письмо

здравствуй, илья. писать письма неактуально уже лет двадцать, быть может, все тридцать. я спрашивал у матери точный год прекращения переписок через огромные расстояния посредством письменного общения, но она вспомнила лишь примерный отрезок времени, варьирующийся от середины девяностых до конца двухтысячных. думаю тебя никак это не обидит, но всё же, уточни у своих родителей, когда исчез такой искренний и душевный диалог на дальних расстояниях. пишу тебе здесь, на пожелтевшей бумаге, потому что не смог найти в себе силы написать в мессенджере. накопилось слишком много чувств. если бы написал в социальных сетях, ты бы, возможно, потерял в потоке других сообщений, проигнорировал, или ответил через год. не знаю как назвать свои ощущения после олимпиады. ты застрял комом в горле, бабочками в животе, собравшимися в кучу, готовыми истерзать внутренности. болью в затылке. в том же месте, где ты почесал меня, позаботившись о моих пальцах, которые окоченели от пятиминутного нахождения без перчаток на холоде. целый месяц засыпаю, представляя твой силуэт, холодный, пленящий взгляд, полный равнодушия вне ледовой арены, страстный и пылкий во время программ. я помню всё: как шли с тобой держась за руки в свои номера по величественному милану, как прятали лица под шарфами, волосы – под капюшонами. помню как ты засовывал вату мне в брюки, а сам надевал ботинки с комично высокой платформой, чтобы в нас ни в коем случае не узнали олимпийских соперников. искажали пропорции, немного горбились, кривились и прятались ради нашей же близости. ради нашей нежности. как ты, присев, фотографировал меня на фоне собора рождества девы марии. мне тогда пришлось быстро среагировать, подбежав к тебе с подвернувшейся ногой. после того, как ты чуть не упал, ругать тебя было неправильно, но я не смог сдержаться. ты – огромный любовный пласт моей жизни, без которого я бы потерял всякий смысл существования. безусловно, карьера важна, как и сотням других фигуристов, но тобой я проникся за эти недели так, будто ты качаешь кислород по моему организму и я без него дышать перестану, чего уж там говорить про спорт. ты даже в райдер ввёл ежедневную доставку конфет и букетов. шёпотом, пока я находился в полудрёме, подходил к обслуживающему персоналу с поручениями на будущий день и новый сорт цветов. я всё прекрасно слышал, но не решился рассказать в италии, думал расстрою. конфеты я оставил там. почти все, кроме двух упаковок (их передарил сестре). мне нельзя, нужно держать форму. извини меня. ты тоже сейчас мало ешь, я чувствую. скоро всё встанет на свои места, нам можно будет набрать пару килограммов... и мы снова увидимся. обещаю. вообще романтические жесты в моменты упорной борьбы между командами – очень смело. возможно, в тридцать я бы сказал, что подобное поведение обоснованно юношеским максимализмом и шаткой психикой, но тогда я мог только прижимать твои ладони к своим щекам и целовать, целовать целовать. пусть времени в обрез, нужно усердно трудиться, успевать обсуждать с фигуристами из других стран стратегически важные моменты в прокатах, отвечать журналистам, стараться казаться сосредоточенными и спокойными, и, господи, мыться и есть, но мне так хотелось часами напролёт вгрызаться в твою шею, мять в руках со спины твою футболку, крепко обнимая, и вдыхать твой пряный парфюм, бальзам для волос с лавандовыми отдушками, одолженный мной у девушки-одиночницы, запах кожи. как у тебя дела? расскажи, пожалуйста, что-нибудь. как шоу? я застал прямую трансляцию, ты сиял ярче всех. вокалисты, танцовицы были фоном. создатель настроения, центр всеобщих возгласов – только ты и твоё потрясающее катание. остаёшься пламенем в морозных помещениях, как и пять, десять лет назад. ещё в детстве тебя заприметил, жаль не подошёл знакомиться. ты заряжаешь с рождения, клянусь, чувствую мощнейшую энергетику через экран, словно я подросток с другого конца земли, черпающий вдохновение для своего творчества от людей, с которыми не суждено никогда встретиться. хорошо, что мы встретились. больно от горящих следов по бокам. по мелким морщинкам на лбу и у рта, по неестественному, назальному произношению русских слов. я скучаю по обжигающим, недоступным губам. хочу чтобы моя тоска оказалась взаимной и ты также мечтал обо мне перед сном, пока считал пальцами рёбра, щекотал шею, сжимал простынь, представляя меня. ответь мне скорее. и приберись в комнате. и морально готовь родителей к приезду нового "друга". ты будешь громким со мной, если плотность стен позволит.