Деревянное сердце

      Сознание прояснялось с большим трудом, воспоминания смешивались с грохотом били в голове, вызывая ужасный звон в ушах. Трасса, машина, авария и…. что было дальше? Где-то вдалеке раздавались голоса, не знакомые, размытые, что произошло? Где он? Где Хаширама?.. Хаширама! Волнение, словно хлесткая пощечина, заставило прийти в себя как можно быстрее.       – Хаши!.. Хаширама!.. – Мадара прохрипел чужое имя, так громко, насколько вообще был способен. От резких движений тело пронзила ужасная боль, волнами распространяясь по всем мышцам. Страх и паника отразились дрожью в руках, где-то со стороны раздался громкий раздражающий писк, перекрывающий звон в ушах и чужие голоса.       Чья-то рука аккуратно опустилась на грудь Учиха заставляя того лечь на место и от чего-то Мадара поддался, позволяя уложить себя обратно на подушку схватившись за чужую руку обоими ладонями. Паника никуда не ушла, и он с надеждой и дрожью в голосе, отчаянно прохрипел:       – Х-хаши это ты?.. – но в ответ лишь молчание, рука в ладонях, прохладная и жесткая, казалось такой родной, это точно он, Мадара был уверен в этом!       – Мадара-сама, спокойнее! Вам нужно успокоится, да это Хаширама, – заботливо сказал женщина, где-то справой стороны от Учиха.       – Хаширама… почему ты молчишь? – говорить было трудно, горло не болело, но слова Мадаре давались тяжело, он ужасно устал, направив все свои силы в руки, отчаянно цепляясь за родного человека, которого до сих пор не мог увидеть. – Что со мной? Почему я…. Не вижу…. – Мадара сильнее сжал руки, будто еще мгновение и все исчезнет, будто Хаширама вот-вот пропадет, ведь тот все еще продолжал молчать.       – Мадара-сама, вы помните, что с вами произошло? – женщина медсестра (или же врач) говорила не спеша, судя по шуршащему звуку что-то пролистывая. Мадаре же стало чуть спокойнее, дыхание начало выравниваться и страх стал постепенно пропадать, рука в его ладонях не собиралась отстранятся, наоборот, Хаширама положил вторую руку на плечо Учиха, успокаивающе поглаживая.       – Мы ехали в машине…. – не уверенно начал Мадара, сосредоточившись на воспоминаниях. – Хаши… рассказывал про свой новый проект… потом… – голова до сих пор болела, не давая увидеть четкой картины произошедшего, казалось, все было кошмаром, который ускользал из памяти, при этом не отпуская до конца. – Что-то… я помню свет и потом… грохот… такой громкий.       – Да, вы попали в аварию, это хорошо, что вы смогли это вспомнить! – Голос женщины стал мягче и радостней? – Значит мозг не поврежден, есть сотрясение, но это нормально.       – Почему я не вижу? – Мадара чувствовал, что на глазах у него что-то намотано, скорее всего бинты, но он боялся проверить, все еще крепко держась за руку дорогого человека. Который до сих пор не сказал ни слова, ничего, ни слов любви, ни слов поддержки, лишь ободряюще поглаживал по плечу и держал руку у сердца пациента. – Хаши, почему ты молчишь?!       – Мадара-сама он… повредил гортань, к счастью не смертельно, но голосовые связки были повреждены, – голос медсестры стал тяжелее, казалось, ей самой тяжело проговаривать слова. – Вам стоит отдохнуть, ваш лечащий врач в данный момент на операции, он зайдет к вам сразу после нее и все объяснит. Я же могу сейчас сказать лишь то, что во время аварии вы получили несколько серьезных травм….       – Ты... главное ты жив, Хаши, все будет хорошо…. Его голосовые связки получится восстановить? – Мадара заботливо погладил парня по руке, стараясь говорить нежно и хоть как-то ободряюще. Учиха самому было тяжело, но сейчас было важно донести до любимого, что, несмотря ни на что, Мадара будет рядом. От чужих слов по руке Хаширамы пробежалась легка дрожь, от чего пациент не смог сдержать улыбки.       – Я… кхм… я думаю это будет возможно восстановить… со временем, – медсестра, не ожидавшая такого вопроса, не сразу нашлась с ответом. – Но сейчас речь идет о вас, жизни Хаширамы-сама ничего не угрожает.       Мадара понимающе кивнул, все это время он смотрел куда-то левее, надеясь, что смотрит именно на него, на человека, смерть которого он бы не смог пережить.       – Да… хорошо, это очень хорошо… так, что вы говорили про меня? – Учиха повернул свою голову обратно к медсестре, былой тревоги уже не осталось, страх тоже исчез. Хаширама жив и судя по всему относительно здоров, раз он смог прийти к Мадаре, а на его ладони нет ни царапинки, Учиха лишь мог гадать сколько именно он был без сознания.       – Перелом ноги, трещина в бедре и в паре ребер, но к счастью позвоночник не пострадал, ваши руки тоже, пришлось лишь наложить несколько швов. Но больше всего пострадала ваша голова, были опасения, что будут повреждения мозга, но похоже этого удалось избежать, однако вам в глаза попало несколько осколков.       – Мои глаза… я ослеп?! – Мадара снова встрепенулся, но рука Хаширамы снова уперлась в его грудь и Учиха тяжело выдохнул, чтобы вернут себе спокойствие. – Простите… это… излечимо?       – Вам не за что извинятся, вы очень хорошо держитесь, для того, кто пережил такую аварию, – даже не видя женщину, Мадара по интонации голоса чувствовал ее ободряющую улыбку. – Я не смогу сказать точно, это вам предстоит обсудить с хирургом, сейчас ваш врач на операции, так что вам стоит отдохнуть.       Новости были тяжелыми, если бы Мадара сейчас был один, он бы не справился. Сломался бы, как сломался много лет назад. И вот снова, Хаширама стал его спасением, его опорой, которая держала его в уравновешенном состоянии.       – Мы справимся с этим! – Уверенно прохрипел Мадара, постаравшись снова улыбнуться и повернуться в сторону, где стоял любимый человек. – И с моими глазами, и с твоим голосом, так ведь? Всегда справлялись….       Рука Сенджу переместилась с плеча к рукам Учиха, взяв их теперь обоими ладонями, подтверждая слова Мадары, чему он был ужасно рад, он понимал Хашираму даже без слов, это не могло не радовать.       – Хаши, ты ведь побудешь со мной еще немного? – ответом на вопрос стало то, что Хаширама аккуратно сел на край кровати, продолжая держать Учиха за руку, пока тот снова не уснул.

***

      В следующий раз сознание вернулось намного проще, Мадара чувствовал, что даже смог набраться сил, правда боль в теле так и не ушла. Но что радовало еще больше, так это чужая рука, державшаяся за него.       – Хаши, врач еще не приходил? – Тихо спросил пациент, боясь потревожить теплую атмосферу, – Ох, прости…. забыл, надо придумать как общаться, пока ты не можешь снова говорить, или пока я снова тебя не увижу.       В ответ лишь два похлопывания по руке, от чего на Учиха появилась теплая улыбка.       – Хорошая идея, два раза это «да», один «нет»? – и снова два хлопка, после которых Хаширама убрал руку, послушался какой-то шорох и тихий хлопок от двери палаты, от которого у Мадары в груди появилась тревога, иррациональный страх, что Хаширама ушел и больше не вернется, хоть Учиха и понимал, что тот скорее всего ушел за врачом.       Мадара не знал сколько прошло времени, по ощущениям казалось, что прошли часы, хотя это скорее были лишь минуты, снова щелчок дверного замка и несколько пар шагов.       – Рад, что очнулись так скоро Мадара-сама, меня зовут Ашура Сарутоби, как себя чувствуете? – Голос врача был достаточно звонким, полным жизни, хоть и с ноткой усталости.       – Думаю лучше, чем могло бы быть, боль в голове, мышцах, костях, думаю у меня только одно место не болит, – фыркнул пациент, услышав, как кто-то садится на стул, с тихим скрипом двигая его ближе к кровати, потому Мадара, уже инстинктивно потянулся рукой к этому человеку, снова крепко хватаясь за чужую ладонь. – Как давно я здесь?       – Уже три недели, – спокойно ответил мужчина, пролистывая бумаги.       – Хашираму тоже вы лечили? Он сможет восстановить свой голос? – Ашура тихо вздохнул, дав свой ответ лишь через минуту.       – Да, вашему парню повезло больше, его не сильно зацепило при аварии, основной удар пришелся на вашу сторону, он очнулся уже на следующий день, думаю при должном лечении его голос вернётся совсем скоро.       – Рад это слышать, не волнуйся Хаши, я выучу язык жестов если это понадобится, – Учиха тихо прыснул, погладив руку дорогого человека, после чего снова вернул свое внимание к врачу. – Так, что на счет меня?       – Ваши глаза были повреждены осколками, операция по удалению инородных частиц прошла успешно, но повреждения очень серьезные, шанс восстановления…. Тридцать процентов. – Голос врача стал тяжелым, новость действительно не самая приятная, улыбка пропала с лица Мадары на пару минут, воцарившееся в комнате молчание сильно давило на уши, принося вместо спокойствия тревогу.       – Я…. – Договорить Мадара не смог, горло будто сдавило. Тридцать процентов! Учиха не был уверен, что зрение будет на том же уровне, что и раньше, после лечения. Он же…. Теперь обуза, что же будет, когда он встанет на ноги? Когда вернется домой? Что будет с его работой? С их свадьбой?… Ответом стала сжавшаяся сильнее прохладная рука Хаширамы, напоминая, что он все еще здесь и рядом, не оставит даже такой балласт, от чего на лице Мадары снова появилась улыбка, не такая широкая как была, но не менее счастливая. – Самое главное, что я и Хаширама живы, у меня еще есть эти тридцать процентов, так что сделаем все, чтобы в них попасть, какой наш дальнейший шаг Ашура-сан?       – Хах, я очень рад это слышать, такой настрой лишь приближает нас к успеху, – решительно сказал Ашура, будто этот тяжелый путь предстоит ему самому. – Сейчас вам важно восстановится, ваш иммунитет сильно ослаблен, мы переведем вас в новую палату через пару дней и начнем восстановление. Ваша нога почти зажила, так что ваша обязательная программа - это прогулки и правильное питание, потом будем смотреть по ситуации! Мы проведем вам пересадку хрусталика в ближайшее время, сразу скажу, что в вашей ситуации, даже после интенсивного восстановления такая операция будет опасна, вы можете полностью лишится зрения.       Мадара не прерывал, слушал внимательно, улавливая каждое слово, ведь от них зависела его жизнь и жизнь Хаширамы. Остаться слепым до конца жизни не хотелось, но вряд ли иной вариант даст нужный результат.       – Что если не делать операцию?       – Думаю, при должном лечении вы сможете видеть, но лишь размытые пятна, если говорить точнее, частичная слепота, – спокойно ответил Ашура, отложив блокнот с записями в сторону.       – А если операция пройдет успешно?... – с надеждой спросил Мадара и крепче сжал ладонь Хаширамы, неужели они всегда были такими прохладными?       – Если все пройдет хорошо, видеть вы будете, но операция совсем новая, так что это большой риск, – ответ вполне устроил Мадару, он повернул свою голову в сторону, пытаясь хотя бы представить улыбающегося Хашираму.       – Хаши, я понимаю, что тяжело будет нам обоим, но я готов рискнуть, но если ты не готов, то я пойму и не буду рисковать, что думаешь?.. Стоит ли согласится на операцию? – Мадара понимал, что у него есть лишь один шанс из трех, вернутся к нормальной жизни, не став обузой для своего партнера, но если все пойдет не так?       Два аккуратных хлопка по ладони, этот идиот хоть осознает, что может стать мужем слепца до конца своих дней? Мадара тихо усмехнулся, в этом весь Хаширама.       – Мадара-сама сейчас не обязательно думать об этом, у вас есть ещё месяц впереди, сейчас вам лучше задуматься о своем восстановлении, – Ашура говорил уже не так громко, словно боясь испортить атмосферу.       – Не волнуйтесь об этом, я пока не принимаю окончательного решения, я еще подумаю над всем этим.... – Пациент врал, это было видно по решительной улыбке, Мадара принял окончательно решение.       – Рад это слышать, я оставлю вас, но боюсь, через час у вас выходит время посещения, – Ашура тихо выдохнул, после чего не спешным шагом направился к выходу. – Я попрошу медсестру принести вам поесть, пока отдыхайте.       – Спасибо! – После того как врач вышел, Мадара притянул к себе руку Хаширамы ближе, и взяв ее двумя руками, начал кропотливо изучать, проверяя на ощупь каждый палец.       – У тебя всегда были такие прохладные руки? Как-то не замечал раньше, и кажется ты похудел? – Мадара продолжал сминать чужую руку, приходясь по сухой коже, с недавно намазанным кремом, прощупывая выпирающие костяшки и фаланги пальцев, рука казалась тоньше чем была раньше. Учиха притянул ее ближе, вдохнув знакомый и до боли родной аромат, он нежно поцеловал ее в центр ладони, – Не волнуйся, вот выйдем мы с тобой с этой чертовой больницы и съездим куда-ни будь в теплые края.

***

      На словах все было лучше, однако на деле все проходило не так радужно, хоть Учиха и говорил уверенно и складно, он ужасно волновался, что худшие ожидания сбудутся, вся его жизнь рухнет к чертям и кто знает сможет ли Мадара оправится после такого. Ему уже тяжело жить, один прием пищи кажется ужасно трудным, а что будет, когда он встанет с постели?       – У вас очень заботливый друг, – голос медсестры вывел пациента из тяжелых раздумий, они зашла в палату очень тихо, Мадара едва мог услышать ее шаги, так что он сделал предположение, что женщина достаточно миниатюрная или худощавая.       – Ужас, меня пугают люди, которые ходят так тихо, – выдохнул Мадара одарив медсестру легкой улыбкой. – Кажется в прошлый раз я не спросил вашего имени….       – О, это нормально, вы в сознании всего второй день, – тихо фыркнув она, подошла ближе. – Я принесла вам завтрак. – Мадара кивнул и поднял свои руки, позволяя медработнице, установить поднос на положенном месте – Можете звать меня Харуко.       – Очень красиво имя, спасибо большое, так, что там о моем заботливом друге? – Мадара на ощупь нашел ложку, начиная так же неуклюже искать еду, слегка марая пальцы о нее, к этому еще предстоит привыкнуть, медсестра же начала проверять показатели, тихо хихикнув.       – Знаете, родным иногда даже тяжелее, чем самому пациенту, особенно с такими травмами как у вас, у нас были опасения, что вы так и не очнетесь, но он все это яростно отрицал! – Мадара фыркнул, он даже не сомневался в Хашираме. – Если честно, никогда бы не подумала, что такой человек, может так кричать. Он казался спокойным и собранным....       – Это так, но это не удивительно, Хаширама всегда с пеной у рта будет держаться за надежду, особенно за своих родных, – Учиха уже в третий раз промахивался ложкой по рту, уже замарав свою больничную рубашку, что не ускользнуло от взгляда женщины.       – Может вам помочь? – С легкой опаской спросила та, боясь как-либо оскорбить пациента, но Мадара отрицательно закачал головой, продолжая свои потуги, все-таки Хаширама скоро должен будет прийти, он поможет переодеться.       – Не стоит, мне стоит самом научится это делать, пока зрение не вернут, вы лучше расскажите из-за чего мой дубовый столб начал этот сыр-бор?       – Это…. Как я уже говорила, на близких ложится ужасная ноша, не каждый способен вынести такие новости, кто-то опускает руки сразу, кто-то ломается спустя дни, недели или годы…. Мы не даем ложных надежд и всегда готовим как пациентов, так и их родных к реальному положению дел. В вашем случае не было иначе, мы сразу предложили вашему другу нанять сиделку, – Мадара подавился, он даже представить не мог, что такие разговоры вообще поднимались!       – Кхм… кхм… извиняюсь, немного…. Неожиданная информация, но это разумно, я бы не хотел быть мертвым грузом для Хаши, хотя я уже….       – Вам не стоит быть таким категоричным к себе, вы поправитесь, главное не теряйте настрой! – Бодро сказала Харуко, любезно приложив к руке пациента салфетку. – Да и он вас таковым не считал, приходил сюда каждый день, сидел от начала приема и пока мы не выгоняли его силой, научился ухаживать за вами, сам вас брил, подмывал, иногда даже подстригал!       – Ого… правда? – Мадара понадеялся, что его лицо не пылает сейчас всеми оттенками красного. Хорошенько вытерев свой рот и пережив приступ смущения, Учиха продолжил:       – Если честно… я понимаю, что шансы у меня не большие, я сделаю все, чтобы вернуть себе зрение, но…. Что если не получится? Что…. Обычно делают люди в таких ситуациях? Может мне стоит попросить его уйти и оставить меня? Я не хочу стать для него тяжелым бременем....       Медсестра тяжело вздохнула, она не спешила с ответом, внимательно обдумывая свои слова, попутно аккуратно поправляя капельницу.       – Не думаю, что сейчас стоит думать об этом, по крайней мере сейчас и в одиночку, я видела много похожих историй, и могу сказать точно лишь одно, сейчас вам стоит сосредоточится на себе! Как бы эгоистично это не звучало, примите его поддержку и заботу, позвольте ему пройти этот путь вместе с вами, ведь он хочет этого. К тому же, вы решительно настроены попасть в свои тридцать процентов, так что такие разговоры лучше заводить позже и не со мной, – медсестра тихо усмехнулся, да и сам Мадара не смог сдержать улыбки, кивнув ей.       – Вы правы, я не вправе решать за него, к тому же, если я вылечусь, этот разговор и вовсе не нужно будет заводить. Спасибо!       – На здоровье, мне уже следует уходить, но ваш друг….       – Парень, – мягко поправил ее Мадара, все-таки решив уточнить важность этих отношений.       – Кхм, да, извиняюсь, ваш парень совсем скоро придет, уже почти десять.       Харуко ушла так же тихо, как и пришла, Мадара же продолжал пытаться есть, пока наконец не раздался заветный щелчок и тихий стук деревянных сандалий о паркет.       – А ты легок на помине! – Усмехнулся Мадара, спешно вытирая свой рот, однако вместо ожидаемого поцелуя в губы, ничего не произошло, – Хаши, а поцелуй? – Наигранно грустно пробурчал тот, надув губы, ответом стала лишь прохладная рука, нежно взявшая слегка грязную руку Учиха, тогда-то его и настигло осознание. – Тебе нельзя из-за травмы?… Прости, я немного забыл про нее....       Рука Хаширамы постучала по тельной стороне ладони Мадары дважды, после чего отстранилась, чтобы взять в руки миску и ложку. Пациент не стал сильно сопротивляться, позволив любимому себя покормить.       – Только что разговаривал с медсестрой, – поделился Учиха, съедая очередную порцию постной каши. – Она рассказала о твоих подвигах, я конечно очень рад твоей заботе, но меня немного настораживает, что ты меня стриг, надеюсь я не обнаружу на своей голове гнездо, когда наконец увижу себя в зеркале?       Один хлопок и на лице Мадары улыбка стала шире, он не смог удержатся и взяв руку Хаширамы нежно ее поцеловал так же в ладошку, вдыхая аромат знакомого крема.       – Ты стал чаще использовать крем, на улице так холодно? Я еще заметил, что ты духи не используешь…. – Мадара намеренно придал голосу слегка обиженный оттенок, ведь он совсем недавно подарил своему суженному новый флакон его любимого аромата, не заметить который достаточно сложно, лавандово-ванильное сочетание буквально врезается в память с первого вздоха.       В ответ Хаширама освободил свою руку от теплой хватки Мадары, постучав пару раз, после чего тыкнул пальцем в грудь Учиха.       – Что это значит? – Не понимающе спросил пациент, опустив голову к пальцу, будто мог его увидеть. – Из-за меня?! Но почему?...       Пальце отлип от груди и пошел выше, аккуратно ткнув в район переносицы, едва ли задевая бинты.       – Оу, моя травма?... Это… из-за того, что у меня организм ослаблен? – Ответом стали два аккуратных хлопка, после которых Мадара понимающе кивнул. – Ну да, наверное, это разумно, аромат же очень яркий, думаю, такой точно выбил бы меня из колеи, при пробуждении. Но я думаю, что мой нос вполне готов, так что пользуйся им на здоровье!       И снова два хлопка, было очень приятно, что любимый человек рядом, но как же хотелось услышать его голос, задорный смех и ободряющие слова.       – Ты же уже лечишь свое горло так ведь? Надо будет узнать у Ашуры-сана, что там с твоими связками, честное слово, никогда не думал, что твое молчание может быть такой пыткой! Вот бы снова услышать пару твоих тупых шуток….       Рука Хаширамы так же нежно и трепетно взялась за руку Мадары, словно тот мог разбиться от неправильного прикосновения, хотя, все возможно. Учиха был уверен, что выглядит как какой-нибудь побитый жизнью пес.       – Кхм, ладно, хватит о грустном, у нас с тобой еще целая жизнь, чтобы ты успел заебать меня своими прекрасным пением, лучше расскажи, как там дела в твоей компании, твой брат хоть знает о произошедшем? – Два хлопка, от которых Мадара легонько кивнул. – Удивительно, что он еще не приперся с яростным криком о твоем лентяйстве, наверное, еще и из-за свадьбы бухтел, ты ее перенес?       Хаширама неуверенно хлопнул один раз, видимо говорить о свадьбе не очень хотел, неужели, Тобирама так сильно из-за этого ворчал, или старший Сенджу переживает, что пришлось отменить такое важное событие?       – Значит отменил…. – Тяжелым голосом проговорил Мадара, а ведь планировал перевести разговор от грустной темы, зря он завел этот разговор. Хашираме и так тяжело приходится. – Ну, раз ты говорить пока не можешь, значит оптимистом пока буду я, как бы сказал твой брат «Это наиболее разумное решение, везде должен быть баланс!». Я бы не хотел проводить грандиозную церемонию в больнице, да и слепым тоже.... Тем более первую брачную ночь!       Мадара прыснул, а Хаширама уже более бодро похлопал дважды. Посчитав это хорошим знаком, Учиха продолжил:       – Нет, я уверен, костюм сексуальной медсестрички тебе бы очень подошел, но, во-первых, тут слишком людно как по мне, а во-вторых, я бы хотел это УВИДИТЬ! Так что считай новая причина выздороветь, – последнюю часть Мадара буквально промурлыкал, снова взяв руку Хаширамы и нежно ее поцеловав уже в костяшки пальцев. – Интересно, я тоже так сильно похудел? О-о-ох, я так долго работал, придется заново нарабатывать массу….       Мадара всегда выглядел на все сто, на меньшее он был не согласен, тратя часы, усердно занимаясь в спортзале. Теперь же придется поработать сверх того, чтобы хотя бы выздороветь, не то, что вернутся к прежнему состоянию. Хаширама лишь успокаивающе похлопал по Учиховскому плечу, этот то засранец всегда выглядел шикарно, хоть и были трудности с набором мышечной массы, о которых тот не волновался.       – Ты давай меня тут ободряюще не хлопай, вот выберусь я из больнички и устрою нам марафон на полгода, я намерен выглядеть сногсшибательно, стоя у алтаря! – Фыркнул Мадара, потянувшись к Хашираме, надеясь нащупать его и потрепать по волосам. Рука уткнулась в мягкую ткань на груди Сенджу, после чего он хотел было поднять ее к чужой голове, но возлюбленный не позволил мягко ее перехватив.        – Что такое? – обеспокоенно спросил Мадара, позволив опустить свою ладонь, которую Хаширама сжал чуть сильнее, начав нежно проводить большим пальцем по выпирающим костяшкам. – Ох, Хаши, тебе…. Пришлось отстричь волосы?       Два хлопка.       – На сколько сильно? До плеч?       Один хлопок.       – Короче?       Снова два, однако следующий вопрос Мадара задать не решился, новость была очень тяжелая, неужели из-за травм, Хашираме пришлось… побриться?       – Хаши… мне так жаль…. Ты…. Они же…. – Хаширама мягко прервал Мадару, притянув ладонь Учиха к лицу и оставив мимолетный поцелуй на тыльной стороне. – Ты прав, главное ты жив, а волосы вырастут, нам спешить не куда, можем подождать пока отрастут и потом устроить торжество, или может парик?       Со стороны Хаширамы послушался обрывистый выдох, видимо он усмехнуться, от чего и Мадара не смог сдержать улыбки, да, все еще впереди, им не куда спешить.

***

      – Вот так… теперь никаких тяжестей и бега, только лёгкие прогулки на свежем воздухе, – одобрил Ашура, слегка хлопнув рукой по колену пациента, после чего отложил снятый гипс чуть дальше.       – Ну конечно, я же все это время железо тягал, – саркастично ответил Мадара, проведя рукой по слегка пыльной коже на своей ноге, с радостью отмечая, что теперь наконец может прочесать ногу как следует. – Хотя с вашим питанием вряд ли вообще получится набрать массу. Может вы хотя соль начнёте добавлять в блюда?       – Я подумаю над этим, но пока не могу гарантировать, что ваш желудок это перенесет! – Врач слегка отодвинулся от кровати, скользнув стулом на колесиках по паркету с лёгким, неприятным скрежетом.       – Ашера-сан, можете рассказать мне о Хашираме? – Врач остановился на секунду, после чего продолжил шуршать листами рабочего журнала, пока Мадара с лёгким нетерпением ожидал ответа на вопрос. – Я волнуюсь за него, но боюсь спросить лишнего....       – Я понимаю ваши опасения, но могу заверить вас, что он в норме, к я не могу раскрыть детали его травмы и лечения, ведь вы еще официально не расписались! Ну конечно, юридические издержки, Мадара прекрасно понимал это, будучи действующим адвокатом, но как же хотелось узнать больше. Такие мелочи, но все равно ставят палки в колеса.       – Но может вы хотя бы расскажите, как он сейчас выглядит? Я недавно… хотел поцеловать его в губы, но он не дал это сделать, я думал, что травма коснулась только его горла, да и когда он поцеловал мою руку, я не почувствовал чего-либо… не обычного, – Учиха говорил с лёгким беспокойством, пытаясь отвлечь себя массажем затекшей ноги, нужно срочно прогуляться. Врач же с ответом не торопился, это показалось странным, хотя возможно он просто беспокоится о своей карьере. – Не волнуйтесь, ни я, ни Хаширама не намерены подавать на вас в суд. Просто я хочу знать о состоянии дорого мне человека, а в моем положении сделать это достаточно проблематично.       – Я понимаю вас. Спасибо за добрые слова, я просто думаю, как объяснить помягче. Пока проходит его лечение лучше пока воздержаться от поцелуев, особенно глубоких, – Ашура говорил спокойно, хоть в голосе и чувствовалась нотка напряжения. Удивительно, Мадара бы никогда не подумал, что, потеряв зрение, начнет замечать такие мелочи.       – А… что на счёт его внешности? Он, как и я долго отращивал свои волосы и в отличии от меня, о них он заботился очень тщательно, не ужели пришлось все это состричь. И раз у Меня была травма головы, то почему мои волосы целы? – Мадара не торопился прощупывать свою голову, боясь потревожить травму, но не заметить собственной шевелюры было невозможно.       – Все из-за характера травм, у вас мы потревожили лишь небольшой участок головы, основная часть удара пришлось по вашей лобной части, так что состричь пришлось лишь челку, но у него все… было чуть сложнее. Волосы зажало между обломками машины, так что, чтобы вытащить его для оказания скорейшей помощи – спасателям пришлось их срезать. – Ашура отложил блокнот на стол с легким стуком, Мадара бы не обратил на это внимания раньше, но сейчас все звуки казались в разы громче. Учиха замолчал, переваривая полученную информацию, образ всплывший в голове разрывал на части, от чего пострадавший жалел, что в тот момент не мог сделать ничего, чтобы защитить любимого человека.       Щелчок и в палате раздался уже другой звук, очень ожидаемый, тихий стук деревянных сандалий о паркет. Мадара не смог удержать теплой улыбки, сразу же повернув голову в нужную сторону, молча встречая гостя.       – Добрый день, Хаширама-сама, извиняюсь за задержку, – Ашура поднялся со своего места, чтобы поприветствовать вошедшего, после чего направился к выходу с лёгким шарканьем резиновых тапок. – Оставлю вас наедине, если вздумаете прогуляться сегодня, то должен вас предупредить, не спешным шагом в приделах больницы!       Ответа не последовало, однако уже через секунду раздался щелчок закрывшейся двери, после чего Хашиарам наконец подошёл к Учиха ближе, позволив ему утянуть себя в объятия. Вернее, Мадара сидя на кровати крепко обнял Сенджу, прижавшись ухом у его груди, пока сам гость, мягко уложил руки на плечах возлюбленного. Аромат лаванды и ванили мягко заполнял лёгкие, наполняя сердце приятным чувством тепла и счастья.       – Я так рад тебя слышать, – тихо сказал Мадара, вслушиваясь в стук чужого сердца, он был слегка взволнованным, что слепец почитал хорошим знаком. – Знаешь, потеряв зрения я стал намного лучше слышать. Никогда не думал, что простые вещи могут быть такими громкими, я даже слышу, как ты перелистываешь страницы, ты начал читать новый роман?       Хаширама аккуратно похлопал по чужому плечу дважды, на что Мадара усмехнулся и продолжил, начав слегка поглаживать любимого рукой по боку, подмечая, что даже через ткань широко пояса, чувствует, как выпирают чужие кости.       – А ещё я слышу, как ты стучишь по клавиатуре ноутбука, на самом деле достаточно умиротворяющий звук, хотя я не удивлен, что твой младший брат заставил тебя работать даже в таких обстоятельствах. – Слегка отстранившись, он оставил свои ладони на чужой талии, чтобы после провести ими выше, очерчивая грудную клетку Хаширамы, вызывая у того лёгкую дрожь, когда же Сенджу попытался отстраниться Мадара не позволил, взяв того за руку и притянув обратно ближе. – Не волнуйся Хаши, я не собираюсь делать ничего непристойного, хотя признаться честно, очень хотелось бы, я… просто хочу осмотреть тебя, можно?       Хаширама тяжело вздохнув, подумал с минуту, после чего встал ближе. Мадара же широко заулыбался, вернув руки на грудь, стал очерчивать ладонями воротник юкаты, поднявшись выше он не решился прикоснуться к шее, потому сразу перешёл на плечи, по ним не спеша сполз к рукам, за которые крепко взялся. Притянув правую руку, он оставил на ее костяшках лёгкий поцелуй, после чего тихо выдохнул:       – Ты так похудел…. Да, я знаю, что уже говорил это. Но по рукам было сложно сказать, а сейчас обнял тебя и…. Ты как будто стал меньше. Прости, что заставил тебя так сильно поволноваться за меня. Надеюсь сейчас ты нормально питаешься? – Хаширама ответил двумя лёгкими похлопываниями, на что Мадара облегчённо выдохнул и продолжил уже более бодро. – Это хорошо, а меня тут кормят ужасно постной и мягкой едой. Я же уже неделю как в сознании, почему нельзя нормально меня покормить, я бы с радостью съел бы сочного стейка или острых куриных ножек!       Хаширама тихо прыснул, после чего ответил одним хлопком.       – Да-да, я помню, пока нельзя. Но вот как только меня от сюда выпустят мы устроим праздник живота! Хотя ты просто обязан помочь мне пронести сюда пиццу! Я же умру от этих каш! – И снова глухой смех, Мадара был очень рад, что, хотя бы так, смог развеселить любимого. – Ну ладно. Гипс снят, ногу я уверен, расчесал до красных линий, так что вперёд на прогулку!       Хаширама помог Мадаре аккуратно встать, после чего подставил ему свой локоть, Учиха было немного неловко, ведь это обычно он подставлял свою руку во время прогулок, но сейчас ему действительно не помешает опора. Идти было ужасно не удобно, казалось, пациент учился заново ходить. Восстановленная нога, чувствовалась инородно, собственный вес казался слишком тяжёлым, а пол слишком твердым.       – Чувствую себя стариком, – пробурчал Мадара, старательно вышагивая каждый метр и крепко держась за чужой локоть. – Надеюсь в старости с моими ногами все будет нормально…. Ужас, я, наверное, выгляжу ужасно нелепо, Ашура-сан рассказал, что пришлось отстричь мою прекрасную челку! Надеюсь бинты хоть немного закрывают этот позор….       Хаширама заботливо похлопал дважды по руке Мадары, то ли пытаясь успокоить, то ли отвечая на вопрос.       – Знаешь, я тут задумался, на счёт твоего нового проекта, конференция по нему же должна состояться совсем скоро, неужели наш нелюдимый Тоби-чан будет выступать за тебя? – Мадара усмехнулся, вспоминая как упомянутый Сенджу в последний раз выступал в школьной постановке играя роль статуи. Хаширама же похлопал дважды, подтверждая догадки Учиха. – Оооо, я бы на это взглянул. Наверное, замрет на сцене, как олень при свете фар! Ну… или начнет спорить с инвесторами и просто завяжет драку….       Мадара громко захохотал, представляя, как белое чудо стоит посреди огромной сцены, собирая всю волю в кулак, чтобы представить инвесторам масштабный проект, над которым они с Хаширамой трудились последний год.       – Он кстати ко мне заглянуть не хочет? Я уже неделю в сознании, а он даже поздороваться не заскочил. Я конечно понимаю, что у нас с ним «тяжёлые отношения», но мне ужасно не хватает собеседника, это не в твой огород камень. Просто ужасно хочется с кем-нибудь пособачиться. С тобой мне хочется лишь понежиться, уснув в теплых объятиях, а грубить Ашуре-сану или Харуко-сан очень не хочется. – Хаширама понимающе похлопал дважды, значит скоро можно ждать визита младшего Сенджу. Мадара действительно соскучился по нему, как бы альбинос не воротил от него свой нос. Кончено, иногда младший брат Хаширамы бесил, но Учиха знал, что на этого человека можно положиться. Хотя он был слегка обижен, что такой отменный и надёжный человек не взялся за организацию их с Хаширамой свадьбы. – Ну вот и отлично, пошли обратно, я уже устал….

***

      Младший Сенджу навестил Учиха на следующей же день. Постучав в дверь трижды и не дождавшись ответа, альбинос не торопясь зашёл в палату, однако слишком далеко проходить не стал, оставшись у стены рядом с выходом.       – И тебе не хворать, – пробурчал Мадара, однако на лице появилась легка улыбка, он был уверен, Тобирама как обычно скрестил руки на груди и недовольно облокотившись о стену, смотрит так, будто нахождение здесь ему в тягость.       – Хаширама, сказал ты тут без меня чахнешь, чуть ли не слезами давишься, – Выдохнул Тобирама слегка хрипловатым басистым голосом, вызывая у Мадары лёгкую волну мурашек по спине, как же давно он не слышал привычных голосов?       – Да вот лежу, места себе не нахожу, думаю где же там наш маленький Тора-чан, вечно ноющий о бесполезно потраченном времени! – Мадара тихо усмехнулся, сев прямее. – Что, даже фруктов не принес?       Ответом стал тяжёлый вздох, после которого Сенджу наконец подошёл ближе, привычным ровным строевым шагом, если Хашираму Мадара узнает именно по стуку дерева, то младшего он различает по походке, оставшейся у него ещё со временем юношеского военного лагеря.       – Просветишь, что принес? – С интересом спросил Мадара повернув голову в сторону и уже морально готовясь почувствовать аромат тяжёлого табака, которого на удивление не появилось. – Ты бросил курить?       – Нет, просто стал делать это реже. Пришлось заканчивать проект самостоятельно пока Хаширама….       – Тратит свое время со мной? – Продолжил Мадара, когда молчание затянулось. Но Сенджу не ответил, плюхнувшись на кресло, предварительно отодвинув его дальше от постели больного.       – Я не считаю его время провождение с тобой пустой тратой времени. – Наконец сообщил младший, после минутной тишины.       – Рад это слышать. Что там на счёт нашей свадьбы? Хаширама не слишком уж разговорчивый, так что просвети меня, пожалуйста, – со стороны Сенджу раздался странный звук, к которому Мадара прислушался сильнее, чтобы понять, что тот делает.       – Все отменили, вернули предоплату где смогли, забрали алкоголь отозвали приглашения, все по списку. – Сенджу говорил спокойно и ровно, было приятно наконец провести открытую двустороннюю беседу хоть с кем-то.       – Хорошо, как… Хаширама сильно за меня переживал да? Я заметил он сильно похудел, надеюсь, пока я был в отключке, ты за ним присматривал? Как он пережил потерю голоса? – Мадара говорил слегка торопливо, наконец появился человек, что мог открыто рассказать ему о произошедшем, без жалости или страха оказаться в суде. Тобирама замер на некоторое время, после чего странный звук продолжился.       – Конечно присматривал, только вот…. Было сложно заставить его отлипнуть от тебя и заняться собой. Хаши первое время было тяжело без голоса, но он свыкся, начал оставлять везде стикеры. А до волос ему практически не было дела, ты же у нас тут труп изображал. – Мадара прыснул, никакого сострадания – Тобирама себе не изменяет.       – Думаю из меня вышел бы очень красивый труп.       – Не представляешь на сколько, – Тобирама пробурчал себе это под нос, но Мадара все расслышал, к своему удивлению заметив в чужом голосе… не свойственные этому человеку ноты. Неужели Тобирама переживал за него? Но Сенджу продолжил говорить уже громче, не дав Учиха понять, что именно он услышал. – Та авария, случилась по вине пьяного водителя, проехал на красный, врезался в твою сторону и продолжал движение, протащив вас с Хаширамой на пару метров. Врачи уверяли нас, что ты скорее всего не очнешься, а если очнешься, то останешься инвалидом на всю жизнь. Риски кровоизлияния в мозг, потери памяти и что-то там про необратимые повреждения нервной системы....       – Я рожден под счастливой звездой, что тут скажешь, – усмехнулся пациент, пока его гость наконец встал с кресла и подошёл ближе, поставив на колени Мадары тарелку.       – Приятного аппетита, – пробурчал тот, отойдя куда-то в сторону. Учиха же нащупал на тарелке очищенное и нарезанное на дольки яблоко. Такая забота, конечно была приятна, но Мадара никогда не подумал бы, что Тобирама будет делать, что то подобное для него. Это… радовало, может он недооценивал их отношения?       – Спасибо, не знал, что ты умеешь заботиться, – Мадара буквально кожей ощутил, как его собеседник закатил глаза.       – Если не нравится, я больше не буду так делать, – пробурчал младший, пока пострадавший с аппетитом жевал первую дольку сочного фрукта, вкус был просто божественным, Мадара никогда в жизни не был так рад простому яблоку. По сравнению с больничным варевом это просто сказка.       – Да нет, как раз наоборот…. Я польщен….       – Не обольщайся, я ещё не скоро приду тебя навестить, – Тобирама, чем то шуршал со стороны, а после похоже бросил что-то в мусорку.       – Что ты делаешь? – Обеспокоенно спросил Мадара, продолжая свою трапезу.       – Цветы убираю, все равно Хаши завтра новые принесет, – объяснил Сенджу, пока Мадара удивлённо поднял брови, что не ускользнуло от младшего. – Ты не знал, что мой брат приносит тебе цветы?       – Если честно, чаще всего когда он приходит, я сплю после приема медикаментов. Так что не знал… красивые букеты? – От таких новостей Мадара заулыбался шире, он был уверен, что выглядит глупо, но он ничего не мог с собой поделать.       – Да, васильки и ромашки. – Любимые цветы Мадары, обычно старший Сенджу дарит ему огромные букеты красных роз. Хаширама никогда не любил заморачиваться, особенно такими мелочами, интересно правда, как догадался?       – Васильки и ромашки, – повторил Мадара, спешно закинув в рот очередную дольку, чтобы хоть как то скрыть свой глуповатый вид. – Приятно об этом узнать. Ты случайно не знаешь, как долго ему будут лечить гортань?       – Хм… кажется его процедуры закончатся уже через месяц. Как я понял там просто сильные ожоги дыхательных путей, – Тобирама, вымыв вазу поставил ее на место, после чего вернулся в кресло. – Но говорить он будет, врачи уверены, может не так сладко как раньше, но петь тебе оды ему ничто не мешать не будет.       – Рад это слышать. А у тебя самого как дела? Пока я тут подыхаю не нашел себе никого? – Тобирама недовольно цокнул, и Мадара уверен, потёр себя устало по лбу. Эти разговоры младший Сенджу ненавидел так сильно, что однажды буквально бросил свой телефон в огонь, когда Мадара с Изуной установили ему приложение для знакомств.       – У меня сейчас слишком много дел, чтобы заводить романы, к тому же засахаренной слащавости мне и от вас хватает!       – Да ладно тебе, Тора, сколько ты еще собираешься в юных девах проходить? Уверен даже монахи не так верны своим клятвам, – усмехнулся Учиха, отложив тарелку на прикроватную тумбочку.       – Почему тебя так волнует моя личная жизнь? –Голос Тобирамы приобрел нотки раздражения и усталости, называть себя Торой, он запретил даже старшему брату, Мадаре повезло, что он уже в больничной койке, иначе точно получил бы по носу.       – Потому, что во всем остальном, твоя жизнь ужасно скучная, Тора. Ты женат на работе, и даже не думаешь ей изменять, твой брат вон, хотя бы алкоголем иногда увлекается, а ты будто вечный пост принял.       – Ну кто-то же должен оставаться в здравом уме, пока вы, два идиота, страдаете не пойми чем! – Раздражённо ответил тот, на что Мадара демонстративно хмыкнул.       – Ну да, что же мы без тебя делали! Спасибо тебе большое, Тобирама, что ответственно принял на себя роль мамочки!       – Я ухожу. Скорейшего выздоровления, очень надеюсь, что тебя скоро выпишут, чтобы я со спокойной душой мог вернуть тебя обратно на больничную койку! – Демонстративно раздраженно пробурчал Тобирама, спешно вставая со своего места и быстрым шагом уходя к выходу.       – Кто кого ещё сюда отправит! – Повысил голос Учиха, когда дверь за Сенджу захлопнулась, оставив Мадару в гнетущей тишине.

***

      Погода просто волшебная, мягкое весеннее солнце, приятно согревало лицо, но жарко не было, наоборот даже слегка прохладно, ветер приятно играл в волосах, отгоняя их от лица. Мадара шел по тропинке парка уже уверенно, ноги больше не болели и не беспокоили, осталось лишь восстановить зрение и можно выписываться. Хаширама шел рядом, придерживая Учиха за локоть, шли не спеша наслаждаясь блаженной тишиной и приятной атмосферой. Мадара и вовсе утопал в гуще новых для себя звуков. Раньше он бы не замечал тех мелочей, что сейчас казались явными. Где то в далёкие хрустнула ветка, недалеко запел соловей, а в далёкие слышались весёлые голоса людей. Учиха даже представить себе не мог, что прогулки могут быть такими. Раньше бы он просто утонул в своем ощущении спокойствия не замечая ничего вокруг, сосредоточившись лишь на себе и человеке рядом . Сейчас же мир открылся ему с новой стороны.       – Осталось всего ничего. Операция и дальше…. Хаширама, я уверен, она пройдет успешно. Раз я смог очнутся в здоровом рассудке, значит и с глазами справлюсь, – не удержавшись наконец сказал Мадара, от чего рука на его локте слегка сжалась. – Я знаю, что рискованно, но меня будут оперировать хорошие врачи!       Последние три недели прошли не заметно. Мадара думал, что он будет проживать каждый день с тоской, пытаясь смириться с мыслями о скорой потере зрения. Но Хаширама скрасил их на столько, что он даже не смел сомневаться в успехе. Будущий супруг приходил к Учиха каждый день, не пропуская ни единого дня. Иногда просто сидел рядом, ожидая когда эффект сильных медикаментов пройдет, иногда занимался работой, монотонно постукивая по клавиатуре пальцами (Учиха оставалось лишь гадать когда тот успел научится так быстро печатать), иногда позволял себе тихую минутку за прочтением какой то книги. В такие моменты пациент, отходивший от полудрёмы, жалел, что ему не могут почитать в слух. Он не фанат слащавых романов, но как же хотелось снова услышать голос любимого.       Но чаще всего они были чем-то заняты. Хаширама помогал Мадаре привести себя в порядок, помогал одеваться, включал фильмы, которые они вместе смотрели пожевывая, заботливо нарезанные Сенджу, фрукты. По утрам, Сенджу аккуратно расчесывал волосы суженого, иногда заплетая широкую косу или завязывая высокий хвост, благо зажившие швы уже позволяли. Он даже привел как то парикмахера, чтобы тот подправил уродливо срезанную челку, от чего Учиха был в полном восторге. Ближе к вечеру, когда жара чуть спадает, они выходят на прогулку, пока Сенджу не придется уйти, предварительно вернув больного на место.       – Хаширама…. Я уверен, что все увенчается успехом, но…. Если что-то пойдет я не так, пожалуйста, я хочу чтобы ты был счастлив, – Хаширама остановился, и Мадара следом, повернувшись к Сенджу лицом. – Хаши послушай….       Но в ответ лишь достаточно сильный хлопок по руке. Мадара понимал, что это будет тяжёлый разговор, ему самому не хотелось его начинать, но нужно было донести до любимого важную мысль. Видимо Сенджу тоже думал об этом, раз реагирует так остро и категорично.       -Хаширама, я знаю, как сильно ты меня любишь, но я хочу чтобы ты был счастлив. Я не хочу стать для тебя бременем до конца твоих дней, – Мадара сильнее сжал чужие ладони в своих, жалея, что не может увидеть эмоции человека напротив, однако легка дрожь в руках выдавала негодование любимого. – Если операция пройдет не так как планировалась и я окончательно ослепну. Прошу, оставь меня и….       Но договорить ему не дали, Хаширама прижал свою ладонь к губам Мадары, не позволяя ему закончить предложение. Учиха даже не думал сопротивляться, хоть и оставалось столько не сказанного. Сенджу крепче сжал руку на ладони Мадары, после чего тяжело выдохнул. Они долго стояли так, пока Хаширама наконец не решился, опуская руку с лица Учиха.       – Хорошо… я бы тоже не смог тебя оставить. – Тихо усмехнувшись сказал Мадара, после чего они продолжили не спешную прогулку в полном молчании. Учиха очень хотелось, чтобы Хаширама заткнул его нежным поцелуем, а не рукой, но видимо всё ещё нельзя. Не ужели восстановление его травмы занимает столько времени?       – Как же не терпится тебя снова увидеть, о, а когда и твое восстановление закончится, я расцелую тебя до смерти!       Два лёгких хлопка и счастью Учиха нет придела, плевать, что он снова выглядит глупо, он чертовски рад тому, что судьба связала его с этим человеком.

***

      Хаширама кажется даже разрыдался от счастья, ведь когда Мадара пришел себя, он услышал тихие всхлипы и лёгкую влажность на своей руке.       – Думаю, ещё пару дней в бинтах… проверка зрения. Начиная с антибиотиков… и... на глаза и темные очки. Так что ...следует подготовить все к его возвращению….– Голос Ашуры раздавался где-то вдалеке, казалось он говорил от куда-то из под воды, Мадара едва мог разобрать его слова, пока не особо работающий мозг пытался уловить смысл сказанного. – Вы уверены? Мне кажется стоит рассказать ему правду….       Какую правду? Голова кажется тяжелее тонны, может он что-то не так расслышал? Сложно разобрать, когда ты даже не можешь понять где верх, а где низ, он сидит? Или может лежит? А вдруг он всё ещё на операции?       – Вы уверены, что Хаширама-сама… это все не правильно! – Голос Харуко казался ещё тише, Учиха не мог понять, что случилось? Неужели операция прошла не так, как планировалось? – …Я понимаю ваши чувства… нет …да, я помню! ...Постараемся, но не больше нескольких дней….       Мадара что-то не внятно промычал, пытаясь задать хоть один из интересующих его вопросов, но получилось явно не так хорошо. Рука Хаширамы вздрогнула, отстранившись на секунду, однако после сразу вернулась на место. Ашура обеспокоенно подошла ближе, сказав что-то, не разборчивое. После чего Учиха снова вырубился.       Когда сознание вернулось, он был один, Мадара просто чувствовал это, будто одиночество стало осязаемым, холодным объятием проходясь по коже, поднимая тревогу в сердце. Поэтому пациент спешно нажал на кнопку вызова медсестры, выдохнув лишь когда обеспокоенная Харуко прибежала в его палату.       – Простите… Харуко-сан я….       – Все хорошо! – Спешно прервала его медсестра подходя ближе, голос звучал радостно, хоть эта радость и не смогла скрыть тревожные нотки. – Вы так быстро пришли в себя. Обычно, после таких операций люди сутки отходят от наркоза. Как вы себя чувствуете?       – Где Хаши? – Обеспокоено спросил Мадара, пытаясь унять сбившееся дыхание, пока женщина проверяла показатели.       – Он уехал, попросил передать вам, что свернется через пару дней, что-то связанное с проектом, – надев стетофонендоскоп, она аккуратно убрала руку Учиха, чтобы прислушаться к работе лёгких. – Лёгкие чистые, вам плохо?       –Я… я просто запаниковал…. Как прошла операция? – Мадара тяжело выдохнул, наконец спросив второй по значимости вопрос, он всё ещё был в повязке, что очень пугало. – Я слышал ваш разговор, вы говорили об операции? Я... ослеп?       Медсестра на секунду замерла, но после облегчённо выдохнув, захихикал, убрав медицинский прибор с груди пациента.       – Нет, Мадара-сама, что вы. Операция прошла успешно. Поздравляю! – Мадара слышал улыбку через голос, от чего и сам не смог удержаться, начав то ли смеяться, то ли плакать. – Ну, ну, что вы! У него была такая же реакция!       – У Хаширамы? – Сквозь смех спросил парень, на что медсестра поспешила ответить.       – Да. Ашура-сан зайдет к вам позже, чтобы обсудить дальнейший план лечения, но видеть вы будете! – Радостно сказала та. – Мы подержим вас здесь ещё недельку и после….       Но Мадара уже не слушал ее, погрузившись в свое счастье. Он совсем скоро снова увидит Хашираму, может тогда они наконец смогут поцеловаться? Интересно как сильно отросли волосы Сенджу после инцидента? А голос? Он уже вернулся? Учиха очень на это надеялся.       Ашура пришел лишь через два часа, опросил пациента о состоянии, проверил показатели, осмотрел глаза, после чего вместе с окулистом они назначили лекарства и капли для глаз. На следующий день сняли бинты и проверили работоспособность глаз, Мадара прослезился, однако не от радости, а скорее от лёгкой боли в глазах и яркости света.       – Я… вижу…. – Растерянно сообщил Мадара осматривая расплывающийся, нечеткий но вполне видимый кабинет. – Я думал, я буду ещё несколько месяцев ходить как крот….       – О, понимаю ваши опасения, – усмехнувшись сообщил Ашура записывая данные в ноутбук. – Операция была сложной, были небольшие осложнения, но замена хрусталика прошла успешно. Так что проблем со зрением быть не должно, но если будете выходить на улицу, советую надеть эти очки!       Врач протянул футляр в котором оказались солнцезащитные очки, которые Учиха сразу же примерил и помчался к зеркалу. Больничная рубашка не очень шла ему, но в основном он был очень рад увидеть себя снова. Очки были самыми простыми, однако даже они идеально подходили к лицу Мадары.       – Ох…. – Пациент удивлённо снял очки с лица, внимательнее присмотревшись к себе, он же наконец может осмотреть себя! Сразу подметив несколько новых шрамов и длинный шов на лбу, где раньше была его излюбленная челка, Мадара стал аккуратно ощупывать лицо. Он явно похудел, однако выглядел не как живой скелет. Хаширама действительно потрудился на славу, пострижен он короче, чем раньше, но достаточно аккуратно и на месте состриженной челки, сейчас уже росли волосы, которые Сенджу заботливо оттянул назад закрепив обычной ярко жёлтой заколкой, благодаря чему даже незаметно, что там их стригли. – А я… сохранился лучше, чем думал…. Вот бы увидеть Хашираму….       – Уверен, он скоро навестит вас, – ободряюще сказал Ашура, закрыв ноутбук и с гордостью следя за тем как его пациент восхищается проделанной работой.       – Да, я в этом уверен, похоже им пришлось перенести презентацию на месяц… ха…. О Ками…. Я снова вижу! Ашура-сан, я… я просто не могу поверить в этом, у меня просто слов нет, я… спасибо большое! Это очень многое значит для меня…. – Мадара и сам не ожидал, что будет говорит так отрывисто, но он просто не мог подобрать слов, ведь хотелось сказать столько всего и сразу! Похвалить за проделанную работу, порадоваться, что смогли попасть в эти тридцать процентов, поблагодарить за тяжелый труд и проявленную заботу, все и сразу лезло, не давая нормально собрать одну четкую мысль.       – Ха-ха, да не за, что! Я просто выполняю свою работу. Сейчас вам лучше вернутся в палату и отдохнуть, для полного восстановления вам понадобиться ещё пару месяцев, но думаю выпустим вас уже через пару дней.       – Да! Это было великолепно! Может я успею устроить Хашираме сюрприз? – Мадара довольно фыркнул, наконец оторвавшись от своего отражения в зеркале, после чего с лёгким трепетом пошел к выходу. Поверить в происходящее до сих пор было трудно, но вот он, видит все! Ручку двери, длинный коридор, проходящий мимо людей, двери, таблички с именами, которые он даже может прочесть и даже собственную палату! Она была просторной, похоже Хаширама не пожалел средств для его комфортного проживание, ведь вряд ли страховка оплатила бы такие харомы. Кровать, на которой Мадара лежал последние пару месяцев, стояла у стены прямо на против окна, где на подоконнике стоял слегка уставший букет ярких васильков с ромашками. Учиха не спеша подошёл к ним, с теплой улыбкой вспоминая слова Тобирамы, его будущий супруг приносил эти букеты каждый день и они действительно великолепны. Прикоснувшись к цветку, Мадара не смог удержался и приблизившись принюхался к легкому аромату цветов. Лепестки были очень нежными и мягким, а цвета яркими и тёплыми, Учиха просто обожал это сочетание.       Кресло на котором Хаширама сидел все это время стояло недалеко от кровати, рядом с тумбочкой, на котором даже осталась книжка Сенджу, к удивлению Мадары не слащавый роман, а скорее космическая фантастика. Неужели Хаширама решил перейти на новый жанр? Стало ужасно интересно, потому Учиха не удержался и усевшись в кресло, пролистал пару страниц, некоторые из которых были со стикерами с разными пометками, замечаниями и вопросами. Однако почерк был явно не старшего Сенджу. У него были очень мягкие иероглифы, написанные на стикерах были скорее обрывистыми, написанными впопыхах, этот стиль сложно спустить с чужим. Неужели Хаширама уволок книгу у младшего?       От мысли прервал тихий стук в приоткрытую дверь, и после раздался такой желанный голос.       – Могу зайти? – Хаширама, одетый в легкую юкату бежевого цвета с накинутым на плечи хаори, стоял в дверном проёме с пышным букетом бордовых роз. Увидев его Мадара вскочил, как же он соскучился по этому человеку, по теплым карим глазам, по с смугловатой коже, по нежной улыбке и… длинным… волосам?! Улыбка Учиха стала менее уверенной, однако он все равно поспешил подойти ближе.       – Хаширама! Ты… ты можешь говорить! Не ужели срок восстановления уже прошел? – С придыханием спросил Мадара, принимая букет с чужих рук. – Я думал тебе остригли волосы, почему ты тогда не позволял прикасаться к голове?       Хаширама не спешил бросаться в теплые объятия Учиха, отнюдь, он закрыл дверь и прошел дальше в комнату, тихо постукивая сандалиями по паркету, обойдя Мадару стороной. Его взгляд был спокойным, однако улыбка была… печальной.       – Дара… я… здесь, чтобы признаться тебе кое в чем… – не уверенно начал Хаширама, стоя к Учиха спиной, от чего тот слегка напрягся присмотревшись к казалось, знакомой фигуре возлюбленного. Тот не выглядел болезненным, даже наоборот выглядел потрясающе как и всегда, не было худобы, видимых шрамов после аварии, даже голос никак не изменился, хотя должен был! – Я бросил тебя….       Слова прозвучавшие со стороны Сенджу казались абсурдом, от чего Мадара не смог удержать смеха:       – Хаши, это, кончено, забавно, но давай сегодня без шуток, я так по тебе соскучился и сейчас мне просто хочется схватит тебя в крепкие объятия и ….       – Я не шучу, Мадара. – Серьезно сказал Хаширама, наконец повернувшись лицом к Учиха, с его лица пропала улыбка, а глаза не выражали радости, скорее смотрели с таким сожалением и стыдом.       – О… о чем ты? – Недоумевающе спросил Мадара, сжав букет цветов в руках до хруста, что не ускользнуло от взгляда Сенджу и тот тяжело выдохнув, начал мерять комнату шагами.       – Тебе надо сесть, – строго сказал тот, однако Мадара нахмурились качнул головой.       – Говори. – Проговорил Учиха, желая получить все ответы сразу. Ведь он совершенно не понимал, что происходит. Сенджу тяжело вздохнул, решив сесть сам на край больничной кровати.       – Я бросил тебя. В тот день, после аварии. – Слова резали сильнее любого скальпеля, казалось Мадара снова оказался в том ужасном дне, пропитанном запахом крови и метала. – Я не сильно пострадал, отделался простым испугом. Но тебя задело знатно... – продолжил Хаширама, отвернувшись от Мадары и смотря куда угодно, лишь бы не на него. – Врачи сказали, что ты не выкарабкаешься… потом сулили тебе жизнь в инвалидной коляске, дай бог, в здравом рассудке, но… слепым. Дара, ты должен меня понять, мне надо было решить, что делать. Я пытался, правда пытался принять это, приходил к тебе всю неделю, но потом... я... я испугался…. Я не хотел провести остаток жизни, смотря как ты беспомощно лежишь в кровати и остаток своих дней вытирать тебе слюни попутно меняя подгузники!       Хаширама вскочил с места, начав снова отмерять шагами комнату, отчаянно не желая смотреть Мадаре в глаза у которого, кажется перевернулся весь мир. Сердце поразила такая боль, будто в него всадили кол, да так глубоко, чтобы Учиха точно не очнулся. Правда резала уши и колола лёгкие, яркий аромат ванили и лаванды стали тошнотворно неприятным, вызывая лишь отвращение.       – Я… думал ты любил меня…. – Проговорил Мадара, уронив букет цветов. – Мы ведь… мы собирались… – глаза ужасно жгло, но Учиха не хотел показывать свои слезы. – И в радость, и в печали… ты.…       – Я не могу, ясно?! – Воскликнул Хаширама, наконец повернувшись к Учиха, его глаза были на мокром месте. – Я просто не смог… Тоби просил меня подумать об этом, молил остаться, но я…. Я не…. Я думал об этом, правда, думал! Но я бы не смог так жить Дара!       – Не смог так жить?! Я был готов принять тебя любым, а ты бросил меня стоило мне попасть в ситуацию между жизнью и смертью?! – Прокричал Мадара в ответ, подойдя к Хашираме за пару шагов, не удержавшись от того, чтобы грубо схватить его за края хаори. Руки чесались ужасно, от желания разбить это красивое лицо о какой-нибудь угол, но Учиха нужны были ответы! – Зачем же тогда весь этот фарс?! Ты что? Нанял актера, лишь бы сплавить меня хоть на кого то?! Тобирама тоже знал?!       – Я не знаю! – Хаширама тоже перешёл на повышенные тона, пока сам попутно захлёбываться слезами. Он схватился за руки Мадары, пытаясь отстраниться. – Я ничего не делал, ясно? Я не знаю, даже о чем ты говоришь! Тобирама взял заботу о тебе на себя, так что я без понятия, кого он там нанял! Я…. Он просто пришел ко мне пару дней назад и сказал, что ты в полном порядке, просил вернутся к тебе….       – Тогда в чем проблема?! Зачем ты мне все это рассказываешь? Нельзя было промолчать и вернутся к тому что у нас было?! – Мадараэ уже намеревался нанести удар, однако произнесенные Хаширамой слова, ударили по нему намного сильнее любого кулака.       – Я влюбился в другую….       Мадара замер, наконец позволяя слезам течь из глаз. Он сам не понял, что произошло, почувствовал лишь как приятно костяшки пальцев прошлись по щеке, некогда любимого человека. Хаширама отшатнулся, взявшись за разбитую щеку, пока Учиха прожигал его ненавидящим взглядом, от которого по спине Сенджу прошлись мурашки.       – Уйди… Уйди от сюда на хер! – Громко прокричал Мадара сдерживаясь от того, чтобы не наброситься на человека напротив и не избить его до полусмерти. Руки сжатые в кулак тряслись от ярости. – Проваливай Хаширама! Я не хочу больше знать ни тебя, ни твоего гребанного брата! Вы грязные, лживые ублюдки!       Хаширама больше не пытался ничего говорить, он хотел, но не стал, не уверенно отступив к выходу, он спешно вышел, аккуратно захлопнув за собой дверь. Оставив Мадару тонуть в своем горе и одиночестве.

***

      Мадара просидел на полу палаты до самого вечера, отказываясь от еды, рыдать он прекратил уже через час, постаравшись взять себя в руки. Но хоть слез больше не было, пустота из его груди никуда не исчезла. Хотелось выпить, чертовски хотелось открыть хороший медовый виски и пить прямо с горла, но вряд ли в буфете больницы такое продают, да и нельзя ему… хотя какая теперь разница? Учиха чувствовал себя преданным, брошенным всеми. Он даже представить себе не мог, что его предадут самые дорогие ему люди. Братья Сенджу были ему семьёй не на словах, как бы младший не воротил свой нос. Мадара всегда верил, что именно этим людям он готов доверить свою жизнь, свои секреты, но что теперь? Один ублюдок бросил его, как только с ним случилось несчастье променяв на какую то суку. А второй просто откупился каким-то актером, не желая самому возится. И этим людям он доверял! Щелчок двери уже раздражал, хотя Мадара слышал его лишь раз, когда Харуко пришла проведать его, за окном потемнело, только луна слегка заглядывала в палату из-за чего яркий свет коридорных ламп неприятно резал чувствительные глаза. Потому Учиха не сразу понял, кто именно к нему пришел. Лишь когда раздался повторный щелчок, он снова открыл свои глаза устремив уставший и злобный взгляд на зашедшую фигуру. Белоснежные волосы ярко переливались серебром в совете луны, бледное лицо, стало ещё белее, а красные глаза сияли в темноте, будто пришедший – вовсе не человек.       – Чё припёрся? Твой братец уже все мне рассказал, так что проваливай! Знать вас не хочу! – Прохрипел Учиха, угрожающе ударив кулаком по основанию кровати. Однако Сенджу даже не шелохнулся, лишь тихо выдохнул, без страха подойдя ближе.       – Ты вправе делать все, что тебе вздумается, – ответил тот, сев рядом, вынуждая Мадару спешно отсесть дальше. – Я здесь, не чтобы оправдывать….       – Да что ты?! – Горло Учиха слегка жгло, однако он не обращал внимания, намеренно крича на Сенджу. Однако тот не поддавался, продолжал сидеть спокойно, и не спускал своих гранатовых глаз с Мадары. От чего последнему стало не по себе. Тобирама не пытался говорить, просто сидел, ожидая пока Учиха выплеснет свою боль и будет способен слушать. Учиха же, надеялся, что альбинос уйдет так же быстро как и его старший брат.       – ...Я не понимаю… почему? Зачем был весь этот фарс? – спустя, наверное, пол часа оглушительной тишины, спросил Мадара, надеясь получит более внятные ответы.       – Для тебя. – Тихо ответил Тобирама не сводя с Учиха взгляда. Мадара же не хотел смотреть на альбиноса, иначе точно не удержался бы, чтобы хорошенько влепить по бледной роже!       – Для меня? – Брезгливо фыркнул тот, на что Тобирама тихо промычал.       – Я не хотел, чтобы ты сломался.       – Да что ты? Ну да, сейчас я в полном порядке….       – Правда… врачи сказали, что у тебя мало шансов на нормальную жизнь. Я был шокирован, когда Хаширама поделился со мной своим решением. Я… подумал, что ему просто нужно время поэтому….       – Потому решил нанять актера? – Перебил его Мадара наконец повернувшись к альбиносу лицом и схватившись за его футболку, замахиваясь тяжёлым кулаком, но так и не нанеся удара.       – Нет… нет.... – Еле прохрипев слова, Тобирама сглотнул ком в горле, откашлялся и продолжил, наконец виновато уведя свой взгляд в сторону. – Я… не хотел, чтобы ты потеря надежду. Ведь …тогда бы точно… не выкарабкался. – Было слышно как тяжело давались слова младшему Сенджу, тот снова остановился, чтобы спешно протереть глаз и снова прокашлялся ,будто это уймет боль в горле. – Я думал… что если дам тебе надежду, ты выздоровеешь и вы с Хаширамой сможете снова быть вместе, а весь этот… спектакль останется в секрете…. Так и произошло! Ты …жив и даже можешь видеть, но… Хаши… Кхм…. Я не пытался обмануть тебя Дара… я не хотел тебя терять!        Тобирама снова тяжело вздохнул, вытерев глаза уже обоими руками и наконец продолжив более четко рассказывать про свой «гениальный» план. Мадара ждал, внимательно слушая каждое слово, будь сейчас перед ни Хаширама, он бы не проявил того же терпения, но слышать такие откровения, какими бы слащавым они не казались, от Тобирамы было в новинку.       – Когда умер Изу ты сломался …ты был словно зомби, ходил, дышал, ел, но не жил. И Хаши… сделал тебя счастливым, он вернул тебя …Я не хотел, чтобы ты снова умер, я бы… я бы не смог этого пережить, но Хаширама… нашел себе кого то, пока я был занят и я теперь ...не…знаю…что….       Тобирама уже еле держался, судорожно вытирая свои глаза, пытаясь хоть как то удержать влагу за пределами век, но получалось не очень.       Мадара громко цокнул, отпуская ткань и вернувшись на место. Он никогда не видел, чтобы этот человек плакал, сколько бы раз они с Тобирамой не дрались, Сенджу никогда не показывал своих слез даже на похоронах Изуны – своего лучшего друга.              Он не пролил слезы, хоть Хаши признался, что тот выплакал их ещё ночью. Тобирама всегда держатся горой, становясь опорой как для Хаширамы, так и для Мадары, хоть тот и не признавал этого напрямую. Но сейчас… казалось перед ним сидит совершенно другой человек.       Весь этот спектакль был одним большим ударом для Учиха. Это ужасно злило! Его обманули, он был весь этот месяц с надеждой, искренне считая человека рядом с собой тем самым, которому он мог доверять, которому когда то открылся, которого любил!       А на деле ему просто подложил свинью! И теперь вместо того, чтобы дать себе волю и избить виновника обмана, Учиха его жалеет! Кто тут кого жалеть вообще должен?! Кто вообще был тем человеком, которому Мадара, на минуточку, руки целовал?!       Осознание с силой ударило по голове, да так, что Учиха почувствовал звон в ушах. Пришедшая мысль казалась одновременно неправильной, но реалистичной, никто бы не смог так точно передать повадки Хаширамы....       – Ты занял его место… – Мадара прошептал мысли в слух, пока в его голове пазл складывался в единое целое по кусочкам: прохладные потрескавшиеся руки, быстрая печать на клавиатуре, нетипичная походка, книга, цветы, до которых Хаширама никогда бы не додумался! – Все это время это был ты... и как… я не заметил?!       – Я…. – Тобирама осекся, пытаясь подобрать слова, попутно стирая слезы с лица, ему было ужасно стыдно за них, он прошел сюда не затем, чтобы вызывать жалость!       – Я…. Не понимаю зачем? – Мадара наконец встал с места, он уже не мог просто сидеть. Он совершенно ничего не понимал. Хотелось одновременно избить альбиноса и вышвырнуть за дверь, но крутившиеся в голове вопросы, не давали покоя. – Зачем тебе все это?       – Я же сказал…. – начал было Тобирама, не торопясь вставать следом, но Мадара прервал его на полуслове:       – Не надо отказываться этим дешёвым оправданием, забота заботой, но не доводить же все до такого абсурда! Я понять не могу, как ты вообще додумался до такого! Тобирама ты черт возьми умнейший человек, которого я знаю, как… просто… – Мадара остановился устало потерев лоб, от всего этого бардака уже начала болеть голова, Сенджу же как на зло молчал. – Ну! Я блядь, вопрос тебе задал!       – Я просто…. Действовал на эмоция вот и все! – Тобирама не торопился вставать, ему было ужасно стыдно признавать собственную глупость, из за чего наоборот хотелось, чтобы Мадара наконец избил его, чтобы мозгов не осталось вовсе. – Я не планировал это, ты очнулся, искал Хаши... а после я …. Просто не смог сказать правду!       – О Ками! Вот скажи Тоби, ты идиот? Неужели ты так сильно любишь своего брата, чтобы опускаться до такого унижения? Или ты извращенец? – Ни один из вариантов Мадаре не нравился, но терпение у него уже заканчивалось. Он одним шагом добрался до Сенджу, поднимая его рывком, потянув за старую домашнюю футболку. – Отвечай уже, хватит сопли распускать!       Тобирама сразу же схватился за руки Мадары, однако не так сильно, скорее просто рефлекторно, а не по настоящему желая дать отпор.       – Нет! Я не извращенец! И с Хаширамой перестал разговаривать, когда он тебя бросил!       – Тогда, зачем тебе все это? – Прорычал Учиха тряхнув альбиноса. Неужели так сложно сказать правду? Или этот идиот хочет быть избитым?       – Я… люблю тебя. – Тобирама тяжело выдохнул, будто наконец избавился от тяжёлой ноши, заставив Учиха застыть всего тремя словами. Мадара смотрел на человека перед собой как на призрака, после чего тихо выдохнул и начал смеяться, наконец отпустив выцветший воротник одежды.       – Ну да, конечно! Это все что ты смог придумать в свое оправдание?! Худшего аргумента я в жизни слышал! – Мадара отошёл от альбиноса на пару шагов раскинув руки.       – Это права! – Спешно воскликнул Тобирама, сделав шаг к Учиха.       -Не пизди, Тобирама! Я поверил бы любому, но не тебе! Ты вечно смотрел на меня как на говно, еще со средней школы, вечно лез с чёртовыми драками. А я как дурак все это проглотил и принял тебя как родного человека, думал ты повзрослел, думал, что смерть Изуны нас сблизила! Но нет, ты решил добить, плюнуть в самую душу!... – Договорить Мадара не успел, младший Сенджу прервал его крепким ударом кулака в скулу, от которого Учиха отступил на шаг, но быстро пройдя в себя вцепился в Тобираму в ответ, повалив того на пол и замахнулись ударяя в нос, достаточно сильно чтобы почувствовать желанный хруст.       Альбинос не стал терпеть, как планировал изначально, драка была достаточно серьезной, хоть младший и старался не бить по лицу, не хватало снова лишить Мадару зрения!       Чем Учиха и пользовался в какой то момент оказавшись верхом на Тобираме. Тот упёрся ему рукой в живот, сжав в руках ткань, другой же пытался отодвинуть тяжёлую ногу, казалось бы недавно умирающего, Мадары. Однако тот не отступал, наоборот давил всем своим весом, превосходя Сенджу, даже потеряв около десятка килограмм. Кровь Тобирамы, всё ещё стекающая из его носа уже размазалась чуть ли не по всему его лицу, рукам Мадары и немного полу. Учиха тоже не избежал травм, в том числе рассечения губы, если не считать синяков, что будут цвести яркими пятнами на телах обоих.       Драка продлилась не долго, оба тяжело дышали, сдаваться никто не спешил, Мадара ведомый ярость снова схватил Тобираму за воротник, слегка поднимая, намереваясь со всей силы ударить его о пол, из-за чего Сенджу зажмуриться, готовясь к тупой боли на затылке, но Учиха почему то не торопился.       – Почему ты молчал? – Сквозь тяжёлые выдохи спросил Мадара, сильнее сжимая кулаки на ткани, из за чего та опасно затрещала. – Если ты меня любил, так какого хрена молчал?! Почему ты врал? Зачем устроил этот цирк, если блядь любишь?! Разве так поступают с любимыми людьми?!       – А что было бы если я, блядь, рассказал?! Что?! Ты бы бросил Хашираму и с радостью побежал со мной?! Он конечно придурок, но с чего бы мне рушить его счастье?! – Прокричал в ответ Тобирама, слегка задыхаясь от прерывистого дыхания.       – Он бросил меня ещё в начале лечения! Почему ты не сказал мне все сразу?! Почему ты, придурок, решил, что я не выкарабкаюсь без него!? Если бы ты был рядом, я бы смог….       – Да не стал бы ты так стараться для меня! – перебил Тобирама, буквально выплевывая слова. – Хотя бы себе не ври, ты бы снова ушел в депрессию и оказался бы от лечения! Думаешь я тебя не знаю?! Когда Изуна умер….       – Это другое! – Прорычал Мадара подтянув Тобираму выше, однако от чего то так и не решая нанести последний удар.       – Не другое. Ты бы воспринял это так же, как если бы Хаширама умер. Меня бы тебе не хватило, чтобы ты так старался. – Выдохнул Сенджу, уже более спокойным тоном, слегка ослабив хватку на руках Мадары.       Учиха же, смотрел на окровавленное лицо перед собой, Тобирама не смотрел на него, переведя потухший взгляд куда то в сторону, Мадара сделал тоже самое, наконец аккуратно опустив альбинос на пол, но слезать с него он не торопился, обдумывая чужие слова. С отвращением признавая правоту этих слов.       – Если бы…. Ты рассказал все сразу и о своих чувствах тоже, я бы постарался, – наконец ответил Учиха, слезая с Тобирамы, болезненно прижимая руку к боку, удар у альбиноса не плохо поставлен.       – Как то не верится, – Тобирама все ещё лежал, ощущая каждый участок своего тела на котором завтра уже будет красоваться синее пятно. – «О Мадара, ты наконец очнулся, ты не поверишь, но Хаши тебя бросил, но не волнуйся, я тут, чтобы занять его место и поддержать тебя, ведь я тебя люблю ещё с начальной школы!» – Язвительно сказал Сенджу, лениво вытирая лицо ладонью, и этим лишь сильнее размазывая кровь по лицу.       Мадара уже хотел было повернутся и все же закончить начатое, однако остановился и обдумав услышанное тихо усмехнулся, взяв пачку влажных салфеток с тумбочки и бросая их в Тобираму.       – Ну хотя бы так, лучше, чем тот спектакль в целый месяц! – Мадара сел обратно на пол у кровати, рядом с лежащим Сенджу, что лениво доставал салфетку одной рукой, пока второй вправлял нос на место, матерясь себе под нос от боли. –… Как же это глупо.       – Да понял я уже! Понял, я идиот признаю, но откуда мне было знать, что это сработает? Меня не очень радовала перспектива смотреть как ты медленно умираешь от депрессии! – Тобирама наконец поднялся, садясь рядом с Учиха, придерживая салфетку у носа и оценивая состояние той тряпки, что уже вряд ли можно было назвать футболкой. Мадара же тихо усмехнулся, не торопясь отвечать.       – Значит…. Влюблен в меня с начальной школы? – Фыркнул Учиха, спустя минут двадцать тишины, наконец снова бросив свой взгляд на Тобираму, уши которого уже были того же цвета, что и салфетка в его руках.       – Ну …это скорее было восхищение…. – Сенджу же старательно отводил глаза, видимо букет на подоконнике был ему интереснее откровенных разговоров.       – Восхищение? – Усмехнулся Мадара, переведя свой взгляд в ту же сторону.       – Ну… да? Ты же тогда получил медаль по математике….       Мадара не смог сдержать смеха, это была его единственная медаль по точным наукам, которую он получил в классе третьем?.. Четвертом?       – О Ками! Медаль по математике…. Я чувствовал себя самым умным.… Но раз это произошло до того, как я начал встречаться с Хаши, чего тогда молчал? Не хотел конкурировать с братом?       – Я не знал, что Хаши тоже в тебя влюблен. Я хотел признаться, Изуна помог мне написать тебе письмо и... оно было ужасно слащавым, как он любил, но…. Вы с Хаширамой уже объявили об отношениях и я просто выкинул его. – Тобирама неловко потёр свою шею.       – Он все знал?!.. Вот же… прохвост! – Мадара не любил вспоминать младшего брата – слишком болезненная тема, он знал, что они с Тобирамой были лучшими друзьями, но он не ожидал, что настолько близкими.       – Да.... – С тяжестью ответил Тобирама тепло улыбнувшись воспоминаниям о младшем Учиха. – Мне его не хватает…. Уверен будь он здесь, он бы не устроил такого бардака.       – Никто бы не устроил такого бардака, я…. Всё ещё не понимаю как Ашура-сан с Харуко на это вообще согласились.       – Уболтать их было достаточно… тяжело, но мне получилось их задобрить.... – Хрипловато ответил Тобирама, всё ещё сжимая в руках салфетку. На что Мадара усмехнулся.       – И что теперь планируешь? – С интересом и лёгкой издёвкой спросил Мадара, на что младший подал плечами.       – Начну искать новую работу, может перееду в другой город, раз ты в норме и в полное адекватном состоянии. – Такого Учиха не ожидал, потому сразу же отвесил Сенджу хороший подзатыльник.       – То есть ты устроил все эти игры с переодеваниями, чтобы теперь бросить меня и уехать куда подальше ?! – Спросил тот, смотря на удивлённый взгляд Тобирамы.       – Ну… да?.... А ты что не хочешь этого? – Не понимающе спросил тот, на что Учиха тяжело вздохнул.       – Ну да. Может сначала, я так и хотел, но… теперь, мне же нужно разобраться с твоими чувствами и получить ответы. Ты же…. Черт ты одевался как твой брат, ходил как твой брат, ещё и в этих не удобных сандалях, да даже душился его духами! Боже я тебе еще все свои фантазии рассказывал, стыд то какой!       – Да…. Это было неловко, – тихо смеясь ответил Тобирама.       – Неловко.… – Фыркнул Учиха, отмечая, что для младшего Сенджу это скорее было больно, принимать всю заботу и любовь предназначенную не ему. Мадара все ещё зол за твой тупой фарс, но и Тобираму жалко. - Ты больной ублюдок!       – Ты уже это говорил. – Фыркнул Тобирама, после чего в комнате снова воцарилась тишина. Учиха был не уверен, стоит ли задавать вопросы сейчас, или может уже выйти и попросить медсестру осмотреть нос Сенджу, или просто остаться в этой тишине оставив весь бардак на завтра.       – Будешь пиццу? – Неожиданно спросил альбинос, от чего Учиха не вольно вздрогнул, углубившись в свои мысли, пытаясь понять от куда этот любитель странных решений узнал о цветах.       – Если ты не забыл, мы всё ещё в больнице. – Осадил его Мадара, на что Сенджу довольно усмехнулся, посмотрев на без-пяти-минут-больного уверенным взглядом.       – Я же сюда как то пробрался….       Мадара был в шоке от такого ответа, он лишь надеется, что младшему Сенджу не придется пользоваться его профессиональными услугами.       – Тогда бери побольше, нам еще многое предстоит обсудить!