Бюро волшебных находок

Все началось с того, что Том потерял крестраж. Это случилось довольно неожиданно. Вообще-то, он неделю готовил защитные заклинания, изучал нужные книги, даже подобрал подходящее место, где его осколку души будет уютнее всего. Пещера с озером из инферналов, конечно, мало подходила под описание “уюта”, но главное ведь то, что оно было надежно! И, естественно, никакой крестраж не мог просто так взять и исчезнуть во время накладывания чар. Но он исчез. Том сто раз обошел по кругу постамент, на который он до этого его водрузил, попытался призвать его с помощью Акцио и даже заколдовал инферналов поискать медальон его предка, в который он как раз заключил свою душу, на дне огромного озера. И ничего. Ни следа. – Грустный ты какой-то сегодня, – протянул Абраксас, пролистывая книгу по темномагическим зельям. – Будто потерял что-то. Представитель чистокровного рода волшебников – в народе просто Абраксас Малфой – не упускал случая зайти к Тому на работу в “Горбин и Бэркес”. Делал он это с одной лишь целью: действовать на нервы и раздражать. Том сжимал зубы, хмурил брови, но терпел присутствие закадычного друга (больше надоедливую моль) из-за его благородных связей и, по большей части, денег. А еще Малфой, как волшебник благородных кровей, обладал огромной библиотекой с редкими и ценными книгами, которые просто так добыть было сложно. Что в моменте навело Тома на определенные мысли. – Вообще-то, Абраксас, я и правда кое-что потерял, – Том обратил на блондина свой пристальный холодный взгляд. – Ты случайно не знаешь какое-нибудь очень-очень сильное заклинание поиска? Абраксас задумался, закрутил завиток волос на палец и раскрутил его, а затем широко улыбнулся той противной улыбочкой, от которой у Тома обычно случалось несварение. – Заклинание не знаю, но недавно в Лютном переулке открылось “Бюро волшебных находок”! – Это что еще такое? – Том поморщился уже от самого названия. – Я сам туда не заглядывал, – заговорщически начал Абраксас, – но мне рассказывали, что туда можно обратиться, если у тебя что-то пропало. Обещают поиск людей, животных и вещей любой сложности! Все строго конфиденциально и надежно. А еще могут заколдовать твои вещи так, чтобы, если вдруг они потерялись снова или их кто-то украл, они опять оказывались бы в этом бюро и спокойненько ждали своего хозяина. – А такое возможно? – сложно было поверить в магию такой сложности, да и звучало все как-то сомнительно. – У моей тетки так книззл пропал, – активно закивал Малфой. – Она обратилась в это место, и его быстренько нашли. А потом, видимо, книззлу так понравилось в этом бюро, что он уже несколько раз сбегал туда из дома. Тетушке пришлось смириться, и теперь она просто периодически его навещает, пока тот находится под присмотром хозяина лавки. Звучало все еще неубедительно, но Том, как бы ни было сложно это признать, пребывал в самом настоящем отчаянии. Его осколок души находился черт знает где, а никакие чары даже близко не приблизили его к обнаружению крестража. Оставалось идти на крайние меры. Поэтому ровно в шесть часов вечера, попрощавшись со стариком Горбином, Том вышел из своего магазинчика, повернул направо, прошел несколько метров вглубь темной аллеи и остановился у вырвиглазной оранжевой вывески, на которой большими аляпистыми буквами было выведено "Бюро волшебных находок". Кособокая красная дверь буквально кричала о том, что ничего хорошего здесь Тома не ждет, но он упрямо поправил рукава своей мантии, пригладил волосы и, сделав глубокий вдох, взялся за ручку, толкая дверь вперед и проходя внутрь. Помещение встретило его радужным фейерверком, от которого Тому пришлось резко зажмуриться и пригнуться. Какофония из звенящих и стучащих звуков обрушилась на его бедные ушные перепонки, и он, захлопнув обеими руками уши, осторожно приоткрыл правый глаз и огляделся. Впереди, среди кучи непонятных артефактов, бутылочек из-под зелий, шкатулок, которые завалили буквально все пространство, странных украшений, целых шкафов, ломившихся от книг и самых разных предметов, размещалась высокая стойка, по которой вальяжно расхаживал большой черный кот. “Видимо, тот самый книззл, про которого говорил Абраксас”, – подумал Том, вставая с корточек, когда фейерверк над головой наконец-то прекратился. Осторожно ступая по деревянному скрипучему полу, Том приблизился к стойке, стараясь не натыкаться на валявшиеся под ногами предметы. Книззл, заметив гостя, лишь презрительно вздернул усы, вильнул хвостом и уставился на Тома немигающими желтыми глазами. Том также презрительно повел бровью и махнул на кота рукой, жестом указывая “Брысь!”. Книззл раскрыл пасть, обнажая клыки. Том усмехнулся и уже потянулся за волшебной палочкой, чтобы наслать на злобное чудовище безобидное проклятье, но из открытой двери, которая находилась в углу за стойкой, неожиданно вышел молодой человек. Он был без мантии, лишь в белой рубашке, черном жилете и брюках. На его руках поблескивали магические браслеты, на указательном пальце левой руки – кольцо с черным камнем. На его лице с острыми скулами и тонкими губами красовались круглые очки в золотой оправе, а за ними скрывались пронзительно зеленые глаза. Волшебник был небольшого роста, гораздо ниже Тома, но его стройная миниатюрная фигура не казалась хрупкой, скорее наоборот. – Вы хозяин бюро? – громко спросил Том, когда волшебник, даже не взглянув на нового посетителя, прошел мимо стойки к огромному шкафу, прячась за стеллажами. В ответ на его вопрос раздалось молчание. Том раздраженно постучал пальцами по стойке. Книззл раздраженно махнул хвостом. – Вы меня слышите? Эй! – как грубо со стороны этого мальчишки (на вид ему было не больше, чем Тому, а, может быть, он был даже моложе) даже не поприветствовать его! Может, стоило проучить его и указать, что к нему зашел никто иной, как сам Лорд Волдеморт? Только Том снова потянулся за палочкой, уже прикидывая в голове, какое заклинание ему применить первым, как вдруг книззл, до этого недовольно помахивающий хвостом, заметив движение, с громким шипящим звуком подскочил со стойки и прыгнул прямо на Тома, клыками впиваясь в его руку. В эту секунду Том поклялся, что никто и никогда не узнает, как из его рта вырвался настоящий визг, а из глаз брызнули слезы. От неожиданности Том отступил назад, пытаясь отодрать от своей руки кошку, но его ноги запнулись обо что-то валяющееся на полу, и он, словно в немом кино, картинно упал на свою пятую точку, задев еще пару непонятных вещей, которые издали грохот такой силы, что, кажется, оглушило не только все помещение, но и весь Лютный. – Арчи, отцепись от него! – раздался изумленный, с нотками скрываемого веселья, голос откуда-то сверху. Том, пребывающий, кажется, в шоковом состоянии, медленно поднял голову и встретился со смеющимся взглядом мальчишки. Названный мальчишка небрежно поправил очки, съехавшие ему на нос, и взмахнул волшебной палочкой. Книззл, который целенаправленно пытался отгрызть Тому руку, медленно разжал пасть и также медленно отошел от Тома, боясь поворачиваться к хозяину своей наглой мордой. – Он всех ваших гостей так встречает? – поинтересовался Том, пытаясь как можно непринужденнее встать с пола, будто не он тут полминуты назад оказался под атакой злобной кошки. – Только тех, у кого черная аура, – серьезным тоном ответил мальчишка, но Том заметил, как его губы слегка дернулись в самодовольной улыбке. – Ему стоит проверить свой магический радар, – Том злобно оскалился. – И я собираюсь потребовать у вас компенсацию за жестокое обращение. – Жестокое обращение? С вами? – мальчишка охнул в притворном недоумении, но его взгляд тут же приобрел стальной оттенок. – Не думайте, что я не заметил, как вы пытались его проклясть минуту назад. Боюсь, миссис Малфой, его настоящая хозяйка, потребовала бы с вас то же самое, если бы хоть одна шерстинка упала с ее обожаемого Арчибальда. Так что один-один, мистер… – Том Риддл, – сквозь зубы процедил Том, понимая, что этот спор он проиграл. – Мистер Риддл, – кивнул мальчишка, но сам не представился. Том уставился на него в ожидании. Мальчишка с невинным выражением лица уставился на него в ответ. – А вы?.. – Гарри. Просто Гарри, – мальчишка улыбнулся, обнажая небольшую ямочку на левой щеке. У Тома на это выражение лица засосало под ложечкой. – Так что вас привело в мое бюро, мистер Риддл? И, пожалуйста, пока излагаетесь, протрите за собой свою кровь. Я думаю, вы в курсе, как опасно оставлять подобные артефакты в таком месте. “Да что он о себе возомнил!”, – раздраженно подумал Том, но послушно направил палочку на пол, избавляясь от следов недавнего происшествия, а затем, шипя от боли, на свою руку, залечивая ее простым Эпискеи. Пока он приводил себя в порядок, Гарри снова скрылся за стеллажами, а затем вернулся к стойке, но уже с пером и пергаментом в руках. Он ожидающе уставился на Тома, и тот, нехотя, принялся рассказывать. – У меня пропала одна ценная вещь… – Магический артефакт? Фамильный антиквариат? – тут же засыпал его вопросами мальчишка. Том поджал губы в недовольстве от того, что его перебили. Гарри невинно захлопал глазами, обрамленными длинными черными ресницами. “Как у девчонки”, – зачем-то подумал он. – И то, и другое. – Как интересно! – Гарри с энтузиазмом застрочил пером по пергаменту. – Это медальон. Он тяжелый, овальной формы. Сделан из золота. Посередине выведена буква “S”. – Какие у него магические свойства? – Я бы предпочел не говорить, но в нем ощущается сильная магия, – уклончиво отметил Риддл. Гарри с пониманием закивал, сделав какую-то отметку в своем свитке. – Когда и где вы обнаружили его пропажу? – Э-э… – Том несколько замялся, не желая выдавать какому-то незнакомцу запланированный тайник для его крестража. – Вам это обязательно знать? Гарри серьезно посмотрел на него острым взглядом из-под челки, а затем зловеще улыбнулся краем рта. – Вовсе нет, мистер Риддл. Приходите послезавтра. “Бюро волшебных находок” сделает все, чтобы достать ваш магический артефакт. И с этими словами Гарри резко свернул свиток, махнул рукой, призывая книззла следовать за ним, и скрылся в потаенной комнате, в то время как Том внезапно оказался за дверью бюро, буквально всем телом ощущая оглушающую магию, накрывшую его с ног до головы. Недоуменно хлопнув глазами, Риддл простоял в полнейшем ступоре еще пару минут под дверью, а затем, матерясь на глупых кошек и странных владельцев загадочных лавок, аппарировал домой. Все это время на его языке вертелся всего лишь один вопрос. Что это было?!

***

Целый день Том не мог найти себе место. Сидя за прилавком “Горбин и Бэркес”, он прокручивал в голове максимально странную встречу с просто Гарри и не мог поверить, что этот мальчишка сможет найти его пропавший крестраж, когда сам он потратил на его поиски бесконечное количество безрезультатных усилий. В какой-то степени он ожидал большого провала и с каким-то злорадством предвкушал, как прижучит мальчишку и потренирует на нем недавно выученное темное заклинание, выместив на такой привлекательной жертве все свое раздражение. Поэтому на следующий день он появился на пороге бюро как можно раньше и с самодовольной ухмылкой вошел в помещение. На этот раз книззл не встречал его у самого порога. Том облегченно выдохнул, даже не заметив, что задержал дыхание. Этот кот его по-настоящему нервировал (хотя он усиленно пытался это отрицать). Фейерверки тоже не летели в лицо, зато раздался звук приглушенного колокольчика, который Том не расслышал в прошлый раз. В помещении было удивительно тихо. Том приблизился к стойке, рассматривая, как на шкафы в неярком свете мерно оседает пыль. Под его ногами скрипнули половицы, а затем, из той самой каморки, из которой в прошлый раз появился Гарри, донесся странный звук. Том вздрогнул и с любопытством уставился на закрытую дверь, подмечая, что позавчера она была открыта нараспашку. За дверью что-то происходило. Стук. Удар. Это был чей-то стон? Том нагнулся над стойкой, пытаясь разгадать, что это был за шум. Не будь он несколько сексуально зажатым (прикасаться к другим людям? спасибо, нам такое не нужно!), подумал бы, что кому-то за этой дверью сильно перепало. Но не могло же быть?.. Какое-то неприятное чувство скрутилось у Тома в животе, когда его богатая фантазия подкинула ему образ зеленоглазого хозяина бюро, который медленно плавился под руками мускулистого незнакомца, издавая… Мысль он закончить не успел. Из подсобки (так окрестил странную каморку Том у себя в голове) вылетел тот самый Гарри, судорожно поправляя вихрь из черных волос на своей голове и пытаясь пригладить руками рубашку, которая явно выбилась из стройного костюмного ансамбля. Его глаза лихорадочно блестели, но, завидев Тома, волшебник постарался придать чуть покрасневшему лицу деловое выражение. – Мистер Риддл! – с явно притворным энтузиазмом воскликнул Гарри, обнажая ямочку на щеке. На секунду сердце Тома екнуло. – Вы как раз вовремя! Я нашел вашу пропажу. Не дав Тому сказать даже слово, волшебник протянул ему руку ладонью вверх. На ней лежал тот самый медальон – нет, его крестраж, – который исчез при загадочных обстоятельствах. Риддл во все глаза уставился на свою семейную реликвию, впервые не находя слов. Он потратил недели! Нет, вы понимаете, не-де-ли, чтобы найти этот гребаный осколок души. А этот мальчишка нашел его – что?! – всего за день! Да как это возможно?! Том взял протянутый медальон и сразу ощутил под рукой живую пульсацию, отдающую незнакомым теплом. Эффект был странным: с самого создания крестража от него веяло пронзительным холодом, но сейчас он, словно раскаленная печка, стремился обжечь руку своего хозяина. Но Том не мог сомневаться – он чувствовал знакомое биение сердца, совпадающее с его собственным. Мальчишка не обманул, он действительно его нашел. Без лишних вопросов, быстро, профессионально. Хм. Любопытно. Том окинул растрепанную фигуру Гарри пронизывающим взглядом, но тот даже не вздрогнул, лишь ухмыльнулся уголком рта и невинно похлопал своими глазами с длинными ресницами. Том шумно сглотнул, сжал в руке все еще отдающий жаром крестраж, и украдкой заглянул за спину Гарри, пытаясь найти таинственного человека, с которым этот мальчишка явно проводил время в подсобке, прежде чем выйти к Риддлу. Но дверь подсобки была нараспашку, а за ней не раздавалось ни звука. – Не расскажите, как вам удалось найти его? – Том не мог не задать этот вопрос. – Я потратил недели, перечитал кучу книг, чтобы найти подходящее заклинание поиска – и все безрезультатно. Вам же это удалось всего за сутки. Зеленые глаза Гарри лукаво сощурились за стеклами очков. – Волшебник никогда не раскрывает свои секреты. Но я сочту ваше признание за комплимент, – Гарри улыбнулся, нарочито медленным жестом поправляя воротник рубашки и на секунду обнажая очевидный засос на шее. Горло Тома судорожно сжалось от нарастающего раздражения и непонимания, отчего его вдруг так взбесил этот простой жест мальчишки. – Сколько с меня? – понимая, что он не добьется от этого упрямца прямого ответа, Риддл полез за кошельком. – Двадцать пять галлеонов, – без заминки ответил Гарри, протягивая руку в нетерпеливом жесте. – Двадцать пять? Да это!.. – Или я могу забрать ваш медальон обратно, – невинно парировал на все возмущения Тома мальчишка. И, словно по команде, крестраж в руке Риддла запульсировал с новой силой и будто сам потянулся ближе к Гарри. Том крепко сжал протестующий медальон, поспешно пряча его в карман. Как странно. Его крестраж нашел отклик в этом волшебнике? Но почему? Не давая себе шанса передумать, Том кинул Гарри заветную сумму и, коротко поклонившись, развернулся к выходу. – “Бюро волшебных находок” будет радо помочь вам снова, мистер Риддл, – раздался за его спиной насмешливый голос Гарри, но Том уже не слушал, желая поскорее оказаться дома и проанализировать всеми доступными чарами странное поведение своего крестража.

***

Том провел целую неделю в лихорадочном изучении всех доступных ему светлых и темных талмудов по магии, но так и не нашел ответ, как же этому мальчишке удалось так быстро найти его крестраж и, главное, с чего бы вообще этому самому крестражу так внезапно исчезать прямо из-под его носа. Загадка не давала ему спокойно спать по ночам, а в те редкие минуты, когда он засыпал, в самых настоящих кошмарах ему виделось, как все его уже сделанные крестражи – дневник, кольцо, медальон и кубок – бесследно исчезают, не желая возвращаться к изначальной душе. После подобных снов Том просыпался в холодном поту и судорожно проверял временный тайник, в котором он решил хранить свои осколки души, пока не разгадает эту злосчастную аномалию. В одну из ночей, после очередного подобного кошмара, Том заглянул в тщательно защищенную самыми сильными заклинаниями шкатулку и к своему полнейшему ужасу обнаружил, что медальон пропал. Снова. Том проверил шкатулку несколько раз. Применил сотню заклинаний, поисковых, обнаруживающих, – ничего. Ни следа. Три крестража лежали в сохранности, но медальон… Не дожидаясь начала рабочего дня, Том аппарировал сразу в “Бюро волшебных находок”. Он не стал церемониться, принявшись громко стучать в перекошенную красную дверь, ожидая, когда Гарри наконец-то ее откроет. – Мистер Риддл? Вы чего в такую рань? – показательно зевая и сонно потирая глаза, спросил Гарри. – Мой медальон снова пропал, – выпалил Том и, толкнув Гарри, стремительным шагом прошествовал вглубь помещения. – Ты должен мне помочь снова найти его. Это срочно! – А мы уже с вами на “ты”? – с усмешкой отметил Гарри, но тут же поднял руки в сдающемся жесте, когда Том кинул в него раздраженный взгляд. – Не волнуйтесь так, мистер Риддл, ваш медальон появился у меня на столе вчера поздним вечером. – Что? – опешил Том. – Понимаете, некоторые вещи имеют свойства возвращаться туда, где их принимают, – Гарри растянул губы в невинной улыбке. – Поэтому, я думаю, он и вернулся сюда. Я решил не тревожить вас так поздно, а оповестить о находке сегодня, но вы меня опередили. Том не мог поверить своим ушам. Его крестраж… решил вернуться к Гарри? Да кто он такой?! Какой неизведанной, недоступной ему, Лорду Волдеморту, магией он обладает? Почти рыча от одолевшей его фрустрации, Том в ожидании протянул Гарри руку. – Верните мне медальон. – Пять галлеонов, – с готовностью отозвался Гарри, а затем, увидев выражение лица Тома, громко рассмеялся, обнажая белую шею, усыпанную очередной порцией засосов. Том сглотнул, проследив взглядом розовые отметки, спускающиеся к груди, спрятанной под одеждой. – Я шучу, не нужно пожирать меня таким страшным взглядом. Гарри вальяжной походкой подошел к стойке и перегнулся через нее, открывая Тому отличный вид на свою пятую точку. Том, не зная, куда деть глаза, облизал внезапно пересохшие губы. “Да что со мной творится?” – в панике подумал он, резко устремляя глаза в потолок, когда Гарри повернулся к нему с медальоном в руках. – Вот, – Гарри протянул ему крестраж, и Том подхватил его, случайно касаясь горячей ладони волшебника. Его словно током пронзило. Магия взвилась вокруг них сильным вихрем, закружилась теплым потоком, но так же резко успокоилась, будто ничего не произошло. Том не смел отвести глаз от лица Гарри. Его взгляд обвел острые скулы, задержался на тонких губах, а затем скользнул по лбу, на котором, скрываясь среди черных прядей, светился шрам, напоминающий зигзаг молнии. Словно в трансе, Том сделал шаг вперед, ощущая сильное притяжение и знакомый магический фон, исходящий от этого шрама. Но Гарри отодвинулся назад, разрывая что-то, что только что связало их. Была ли это сама Леди Магия? Или что-то другое? Том не успел как следует все обдумать, как Гарри решил поскорее выставить его за дверь: – У меня много дел, мистер Риддл, и вы, кажется, опаздываете на работу. Постарайтесь больше не терять свой драгоценный медальон. Всего хорошего! Тому, все еще мысленно переваривающему все происходящее, пришлось подчиниться.

***

Том не мог выкинуть Гарри из головы. Что-то произошло тогда между ними. Что-то неосязаемое, но сильное и притягивающее. И в этом каким-то образом были замешаны его крестражи. Потому что через несколько дней медальон пропал снова. И Том знал, где искать его на этот раз. Это повторялось раз за разом, и вот уже несколько недель подряд он приходил в бюро как к себе домой, забирал у Гарри медальон, пытаясь параллельно найти ответ на свои вопросы, но мальчишка ловко выкручивался и загадочно улыбался, умело закрывая разум от легилименции Тома и прикрывая очередные засосы на шее, которые, казалось, появлялись на его теле только тогда, когда Том заходил забирать медальон. Том пытался выяснить, не зная даже зачем, кто этот человек, который получил полный карт-бланш на то, чтобы разукрасить нежную кожу Гарри своими узорами. Была ли это женщина? Или, может, мужчина? Его снедало любопытство и тихая ярость, которую он не желал идентифицировать. Все его мысли целыми днями крутились вокруг Гарри. Он позабыл о своих целях, о своих планах, о добыче других подходящих артефактов для своих крестражей. Его осколки души вели себя странно – и причиной тому был этот несносный мальчишка с колдовскими зелеными глазами. И в какой-то момент странность поведения его крестражей достигла максимального пика, потому что в один день вместе с медальоном внезапно исчез кубок Хельги Хаффлпафф. Том был зол. Он был в шоке. Он не понимал: почему его собственные осколки души сбегают от него? Сердце бешено колотилось в груди от предчувствия близкой разгадки – он точно знал, где искать сбежавшие души. Бюро встретило его привычной тишиной. Осторожно ступая по половицам, Том не стал дожидаться, когда Гарри выйдет из своей каморки. Зайдя за стойку, он прислонился к двери, ведущей туда, где он еще ни разу не бывал, хотя любопытство буквально съедало его изнутри. За дверью послышался шорох, затем звук громкого шлепка, а потом тихий протяжный стон. Стон наслаждения. Дрогнувшими пальцами Том коснулся ручки двери, и та, словно того и ждав, отворилась, пропуская незваного гостя внутрь. Том сделал шаг, второй – и оказался в темном коридоре. Он был совсем не длинный, буквально пара метров, которые вели в светлую просторную комнату. Том, завороженный, ступил на свет, и тут же замер, не веря своим глазам. Перед ним, на широкой кровати, занимавшей все пространство, абсолютно нагой сидел Гарри. Его глаза, скрытые стеклами очков, были полузакрыты, голова чуть наклонена набок, а алые губы, искусанные, припухлые, раскрыты в немом экстазе. Позади него, обнимая за талию и покрывая поцелуями шею, сидел темноволосый юноша. Он нежно прикусывал кожу Гарри, заставляя того вздрагивать то ли от боли, то ли от наслаждения, а, может быть, и от всего вместе. Правая рука юноши мягко водила по груди мальчишки, бесцеремонно царапая розовый сосок, оттягивая его, разминая, отчего Гарри пронзала дрожь удовольствия. Левая рука тем временем опускалась ниже и ниже, задевая живот, а затем легла на внутреннюю сторону бедра мальчишки, чуть разводя его ноги, между которыми фривольно устроился совсем другой человек. Его темные кудри прятали его лицо, но было отчетливо видно, в каком самозабвенном удовольствии он слизывал своим длинным языком капли смазки, сочащиеся из члена Гарри. Картина, представшая перед глазами Тома, была олицетворением порока. Но он не смог унять собственное возбуждение, которое пронзило его в тот момент, когда затуманенный взгляд Гарри наконец-то остановился на нем, а из его горла вырвался тихий сладостный стон. Юноши, ласкающие Гарри, замерли на мгновение, почуяв, что они здесь не одни, и тоже подняли взгляд на Риддла. Идентичный и знакомый до мельчайших деталей взгляд карих глаз с кровавой радужкой. Том узнал их сразу же, как только вошел в комнату. Как он мог не узнать? Ведь они – части его души. Медальон со знающей ухмылкой наблюдал, как Том подрагивающими пальцами коснулся ремня в попытке поправить штаны и скрыть сдерживаемый стояк. Кубок на этот жест недовольно закатил глаза, на секунду оторвавшись от дела, но уверенная рука Гарри вернула его на место, и он, ничуть не стесняясь, с упоением вобрал член мальчишки в рот. – Как хорошо, что вы решили присоединиться к нам этим вечером, мистер Риддл, – голос Гарри был чувственно хриплым, срывающимся на тихие вздохи и мычания. – Ты зачаровал мои крестражи? – пытаясь сохранить самообладание, выпалил Том, побелевшими от напряжения пальцами сжимая в руке волшебную палочку, которая мгновенно выскочила из его рукава, как только он узнал… партнеров Гарри. Скрывать природу артефактов не имело больше смысла. Он был уверен, что мальчишка знал о ней с самого начала. – Без нас ты становишься невыносимо глупым, Волдеморт, – на лице Медальона появилась знакомая ухмылка. – Крестражи нельзя заколдовать, нельзя призвать. Нас можно только убить. Или соединить воедино. Том поджал губы, холодно взирая на осколок своей души. Ответ Медальона был полон ехидства и всезнающего превосходства. Непрошенная мысль вспыхнула и тут же погасла: “Со мной всегда так невыносимо разговаривать?”. – Именно это ты и задумал, Гарри? – недоверчиво спросил он. – Я делал только то, что хотела твоя душа, – мягко ответил Гарри. – Ах! Он изогнулся в руках Медальона, зажмурив глаза и обвив руками его шею, пока Кубок, с широкой усмешкой, слизывал с упругого живота следы его внезапного оргазма. – Мы еще не закончили, Гарри, – шепнул Медальон волшебнику на ухо, поглаживая его чувственные соски. – Ты же не хочешь оставить нашу главную часть души без подарка? Гарри отстраненно кивнул. Он выглядел немного уставшим, но безумно разнеженным. На его губах, которые через секунду накрыли губы Кубка, играла безмятежная улыбка. Том не мог спокойно смотреть на эту сцену. Он не мог отвести глаз от нагих тел, которые сплелись вместе, словно змеи, поглаживая друг друга, целуя, лаская. Он чувствовал быстро разгорающееся желание – желание вырвать Гарри из рук его крестражей – этого мальчишку-загадку, который сумел приворожить все части его души, – и самому насладиться всем тем, что он так упоенно дарил его осколкам. Но сначала он должен был понять. – И что же хотела моя душа? – громко спросил Том, делая шаг ближе. Кубок медленно оторвался от поцелуя и повернулся лицом к Тому, укладывая голову на грудь Гарри. Руки мальчишки тут же взметнулись вверх, а его пальцы зарылись в темные кудри, начав медленно их перебирать. Медальон, на которого навалился Гарри, крепче сжал его талию и уткнулся носом в теплую шею. – Ты разве не чувствуешь? – насмешливо протянул Кубок. – Наша душа желала воссоединиться. Желала почувствовать себя единым целым. Она не желала быть забытой в дневнике, спрятанной в кольце или похороненной в пещере с инферналами. Она хотела ходить, смотреть, трогать, ощущать, получать удовольствие. Хочет до сих пор. – Но ты бросил нас, Волдеморт, – Медальон прожег его холодным взглядом – тем самым, которым он сам смотрел на своих рыцарей, соратников, людей в принципе. – Ты отрезал нас от себя как ненужные части, каждый раз оставляя внутри этого тела лишь жалкую пародию. – Единственным, кто не отвернулся от нас, был Гарри, – Кубок чуть приподнял голову, с незнакомой Тому полуулыбкой всматриваясь в глаза мальчишки. В его взгляде царила несвойственная ему привязанность, переходящая в обожание и легкую одержимость. – Он нашел нас, когда ты пытался спрятать нас как можно дальше. Лишь с ним мы смогли почувствовать, каково это – снова обладать полноценной душой. Гарри ласково провел пальцами по щеке Кубка. Тот с готовностью ответил, подставляясь под нежный жест и прикрывая глаза в неподдельном удовольствии. Том шумно сглотнул, и Гарри, снова очнувшись, повернул голову к нему. – Я знаю, что ты ощущаешь постоянный холод, Том. Постоянную пустоту, которую ничем не заполнить, даже когда твои крестражи рядом. Но ты можешь все исправить, вновь почувствовать себя целым, – его голос был ровным, слегка с хрипотцой, но где-то в глубине Том слышал мягкие певучие нотки, которые гипнотизировали его, невинно соблазняли. – Я помогу. Том никогда не считал себя глупым. Он знал, что Гарри манипулирует им. Возможно, даже его “Бюро волшебных находок” было создано лишь для этого момента – момента их встречи. Он был практически уверен, что Гарри уже знал его – как, где, почему – все эти вопросы крутились в его голове, но нужда в ответах меркла по сравнению с тем, насколько сильно его жгло желание прочувствовать то, о чем так страстно говорил Кубок. Возможно, Гарри был здесь, чтобы втереться к нему в доверие и убить его. Возможно, он хотел помочь ему. Или, смотря на устроенное им и его крестражами представление, свести его с ума. Но осколки души были частью его самого – и они определенно доверяли этому странному волшебнику. Поэтому, когда Гарри оттолкнул Кубок и придвинулся к краю кровати, протягивая руку Риддлу, он схватился за нее. Казалось, что это единственный его шанс разгадать загадку, названную просто Гарри, – и наконец-то вспомнить позабытое чувство, о котором говорили осколки его души. Он мог бы оттолкнуть его. Мог бы заколдовать крестражи, забрать их сосуды. Мог бы сам убить мальчишку, прежде чем поддаться его соблазнительной уловке. Но – о, Мерлин! – как же ему хотелось самому попробовать Гарри. Ощутить на вкус его магию, которая так сильно тянула его к себе, зарыться пальцами в эти густые черные волосы, провести языком по белой коже, захватывая каждый рубец, каждый шрам, которые отчетливо выступали на теле мальчишки. Откуда они взялись? Такой молодой, но его тело будто бы принадлежало матерому аврору, побывавшему в бесчисленных битвах. – Ты можешь коснуться, – шепнул Гарри, откидываясь на мягкие подушки. Завороженный, Том даже не обратил внимания, когда Медальон и Кубок стали стягивать с него одежду. Сосредоточенный на распластавшемся в провокационной позе Гарри, он слегка дрожащими руками провел по ногам мальчишки, поднимаясь выше, к бедрам, слегка поглаживая бархатистую кожу и наслаждаясь теплом, которое зарождалось под его пальцами. Их с Гарри магия сплеталась в единое целое, и Том чувствовал, как она окутывает их импровизированный круг, даря давно забытое чувство защищенности. – Когда ты стал таким робким, Волдеморт? – хмыкнул Медальон, отбрасывая снятое с Тома нижнее белье. – Такой нерешительный, даже когда он сам себя так открыто предлагает. Ну же, мы ведь всегда брали то, что хотели. В его глазах сверкнул хищный красный отблеск. Гарри никак не отреагировал на его слова, лишь знающе усмехнулся. А затем бесстыдно развел ноги, открывая взору Тома возбужденный член и заветную розовую дырочку, которая сжималась в нетерпении. Том, облизнув губы, склонился над Гарри, встречая уверенный взгляд мальчишки. В нем горела смелая непокорность – Гарри будто одними глазами говорил, что здесь он главный, он управляет ситуацией. Это он позволяет Тому вжимать себя в подушки, касаться его и нависать над ним. Риддл издал короткий смешок и наклонился, касаясь губами открытой шеи. Он делал это с выверенной осторожностью, наслаждаясь каждым дюймом чуть солоноватой влажной кожи. Гарри резко выдохнул, позволяя Тому удобнее устроиться между его ног. Риддл провел языком по его кадыку, поднялся к подбородку, а затем, взглянув Гарри прямо в глаза и молча получив ответ на невысказанный вопрос, прильнул к его алым губам. Гарри в нетерпении раскрыл рот, разрешив языку Тома проникнуть внутрь, исследовать каждый уголок. Это был не просто поцелуй. Это была борьба, жесткое столкновение, где нельзя было определить, кто выиграет, а кто проиграет. Казалось, они оба готовы поставить на кон все, только бы не уступить друг другу. Том жадно потянул нижнюю губу мальчишки, чуть покусывая, чтобы через секунду вновь завладеть его жарким ртом. Гарри глухо застонал, когда Том, не тратя времени на нежности, огладил покрасневшие, слишком чувствительные соски. Он лизнул губы мальчишки и переместился к груди, оставляя после себя россыпь поцелуев и засосов, собственнически помечая каждый кусочек желанного тела. Заметив это, Гарри фыркнул ему куда-то в волосы. – Как типично для тебя, – шепнул он. Том поднял голову в тот момент, когда его губы нашли сосок, и встретился с насмешливым взглядом Гарри. В этот же момент он потянул за него зубами, совсем легонько, но Гарри болезненно шикнул, прикусывая губу. Его ногти впились в плечи Тома, даря отрезвляющее удовольствие, а тело соблазнительно выгнулось. Член мальчишки дернулся в предвкушении и потерся о его живот. – Гарри не любит, когда его долго дразнят. Голос Медальона раздался совсем близко. Том, потерянный в пьянящей неге от магии и тела Гарри, совсем забыл, что его удивительно раздражающие осколки души никуда не исчезли. Словно сторожевые псы, они улеглись по бокам от Гарри. Медальон медленно наглаживал свой член, жадно рассматривая лицо мальчишки, в то время как Кубок, устроившись на боку, медленно водил пальцами по бедру Гарри и периодически касался губами его плеча в мягких поцелуях. – Он еще не готов к основному блюду, – раздраженно шикнул Том. – Разве? – в притворном удивлении парировал Гарри. Он приподнялся на локтях, в то время как Риддл сполз чуть ниже, оказываясь на уровне его паха. Гарри с ехидной усмешкой качнул бедрами, ударяя Тома своим членом прямо по губам в недвусмысленном намеке. – Не откажете мне в удовольствии, мистер Риддл? – это звучало как предложение, почти просьба, но Том знал, что в устах Гарри это было все равно что приказ. И кто он такой, чтобы отказать? Не задумываясь ни секунды, он раскрыл рот, пробуя на вкус капли предэякулянта, стекающие по твердому члену. Слегка солоноватые, они оставляли странное послевкусие, но Том, абсолютно не смущаясь, высунул язык, пытаясь залезть под крайнюю плоть, слизать все без остатка. Он медленно, на пробу, обхватил член Гарри губами, создавая вакуум, и сделал несколько поступательных движений головой. – Да! Вот так! Возьми глубже, Том, я знаю, ты можешь, – глухо застонал Гарри, цепляясь рукой за волосы Тома и надавливая на его голову сильнее. Как послушный мальчик, Том, преодолевая рвотный рефлекс, никогда до этого не делавший никому минет, с готовностью двинулся губами еще дальше и носом зарылся в темные волоски, выступающие в паху мальчишки. Почти задыхаясь от эйфорического ощущения живой плоти на языке, Том с упоением задвигал ртом, оглушенный чувством собственного удовольствия и стонами Гарри. На секунду он поднял взгляд, чтобы посмотреть на выражение лица мальчишки, и больше не смог его отвести. Гарри нежился в объятиях Медальона, который покрывал его лицо, шею и плечи бесчисленными поцелуями. Кубок поглаживал соски мальчишки, надавливая на них и выкручивая. Заметив внимание Тома, Гарри перевел на него затуманенный взгляд из-под стекол очков – единственной вещи на нем, которая придавала мальчишке еще более развратный вид, – а затем, не отводя глаз, медленно погрузил свой язык в рот нетерпеливого Медальона. Том знал, что Гарри играет с ним. Дразнит. И хоть его и съедала жгучая ревность к собственным осколкам души – потому что, пусть они и были частью его, сейчас они были Томом из прошлого, со своими собственными мыслями, собственными телами и собственными руками, которым было позволено касаться Гарри, – он не мог отказать Гарри в получении удовольствия, которого он так очевидно жаждал. – М-м, – оторвавшись от губ Медальона, Гарри откинул голову назад, подставляя свою шею для очередной порции поцелуев. – Еще чуть-чуть, Том! Я сейчас кончу! – Я так не думаю, – Кубок внезапно оттолкнул Тома, отчего тот резко выпустил член изо рта, а Гарри недовольно дернулся, зашипев, словно кошка. Рука Кубка собственнически охватила пенис Гарри у самого основания и сжала его, не давая мальчишке испытать разрядку. – Слишком рано, дорогой. У нас на тебя были другие планы. Кубок многозначительно посмотрел на Тома, и тот на каком-то интуитивном уровне понял, что задумал его крестраж. – Ты должен попробовать его там, – с намеком произнес Кубок. Он подмигнул Гарри, который недовольно фыркнул ответ, но последовал мягкому толчку крестража, заставившего его перевернуться на живот и открыть взору Тома аппетитный вид его подтянутой задницы. Кубок задорно сжал одну ягодицу, вызывая у Гарри сдавленный вдох, а затем резко шлепнул по ней, отчего на коже остался красный след. – Подготовь его как следует, только сам не кончи в процессе, – хмыкнул Кубок. Он переместился в изголовье кровати, помогая Гарри стать на четвереньки и выгнуться, подставляя раскрытую дырочку мальчишки прямо под горящий взгляд Тома. Пальцы Кубка медленно обвели края его сфинктера, практически дразня и заставляя Гарри дрожать в предвкушении. – Ну же, Том, не заставляй меня… – почти рыча, произнес Гарри, повернув к нему голову, но Медальон не дал ему договорить. Он нагло зарыл руку в его черные вихры и оттянул их назад. Рот Гарри от неожиданности раскрылся, чем и воспользовался Медальон: с нахальной улыбкой он провел своим членом по сладким губам мальчишки. Гарри с готовностью раскрыл рот пошире, опытным движением заглатывая член почти до самого основания. – Меньше разговоров, дорогой, – гортанно выдыхая, произнес Медальон. Он нежно очертил пальцами скулы Гарри, поправил съехавшие на нос очки, при этом не переставая ритмично двигать бедрами, вбиваясь ему прямо в рот. – Том знает, что делать. Как и я, как и Кубок. Лучше получай удовольствие. Том, обхватив руками пятую точку Гарри, прижался к ней носом, а затем осторожно толкнулся языком в жаркое лоно Гарри. Мальчишка, занятый членом Медальона, слегка дернулся и заскулил от удовольствия. Не отрывая взгляда от желанной макушки волшебника, Риддл, заведенный сладким вкусом – самой эссенцией всего естества Гарри, – стал активнее вылизывать его дырочку, каждый раз толкаясь сильнее, раскрывая ее и увлажняя. Гарри, сосредоточенный на Медальоне, двигался в такт с движениями обоих Томов. Его собственный член практически сочился смазкой, пока все тело дрожало от удвоенной стимуляции. Тяжело дыша, он поднял взгляд на Медальон, с громким чпоком отпуская его член изо рта, но в ту же секунду на его языке оказалась плоть Кубка. Том наблюдал, как Гарри, зажатый между двумя крестражами, с упоением переходил от одного члена к другому, как и Медальон, и Кубок не могут оторвать от него свои похотливые взгляды, желая запечатлеть каждую микроэмоцию от накрывающего Гарри удовольствия. Чувствуя, что все они почти на грани, Том поднялся на колени, плавно проведя ладонями по взмокшей спине мальчишки. Тот с готовностью выгнулся, потерся задницей о пульсирующий член Тома в нетерпении. Том хмыкнул, шепотом произнес заклинание смазки и, размазав гелеобразную жидкость по своему члену, резко вошел в Гарри. В этот момент все стоны, звуки и голоса полностью смолкли. Словно в вакууме, Том не слышал ничего, кроме биения сердец. Его сердце было самым громким, оно билось ускоренно, отдаваясь набатом в ушах. Где-то впереди он слышал сердцебиение Медальона и Кубка, они бились также учащенно, практически в унисон. Сердцебиение Дневника и Кольца слышалось совсем глухо, словно под толщей воды, но Том все равно ощущал его, как свое собственное. Но самым четким был стук сердца Гарри. Гарри и… Что это? Еще одна частичка души? Звук этого сердца сплетался со звуком сердца Гарри. Они были единым целым, бились ровно и сильно, и было сложно определить, какое из них принадлежало Гарри, а какое его осколку души. Осознание накрыло его внезапно, а вместе с ним в его душе расцвело давно забытое чувство – чувство абсолютного единения. Гарри, словно потерянный пазл, вдруг оказался между его осколками души, связывая их в одно целое. Том чувствовал, как их магия, танцуя между разгоряченных тел, сплетается в единый узел, отдаваясь в сердце теплом, которого Том не знал с самого рождения. Чувство целостности, принадлежности, заботы – это все шло от Гарри. Гарри, который подпитывал своей загадочной силой крестражи Тома и его самого, пытаясь соединить их в человека, которым Том давно перестал быть. Но сейчас, купаясь в этом чувстве, он сильнее всего желал никогда его не забывать. Общий стон сильнейшего оргазма разорвал минутное наваждение. Том, не сдерживаясь, толкнулся в Гарри последний раз, доводя и его, и себя до крайней точки удовольствия. Белесые брызги окрасили ягодицы Гарри, но тот, кажется, был совсем не против. Он, не сводя глаз с Медальона и Кубка, нарочито медленно слизал капли спермы, упавшие ему на губы. Кубок, хмыкнув, наклонился, проведя языком по испачканным щекам. – Ты такой ненасытный, Гарри, – проворковал Медальон. Он нежно погладил Гарри по голове, в очередной раз зарываясь пальцами в растрепанные волосы. Гарри машинально прильнул к ласке, прикрыв глаза. – И, кажется, наша душа разделяет твое настроение. Медальон усмехнулся, подбородком указав на снова вставший член Тома. Риддла это нисколько не смутило. Он не мог оставаться спокойным, когда перед ним лежал такой разнеженный, расслабленный Гарри, которого хотелось доводить до исступления своими прикосновениями, ласками и заботой. Но, кажется, у Гарри был другой план. Встрепенувшись, он развернулся лицом к Тому и потянул его к себе за плечи, повалив на кровать. Его губы с жадностью прильнули к губам Тома, словно он был путником в пустыне, который наконец-то добрался до родника с чистой водой. – Ты почувствовал это? – шепотом спросил он, выдыхая ему в губы. Его глаза за стеклами очков светились затаенной надеждой. Том, улегшись на спину и устроив Гарри на своем животе, поднял руки, аккуратно снял очки, отложив их куда-то в сторону, а затем притянул лицо Гарри к себе, целуя прикрытые веки. Он не знал, откуда в нем была эта нежность, когда всю свою жизнь он проявлял лишь жестокость, ни разу не чувствуя при этом угрызений совести или стыда. Но здесь, держа Гарри в объятиях, ему хотелось отдать этому человеку то же ощущение заботы и небезразличия, которое минуту назад подарил ему Гарри. Это было необъяснимо. Это было несвойственно ему. Но в эту минуту он не желал ничего сильнее. – Да, – просто ответил он. Только сейчас он заметил, насколько напряжены были плечи Гарри в ожидании его ответа. Но как только он услышал простое подтверждение, мальчишка расслабился, будто все проблемы мира свалились с него вместе с признанием Риддла, и на его лице расцвела ослепляющая улыбка, от которой у Тома перехватило дыхание. – Хорошо, – произнес он и прильнул к Тому в жарком поцелуе. Их губы сталкивались, оставляя после себя следы укусов и влаги, носы вдавливались в щеки, и весь процесс казался грязным, неупорядоченным – всем тем, что так не любил Том. Но ему было все равно. Гарри был в его руках, делясь своим теплом, своей удивительной магией, которая согревала его заледеневшее сердце. Отрываясь от поцелуя, Гарри уперся руками в грудь Тома и приподнялся, усаживаясь на Риддла, будто он был его персональным креслом. – Мне нравится, когда ты отпускаешь себя, – с усмешкой произнес Гарри. Его рука нашла член Тома позади себя. Немного приподнявшись, он пару раз провел по нему знающими движениями, а затем приставил его к своей дырочке и, прикрыв глаза, опустился на него под жадным взглядом Тома. – М-м. Когда лежишь подо мной, позволяя делать все, что я хочу. Гарри был таким узким, несмотря на то, что минуту назад Том уже трахнул его, как следует растянув. Его пульсирующий член тонул во влажном тепле, потираясь о стенки заднего прохода мальчишки, пока наконец не наткнулся на заветную точку. Гарри не сдерживался. – Да! М-м, именно там, Том. Сильнее, пожалуйста, сильнее! Он активно двигал бедрами, практически прыгая на нем. Том, обхватив его узкий таз, подмахивал ему, не смея ни на минуту отвести глаз от подтянутого тела мальчишки. На его торсе проступила испарина, а по шее стекали капли пота, которые жадно слизывал Кубок, пристроившись сбоку от Гарри. Крестраж собственнически обхватил рукой член Гарри, вызывая у Тома вспышку раздражения, а у Гарри очередной стон удовольствия. – Медальон, – в какой-то момент позвал мальчишка, наклоняясь ближе к Тому. Риддл, не понимая, чего Гарри ждет, на секунду остановился, отчего волшебник недовольно зашипел, дернув бедрами. Он потянулся к Тому и укусил его за губу, отвлекая его, пока Медальон пристраивался сзади. Крестраж обвел задницу Гарри руками, шлепнул по ней, заставляя мальчишку еще больше выгнуться и ахнуть Тому в рот. Медальон медленно развел его ягодицы – и в этот момент Том понял, чего Гарри хотел. Мальчишка шепнул какое-то заклинание, и Том почувствовал, как стенки внутреннего прохода Гарри немного расширились, при этом оставаясь такими же тесными. Медальон выглянул из-за плеча Гарри, занятого теперь голодным поцелуем с Кубком, подмигнул Тому, а затем медленно, с осторожностью проник в его анус. Том не сумел сдержать животного рыка, когда оба их члена – Тома и крестража – потерлись друг о друга, заполняя все естество мальчишки на максимум. Гарри задрожал в их руках от переполняющего его удовольствия, и насадился на оба члена, позволяя Тому и Медальону двигаться в нем в унисон. Его голова откинулась на плечо Медальона, и Кубок тут же прильнул к его шее, нагло положив руку Гарри себе на член. Медальон жадно обхватил Гарри за подбородок, впиваясь губами в припухлые губы мальчишки, а затем к ним присоединился Кубок, бесцеремонно вторгаясь в пылкий поцелуй, перехватывая язык Гарри и поглощая его громкие стоны. Гарри находился почти на грани, цепляясь за остатки разума и растворяясь в ощущениях, пытаясь не расплавиться под напором губ обоих крестражей, захвативших его рот. Отголоски его чувств, которые доходили до Риддла через невидимую связь, объединившую все его крестражи, пронзили Тома своей интенсивностью и искренностью. Наполненность. Защищенность. Полноценность. Гарри чувствовал то же, что чувствовал сам Том. Что чувствовали Медальон и Кубок, и чем насыщались Дневник и Кольцо, пусть они и не были сейчас в прямом контакте с Гарри. Но Гарри не был им. Он был недостающим элементом, с собственными мыслями, собственным характером. Крестражи ощущались частью Тома, но Гарри, хоть в нем и хранилась частичка его души – он знал это, хоть и не понимал пока, как это случилось, – ощущался как другой человек, равный ему, но другой. Который почему-то решил не избавляться от души Тома, а подарить ей что-то, что Том давно утратил или вовсе никогда не знал. Была ли это л... Он не смел закончить слово, пришедшее ему на ум, потому что именно в этот момент Гарри громко вскрикнул от накрывшего его оргазма, выплеснув белую жидкость Тому на живот. За ним последовал Медальон, и Том, толкнувшись еще пару раз, излился прямо в Гарри. Кубок кончил мгновение спустя, залив руку мальчишки спермой, а затем притянул его руку к лицу, медленно ее облизав. Гарри только покачал головой, закатив глаза, а затем, поморщившись, привстал, с громким хлюпом освобождая себя от обоих членов. Том задрожал от внезапного холода. Ему захотелось вернуться в тепло Гарри, но мальчишка устало вздохнул, сонно потер глаза и обессиленно упал на подушки рядом с Томом. Тот тут же притянул его к себе, и Гарри удивленно, но с затаенной радостью, скрывающейся в глубине его зеленых чарующих глаз, прильнул к его плечу, утыкаясь в него лбом. Том не смог удержаться. Он обхватил подбородок Гарри рукой и приподнял его, касаясь припухлых губ в поцелуе. Это был медленный поцелуй, почти ленивый, где их языки исследовали друг друга с осторожностью и несвойственной аккуратностью. Гарри удовлетворенно выдохнул, когда Том чуть отстранился, целуя мальчишку в лоб. – Может, еще один раунд? Том поднял голову, хмуро оглядывая Медальон, который остался сидеть на краю кровати, с жадным огоньком в глазах наблюдая за сонным Гарри. – И ты еще его называешь ненасытным? – хмыкнул Кубок. Он пристроился позади Гарри и протянул руку, чтобы обвить ею талию мальчишки, но, встретившись с предупреждающим взглядом Тома, медленно ее убрал, не забыв при этом демонстративно цокнуть и закатить глаза. – Ты жадина, Волдеморт. – Он устал, не видите? – рыкнул Том, прижимая Гарри ближе к груди. – И следующий “раунд” целиком за мной, если я вообще захочу приглашать вас в нашу с ним постель. Стоило ожидать, что его осколки души остро воспримут последний комментарий. – Да тебе и так сегодня больше всех перепало! – возмутился Кубок. – Вы наслаждались им задолго до меня, – огрызнулся в ответ Том. – Да если бы не мы, ты бы вообще не знал, что делать, девственник проклятый, – фыркнул Медальон. Том уже поднял руку, чтобы наслать на оба крестража какое-нибудь оглушающее заклинание (кто же знал, что он мог за минуту выбесить самого себя?), но Гарри раздраженно шлепнул его по груди. – Если не прекратите, я выставлю за порог вас всех! – Ну Гарри-и-и, – в унисон протянули все три Тома. Гарри не смог сдержать дрогнувших в улыбке губ. – Если будете хорошо себя вести, утром повторим эксперимент, – пообещал он, заметив, как просветлели лица Медальон и Кубка. – И не нужно меня делить, Том, – усмехнувшись, Гарри потянулся, целуя все еще хмурого Тома в щеку. – Они – это ты. А я весь твой. Он, конечно же, был прав. Его крестражи были частью его, его душой. Но чувство собственничества не желало отпускать его, ведь Гарри должен был принадлежать ему одному, полноценному Тому Марволо Риддлу, а не его отражениям и осколкам. Но, так уж и быть, он позволит Гарри вдоволь поиграться с ними. Ведь кто он такой, чтобы отказать волшебнику, который перевернул его душу, добравшись до ее самых темных и потаенных уголков, согрев ее своей магией и своими чувствами? Завтра он добьется ответов на свои вопросы. Завтра он приблизится к тому, чтобы подтвердить все свои догадки насчет Гарри. Возможно, он придумает, как избавиться от крестражей, не жертвуя идеей бессмертия, чтобы единолично наслаждаться привязанностью Гарри. А пока… – Ты прав, Гарри. Ты мой, – шепнул он, обнимая Гарри как можно крепче. Отпускать свою главную находку он не планировал ни завтра, ни через неделю, ни через годы и даже ни через вечность.

***

Легкий ветер и звук внезапно скрипнувшей двери вывел Гарри из умиротворенного сна. Осторожно потянувшись, он приоткрыл глаза, сталкиваясь лицом к лицу с Томом Риддлом. Лордом Волдемортом. Еще не совсем монстром, но уже не тем юношей, которого он когда-то встретил в Тайной Комнате под землей Хогвартса. Том Риддл был красивым мужчиной с тонкими чертами лица, бледной аристократической кожей и всегда холодным взглядом, который мог заставить любого содрогаться от липкого ощущения страха. Том смотрел на людей, как на нечто недостойное его самого. Всегда со снисходительной усмешкой, всегда с презрением. Гарри усмехнулся. Если Том и смотрел на него подобным взглядом в их первую – для него и этого Тома – встречу, то в следующий раз в глубине его темных глаз, отливающих красным светом, плескался неутолимый голод любопытства. Он был заинтригован тем, как Гарри удалось притягивать его крестражи снова и снова. А затем он заинтересовался не только магией Гарри, но и им самим. Пусть, возможно, пока только телом и тем чувством, которого Том никогда не испытывал, но Гарри намеревался удивлять Тома и дальше, не спуская его с острого крючка. Все-таки они были заклятыми врагами, которых связывала не только общая судьба, но и общая душа. Гарри осторожно провел кончиками пальцев по носу Тома, слегка задевая губы и щеку. Позади него что-то сонно пробормотал Кубок, прижимаясь к Гарри крепче и потираясь полувставшим членом о задницу Поттера. Гарри подавил зарождающийся стон, ответно прижавшись ягодицами к паху Кубка. Его левая нога слегка дернулась, но ее успокаивающим бессознательным жестом погладил спящий Медальон, который устроился в ногах Гарри, мягко прижимая к груди ступни волшебника. Наслаждаясь теплом, которым согревал его клубок из Риддлов, Гарри не сразу заметил, как за ним с подоконника наблюдала пара желтых кошачьих глаз. – Думаешь, у меня получится, Арчи? – тихо спросил Гарри, прижав голову к груди Тома. Его сердце стучало размеренно и умиротворенно. – Не называй меня этим глупым именем, Мастер, – по-кошачьи фыркнул книззл, махнув хвостом. – Прости, о, господин Смерть, – Гарри прикусил губу, чтобы не засмеяться. – Но ты сам выбрал эту форму, чтобы присматривать за мной. – Да, и теперь жалею об этом. Дурацкие кошачьи привычки! – Смерть распушил усы, издав недовольный мявкающий звук. – Сколько я уже мышей переловил из-за дурацких инстинктов? И мне надоело, что леди Малфой таскается сюда почти каждый день! От ее тисканий у меня вся шерсть повыпадает. – Это была твоя идея натравить на меня Тома через Малфоев! – закатил глаза Гарри на очередное нытье. Для Смерти Арчи был ужасно ворчащим существом. – И она сработала, – самодовольно заявил кот. – Даже лучше, чем я предполагал. Крестражи без ума от тебя, Мастер. Гарри согласно замычал. Их план был до ужаса прост: открыть “Бюро волшебных находок”, украсть у Тома из-под носа крестражи (Смерть находил особое удовольствие в развеивании любых хитросплетенных заклинаний, которые накладывал на свои тайники Риддл), а затем просто их… очаровать? Медальон сразу понял, кто такой Гарри. Он почувствовал частичку души в его шраме, частичку, которая жила вне постоянного холода, хранящегося в его неизменном сосуде. Ощутив то тепло, которым впервые окружил его Гарри, Медальон больше не захотел его отпускать. Как и Кубок, которого Смерть принесла следующим. Сгорая в объятиях этих двоих, Гарри решил, что пришло время открыться Тому. Открыться тем способом, который он не сможет просто откинуть или забыть. Слова могли соврать, воспоминания можно было подделать. Но акт истинного доверия – акт соития в едином порыве взаимного желания, которое рождало искренность и чувства – это было невозможно проигнорировать. – Мне следует принести завтра Дневник и Кольцо? – Смерть медленно моргнул, окидывая Поттера в компании Риддлов хитрым прищуром. Гарри вздохнул. Эти версии Тома были немного моложе Гарри. Еще школьники, они могли быть буйными и взрывными, но, возможно, под присмотром самого Тома, он бы мог с ними совладать и поставить на место. – Возможно, – лениво улыбнувшись, решил Гарри, но затем его брови нахмурились в легком беспокойстве. – Ты правда веришь, что у меня получится их удержать? Соединить вместе, как сегодня, чтобы они никогда не чувствовали себя потерянными и одинокими? Смерть загадочно сверкнул желтыми глазами, в которых плескалась мудрость древнего могучего существа. – Если не ты, Мастер, я не знаю, кто еще мог бы быть способен на это. Гарри медленно кивнул, с ответом Смерти признавая, что ему никогда не уйти от судьбы с ее причудливыми перипетиями и испытаниями, которые она с завидной регулярностью насылала на Поттера. Но здесь, лежа в коконе теплых рук Тома, он впервые подумал, что может с легкостью с этим смириться.