будет приложить побольше усилий. Джонни вскидывает голову, чувствуя, как на его шее наконец-то появляется первый след от зубов. Джайро то и дело мнёт его бёдра, сжимает один из розовых сосков между пальцами, щипает и щёлкает, и парень не может сдержать визга. Этого всё равно слишком мало. Ему нужно больше. Ему нужен Джайро, нужен внутри, глубоко внутри. — Джайро, пожалуйста... — Ну же, ты можешь просить лучше. — Кх!— Пожалуйста, Джайро, прошу! Вставь мне, вставь так, чтобы я двигаться не смог! — он хнычет, и Джайро вновь впивается зубами в бледную шею. Одна из его ладоней спускается вниз, проводит кончиками пальцев по впалому животу, поглаживает и едва задевает напряжённый член. Прикосновение такое мимолётное, что Джонни кажется, будто ему показалось. Но он всё равно шипит, возбужденный и злой: — Трахни меня уже! И тогда всё перед его глазами вдруг переворачивается вверх дном. Джайро с впечатляющей лёгкостью ставит его на четвереньки и прижимает грудью к кровати. Джонни, всегда только приветствующий пауэр-плей в постели, сильнее выгибает спину, виляет бёдрами, грязно и, наверняка, позорно, как животное в течке. Ему плевать на это. Он настолько возбуждён, что готов унижаться на последнего, лишь бы Джайро сделал хоть что-то. — Эта девчачья хуйня так хорошо на тебе смотрится, — Цеппели грубо задрал чужую юбку, лукаво выдохнул. Пальцем подцепил нижнее бельё и оттянул в сторону, без какого-либо зазрения совести наблюдая за тем, как крохотное отверстие приветствующе и нетерпеливо пульсирует. Джонни что-то смущённо промямлил, и Джайро ухмыльнулся, — Пожалуй, не буду её снимать. Мужчина крепко сжал мягкие ягодицы и развёл их в стороны, большим пальцем подразнивающе водя круги вокруг ануса, пока Джостар, разъярённый до предела, не глянул на него через плечо; взгляд такой грозный, что об него можно было порезаться. Старший только шире улыбнулся. — Джайро... — Что за свирепая мордашка, amore mio? Вырядился специально для меня, но не даёшь насладиться моментом? В тебе ни капли жалости. — Джайро! Мужчина не сдержался и прыснул. — Ньо-хо! Я просто шучу. Ты такой милый, когда злишься... — Джонни под ним дрожит, как свеча на ветру, и шумно и редко дышит; глаза влажные, а губы сжатые. Смотрит так ранено, что у Джайро сжимается сердце. Его атлетичная фигура кренится вниз, длинные локоны падают на сжавшиеся в ожидании плечи. Рукой придерживает злобное личико за щëки, на одной из который оставляет влажный поцелуй, — ...И когда обижаешься. Он не сдерживается, игриво кусает мягкую кожу. Джонни жмурит глаза и тихо "ойкает" — не дай Бог на его щеке останется след. Джайро медленно протолкнул один палец в узкое нутро, наблюдая за тем, как младший отчаянно подаётся бёдрами назад, пытается трахать себя самостоятельно. Так мило. Но Цеппели всё ещё не хочет отдавать юноше и грамма властности. Он сильнее надавливает своим весом на стройное тельце, практически полностью обездвиживая его. К одному пальцу присоединяется второй. Мужчина задаёт быстрый, лихорадочный темп, лишь краем ногтей задевая чужую простату, и Джонни, из последних сил сдерживающий слëлзы, издаёт не человеческий, но определённо самый прелестный и самый похотливый писк, который заставляет член Джайро ощутимо дёрнуться. Раньше Джонни ненавидел шутки про свой рост. Возможно, это пошло бы ему на руку, если бы он был каким-нибудь жокеем или пилотом, но в современную эпоху он годен только для того, чтобы об его голову подпирали локти. Когда они с Цеппели сошлись, его ракурс рассмотрения сменился, а проблема чудесным образом превратилась в преимущество. Джайро был таким большим, и, по какой-то необъяснимой причине, по какой-то мучительной, развратной слабости Джонни это ужасно заводило. Ему нравилось ощущать, как чужие пальцы соприкасаются вокруг его талии или запястий; как эти губы, не уставая, выцеловывают его веснушки на плечах; как острые клыки бережно кусают его за щëки и уши. Ему нравилось, когда мужчина неожиданно поднимал его в воздух так, будто бы он ничего не весил; когда слащаво обнимал со спины, обвивая его тело своими сильными руками; когда спокойно усаживал себе на колени и не отпускал, сколько бы Джонни не вырвался. Ему чертовски нравилось, когда Джайро хватал его за плечи при ссорах, как в каком-нибудь скучном романтическом кино, и насильно целовал в губы; когда легко перекидывал его через плечо, как мешок картошки, и уносил, куда ему угодно, игнорируя град ударов по спине; когда вот так прижимал его к кровати, как шмару, в которой не видел личности, и делал с ним, что хотел, использовал его, как хотел, и трахал, трахал, трахал, сколько хотел. Джонни широко распахнул глаза, ощущая, как пальцы Джайро наконец по-настоящему дотронулись до его слабого места. Похоже, ему становится всё труднее сдерживать себя. — Ах, блять, да! — Джостар шумно и влажно вдыхает, выгибает спину сильнее, поднимает задницу выше, — Здесь, здесь! Джайро хмыкает, продолжает мучить чужую простату до тех пор, пока не удостоверяется в том, что юноша готов кончить. А потом останавливается. Резко вытаскивает пальцы, измученная дырочка умаливающе пульсирует. Джонни, вдруг возвращая к себе все утерянные в экстазе силы, оборачивается. Джайро смеётся ему в лицо, и парню кажется, что он действительно готов его убить. — Ублюдок! Какого хуя ты остановился?! — Серьёзно, Джонни? Хочешь кончить от моих пальцев, когда можешь получить это? С этими словами мужчина расстëгивает ширинку брюк. Несмотря на то, каким невозмутимым Джайро пытался казаться, его член выпрыгивает из боксёрок слишком бодро и сочится нереальным количеством предэкулята; ярко-красный и заждавшийся, точно как и чужой. Джонни послушно затыкается. Он видит этот член уже в который раз, но всегда страшится, как в первый. Парень понятия не имеет, что не так с генофондом Джайро, но фактом является то, что он огромен во всех частях своего тела. Иногда юноша удивляется, как он вообще принимает его в себя. Возможно, Джайро прав, и у него в заднице находится чёрная дыра. Он прислоняется щекой к постели, терпеливо ждёт чужих действий. Цеппели преподносит ладонь к лицу и широко облизывает её, после распределяя слюну по длине всего члена. Джонни чувствует, как мокрая головка касается его входа, и задерживает дыхание. Наконец, долгожданное растяжение. В этот раз он не смог сдержать слëз. Жалобный скулёж сорвался с его приоткрытых губ, глаза сильно зажмурились. Джайро всё ещё дразнился, с садистким удовольствием входил в него так медленно, что Джонни показалось, будто бы прошла бесконечность до того, пока их бёдра не соприкоснулись. — Кхм... Двигайся... — Я же сказал, ты можешь просить лучше. — Хннн... — Джонни издал ещё один неразборчивый звук, похожий на злое мяуканье, и сильнее сжался вокруг чужого члена. Больше слëз скатилось по его горячим щекам, остужая их, — П-пожалуйста, Боже, пожалуйста! Пожалуйста, двигайся быстрее!— — Какой же ты хорошенький, Джонни. Умница. Джайро плавно подался назад, пока в чужой заднице не осталась лишь его головка, и грубо вошёл обратно. Его руки сжали чужие бока так крепко, что запросто могли оставить на них синяки, — мужчина надеялся, что оставит на них синяки, — и, без какого-либо тревожного предупреждения, начали двигать ими на свой лад. Джайро был достаточно сильным, чтобы не только удерживать чужое обессиленое тело на весу, но и запросто распоряжаться им на свой манер. Он не трахал Джонни, а втрахивал его в себя, насаживал на свой член, как какой-то искусственный мастурбатор, и, если уж быть честным, получал зверское удовольствие от использования своего парня, как вещи. Джонни оставалось лишь елозить лицом по взмокшей подушке, сжимать помятые простыни, хныкать, всхлипывать и кричать, кричать от удовольствия, словно шлюха, в которую он и вырядился. Джайро двигался так, будто от этого зависила его жизнь. Джонни был таким болезненно тесным и страстно горячим, что у него начинала кружиться голова. Никто никогда не сжимал его так сильно — он мог чувствовать каждую судорогу, каждую пульсацию внутри него. Мужчина был почти готов поверить в то, что однажды Джонни сожмется вокруг него так сильно, что их нельзя будет разъединить. Он удивляется тому, что находит эту мысль сексуальной. Похоже, они настолько сблизились, что стали разделять одни и те же кинки. ...Возможно, странно думать о чём-то таком в подобный момент, но Цеппели был не самым хорошим человеком. Он совершил много чего плохого за свою недолго прожитую жизнь, и, если честно, всегда был уверен, что попадёт в Ад... Так что он понятия не имеет, чем заслужил такого идеального секс-партнëра, как Джонни. Но если они оба одинаково обречены и всё же попадут в Ад, Джайро сделает что угодно, лишь бы продолжить иметь его и там. Джонни был красивым. Что бы не говорил и каким бы "трезвым" взглядом себя не оценивал. Джайро остаётся при своём мнении — он прекрасен. Возможно, в нём нет чего-то брутально мужественного или эстетично женственного, но есть всё, чего Джайро когда-либо мог желать. Порой старший вспоминает его, когда находится на учёбе. Если он начинает думать о Джонни, то уже не может сосредоточиться на чëм-либо другом. Чужое лицо всегда перед его глазами, радостно открытое или сдерживающее улыбку, красное от горестных слëз или от смеха, очаровательно обиженное или по-настоящему злое. Возбуждённое, предобморочное, румяное и заплаканное... Как сейчас. Но если на учёбе Джайро может лишь воображать чужой портрет в своей голове, как безнадёжно влюблённый и преданный щенок, то дома он не отказывает себе ни в чëм. — Повернись. Мужчина резко останавливается, выпрямляется, и Джонни чувствует, как испарина холодит его теперь обнажённую спину. Он с трудом поворачивает своё лицо, удивлённый и в некоторой степени напуганный; единственное, что вылетает из его ослабевших губ это кроткое, писклявое... — А? ...Перед тем, как чужие ладони вновь не оказываются на его талии и запросто не укладывают его на спину. Джайро бесцеремонно разрывает тонкое бельё, в этот раз оно действительно мешалось. Джонни взвизгнул, не знает почему. Он выглядит таким вспотевшим, липким и красным, но, чëрт его подери, если член Джайро от этого вида не твердеет только сильнее. Он начинает долбиться в него с удвоенной силой, болезненно вырывает из чужой груди сладкий стон. Задирает юбку, созерцая измученный, запачканный в предэкуляте член. Отказывается его касаться. Джонни всегда кончает нетронутым, и, пожалуй, это самая распутная, самая грязная и шлюшья его особенность. — Ты выглядишь так ахуенно, я даже не знаю, куда кончить. Внутрь... Может, тебе на живот. Или на лицо. Что тебе больше нравится, м? Mio povero angelo... Джонни, уже почти ничего не соображает, слышит только слово "кончить" и, пользуясь своей единственной до сих пор разумной извилинной, протяжно и громко хнычет: — Вну-у-утрь... Хах! — Хочешь, чтоб я тебя заполнил, да? Да? — Джайро, Джайро! Я сейчас—! Ах!!!— — Давай, давай... — старший задирает чужую футболку, предвкушая увидеть крохотную грудь Джостара испачканной в его же семени, и, затерявшийся в собственном удовольствии, бормочет что-то на итальянском, — Cagna preciosa... Redinte felice il tuo uomo... Джонни заказывает глаза, издаёт оглушительно громкий крик и обильно кончает на собственное тело. Эта завораживающая картина и ужасно болезненная узость сжавшегося в оргазме ануса была последней каплей для Цеппели. Он сжимает чужие ляжки, царапает и рвёт чулки, непозволительно близко прижимается к чужой заднице и спускает внутрь. Джонни охватила ощутимая судорога, и он сильно вздрогнул всем телом. Но Джайро не остановился. Даже и не подумал. Мужчина удерживает его колени в крепкой хватке, перекидывает ноги через плечо и продолжает втрахивать своё семя глубоко во влажную узость. Ему совершенно плевать на чужое удобство, и Джонни это ужасно нравится. Ему хочется большего. Чего-то более грязного, более аморального. Хочется умолять Джайро остановиться и получить за это по лицу; хочется кусаться и царапаться и заработать вдвое больше болезненных отметин на собственном теле; хочется потерять сознание и хочется, чтобы Джайро всё равно продолжал использовать его безжизненное тело как вещь, как свою личную развратную игрушку, как— — Merda!!! Мужчина изливает последнюю каплю себя в чужое существо, и прижимается к избитым бёдрам так крепко, пульсирует так сильно и так глубоко, что Джонни клянётся, он может увидеть отчётливое очертание его головки члена в своём животе. Они пролежали пару минут в напряжённом молчании, восстанавливая сбившееся дыхание, пока Джайро осторожно и медленно не вышел из юноши. Он широко развёл чужие ноги, с упивающим удовольствием наблюдая за тем, как его семя вытекает из вытраханной дырочки. Джонни облегчённо выдохнул. Обычно, от большого количества спермы внутри него у парня начинает болеть живот. — Ты такой миленький. — Ага... Младший чувствал себя таким хорошо выебанным, что не мог найти в себе сил произнести ни слова. Как только он собирался окончательно отключится, до его уха донёсся звук щëлканья камеры. Джонни нахмурился. — Чувак. — Не ворчи, bella. Я не собираюсь этим с кем-то делится, — Джайро вторил чужому жесту, и его лоб украсила недовольная морщинка, — И не называй меня "чувак", я только что кончил в тебя. — Ага, окей. Но серьёзно, если кому-нибудь покажешь, я тебя прикончу. — Верю. Джайро заключил младшего в объятия, удобно уложил подбородок в изгиб его шеи и замурчал, словно сытый и довольный кот, налакавшийся молока. Джонни хотелось бы помыться... Но сил хватало только на то, чтобы уложить руки на чужих плечах и молча отдыхать. Джайро что-то пробурчал, и Джонни стало щекотно. — Что? — Ты мог бы стать отличной порно-звездой, если бы хотел, знаешь. Юноша улыбнулся. Почему-то он чувствовал себя очень гордым, слыша подобное. Он попытался скрыть довольную улыбку. — Дрочил бы на меня? — ...Нет, — Джайро ответил, немного подумав, — Украл бы тебя и насиловал. — Каков романтик.