Себе помоги для начала

      Сотни лет путешествий, тысячи посещенных миров и десятки тысяч собранных историй разнейших личностей. Казалось, я становился другом любому, с кем заговаривал, но во мне кроются сомнения, была ли это дружба. Я могу сказать об их личности многое: от их любимого цвета до психологических проблем, но лишь единицы желали узнать что-то обо мне. Да и тем моих кротких ответов хватало для удовлетворения любопытства. Я никогда не думал о себе, да мне и незачем было, я ведь всегда был занят. Занят спасением миров, решением чужих проблем, выживанием в новых условиях и стоило всё уладить, как я мгновенно исчезал в других мирах и цикл начинался заново. Может было что-то в том, что я не помнил ничего, кроме своего имени и не имел при себе ничего, кроме любимых очков и шарфика, которые словно стали частью моего тела вместе с остальной одеждой. Я никогда не променял бы эту свою идентичность, чтобы хоть что-то во мне оставалось неизменным. Пусть я сменю миры, окружение, я не хочу потерять себя.       А кто этот "я"? Просто удобный попутчик, который появляется тогда, когда нужен, и исчезает раньше, чем успевает стать по-настоящему близким. Иногда мне кажется, что я — это лишь отражение чужих ожиданий. В каждом мире от меня ждали чего-то: где-то героя, где-то помощника, где-то безмолвного слушателя. Я подстраивался так легко, что со временем перестал понимать, где заканчивается роль и начинаюсь я. Может поэтому мне никогда не задавали вопросов: зачем интересоваться состоянием инструмента, который исправно работает. Если отбросить ожидания других, останутся мои чувства. Чувство усталости после долгих дорог, тихую радость, когда удавалось спасти кого-то, кто уже не верил в спасение. Эти чувства были настоящими, даже если никто их не замечал. Значит ли это, что и есть я настоящий?

***

      Когда я появлялся в новом мире, проходило какое-то время, за которое я осваивался и понимал, что происходит вокруг. Как и всегда, я оценил условия выживания и побродив, выбрал место проживния. Я появился в небольшом городке и поселился на самой его окраине, на границе с лесом и полем.       Прошли считанные дни, за которые я освоился здесь: построил небольшой дом, изучил местную валюту, обзавелся источником пропитания. Но больше здесь ничего не происходило. Я мельком слушал обсуждения других людей, читал любые новости и объявления, в этом месте не происходит вообще ничего: хоть бы собачка потерялась, но нет.       Мир, в который я попал на этот раз, был другим. Не в смысле, что все до этого были одинаковые — пейзажи менялись всегда: были и средневековые замки, и высокотехнологичные машины, и совсем сказочные миры. Этот же мир был другим иначе. Здесь даже воздух казался спокойным, как будто весь мир задержал дыхание. Я бродил по улицам, глядя на лица людей. Они шли мимо, словно не видя меня, занятые своими делами. Их мир жил сам по себе. Я пытался говорить с ними, но слова мои были пусты — не потому что я их не понимал, а потому что они не нуждались в понимании. Здесь никто ничего не ждал: ни спасителя, ни советчика, ни молчаливого спутника. И впервые за сотни миров я ощутил странный холод: ощущение ненужности.       Я зашел в торговый центр, и ненароком увидел себя в отражении: обычный я, темные очки, клетчатый шарф, белое пальто. Моя одежда словно часть моей личности, и без них мир казался резким, незнакомым. Шарф соскользнул с плеча, и я почувствовал, как исчезает часть себя. Мне стало страшно — не за жизнь, не за тело, а за то, что потеряю эту крохотную искру идентичности, которую хранил веками, переходя от мира к миру. Я никогда не думал о том, что могу быть просто лишним, что могу остаться здесь, просто существовать без цели.       На следующий день, проснувшись, я увидел уже привычную улицу из окна, где никто не спешил. Я шел по комнатам, и каждый звук — скрип пола, шорох одежды — казался слишком громким. Впервые я слышал собственные шаги не просто как фон, а как сигнал моего одиночества.       Я тщетно пытался найти занятие. Прогулки по городу не приносили радости. Я подошел к рынку, где продавцы торговали заморскими пряностями и почувствовал нечто, названия чему прежде не знал. Зависть. Зависть к ним, потому что у них был мир, где они были нужны самим себе, где их действия не зависели от ожиданий кого-то извне. Я вспомнил тысячи лиц, которые встречал раньше, и понял: все они хотели мою помощь, но никто — меня. Никто не хотел смотреть внутрь, где я живу, где мое «я» прячется за очками и шарфом.       Прошли недели, и я начал говорить сам с собой, пытаясь услышать собственный голос, который не отражал ожиданий других. «Кто ты?» — спрашивал я. Но ответы не приходили. Только ощущение пустоты и тусклый свет факела в углу комнаты. Я понял, что могу остаться здесь. Без всякого героизма, чужих надежд, просто.. Я.       Первый раз за все время я позволил себе почувствовать скуку. Это было странно и достаточно тяжело. Никто не звал меня вперед, никто не нуждался в моем вмешательстве. Я попытался помочь старому мужчине перейти дорогу — он прогнал меня. Я пробовал говорить с прохожими, но они лишь оглядывали меня. Все вокруг жили сами по себе, и я стал словно кость в горле.       Тогда впервые пришла настоящая тишина. Не та, что сопровождает одиночество в чужом мире, а глубокая, плотная тишина, где словно нет ни прошлого, ни будущего. Только настоящее. Я сидел в парке и смотрел на город. У меня не было никаких дел и я.. Я просто был здесь.       Прошло невесть сколько времени с прихода в этот мир. В тот момент мне казалось, что я схожу с ума, но сейчас я начал замечать вещи, о которых раньше и не думал: как свет играет в луже после дождя, как птицы собираются в стаи, как кот перебегает улицу и исчезает в переулке. Теперь эти мелочи стали моим миром и впервые я решил, что быть собой тоже можно научиться.       Хотя с этим пониманием пришла и тревога. Что если этот мир — исключение? Что если моя роль в других мирах была не просто обязанностью, а смыслом существования? И если я останусь здесь, где никто не нуждается в моем вмешательстве, кто я тогда? Однажды вечером, я снова сидел в парке и наблюдал за бликами солнца в моих очках. Прежде я не снимал их без повода, только по необходимости. Это была какая-то защита от всех остальных, но в этом городе я подобен призраку, так что мне не от кого защищаться. Ко мне подошла девочка и обеспокоенно спросила, не нужна ли мне помощь. Я ошарашенно взглянул на нее - она лишь поморгала глазами. "Вы наверное очень устали, раз у вас глаза такие черные, что вы их за очками прячете," - сказала и, положив мне цветок в ладонь с очками, убежала. Я так и не понял, что это значило. Но от ее слов мне почему-то стало приятно. Возможно, быть лишним в одном мире — это не конец. Все же, я начал видеть себя, а не отражение чужих ожиданий.       Но даже в этом спокойствии осталась мысль, которая не давала покоя: если я останусь здесь, без мира, который нуждается в герое, без чужих надежд, смогу ли я сам придумать себе цель? Смогу ли я быть тем, кто нужен самому себе, не ожидая одобрения от других?       Я снял шарф, сложил дужки очков и посмотрел на уходящий закат. Впервые мне не хотелось уходить. Впервые я понял, что мой путь не обязательно связан с героизмом. Но пока солнце садилось, я знал одно: я буду искать ответ. Даже если для этого мне придется остаться здесь и быть просто собой, даже если никто больше не ждал моего появления.

***

      Иногда я пытался вспомнить, каким был раньше. Но в голове ничего не откликалось. Словно моя жизнь началась не с рождения, а с первого шага в неизвестность. С первого мира, который нуждался во мне больше, чем я нуждался в себе. И всё же, почему мне так важно не потерять эти очки, этот шарф, эту нелепую привычку помогать каждому встречному? Почему мысль о том, что однажды я могу проснуться без них, пугает сильнее, чем смерть? Наверное, потому что это единственное доказательство того, что я существую. Я не помнил своего прошлого и не знаю, есть ли у меня будущее. Но пока я иду дальше, пока кто-то снова просит о помощи, у меня есть причина продолжать. И всё же одна мысль не даёт мне покоя. Что будет, если однажды я окажусь в мире, которому не нужен герой? И останусь там… только собой.