Собака со слюнями и кот с мартовским гоном

Яркое солнце тёплого мартовского дня уже скрывается за полосой леса, а на землю опускается темнота с приятной прохладой. Антон сидит на диване с плойкой в руках, нажимая на ней нужные кнопочки. На экране его телевизора бьются какие-то странные мужички, пока из открытого окна доносится протяжённый кошачий вой. Такое явление было не новым, да и весна только способствовала подобным завыванием котов. А потому Антон на это даже глазом не моргнул. Человечки продолжают драться, и Антон от усердия высовывает свой розовый язык. Кошачий крик всё не утихает, начиная назойливой мухой вертеться в ушах, отвлекая от игры. А в голове Антона уже зарождается мысль о том, чтобы закрыть окно, как с улицы вдруг доносится чьё-то очень долгое мяуканье. А вот это уже точно не коты. Это больше похоже на какой-то предсмертный вой человека, которого к тому же ещё и на кол посадили. Антон даже от игры отвлекается, дабы глянуть на окно, за которым с дивана да и с третьего этажа ничегошеньки не видно. Человечек Антона от такого действия благополучно отбрасывает коньки, а мужик из игры озвучивает привычным басом простое: «You suck!». — Слышь! Да это ты щас будешь сак у меня! – ругается Антон на игру и отбрасывает джойстик на другую половину дивана. Злость на какого-то ебаната, что орёт у него под окном, растёт в геометрической прогрессии, а вот играть, наоборот, желание пропадает. Антон вскакивает с дивана и летит на балкон, чтобы поскорее выместить свою агрессию. Картинка, которую он видит под своим балконом, его слегка пугает. В позе собаки стоит прямо на земле их клумбы какой-то парень и, выгнув спину вверх, шипит и истерично мяукает на уже ставшего родным рыжего кота. Антон аж на секунду стопориться, офигевая от происходящего. — Маяяяяууууу! – продолжает орать на кота парень. — Отвечай, блять! — Долбоёб, хули ты на кота орёшь?! – кричит со своего балкона Антон. Парень поднимает на него голову, но с колен так и не встаёт. Антон глядит на него, как на сумасшедшего, и ждёт, что же тот вытворит в ответ. Но неожиданно их уличный кот снова говорит что-то на своём, отчего парень резко переводит на него всё своё внимание. — Ах так?! Тогда вот ты кто, маяяяуууу! — Слышь, ты чё, совсем ёбнутый?! Я из-за твоих воплей катку проиграл! Чё тебе этот кот сделал?! – снова кричит Антон. — А чё это придурошный рыжий орёт на меня?! – прилетает в ответ. Антон смотрит на этого идиота под балконом, который решает наконец встать с колен. Он весь в грязи и с растрепавшейся причёской, будто он ей в кустах уже успел повозиться. Кот глядит на них двоих своими большими глазами, что светятся в полумраке, и по одному его взгляду можно понять, что он думает обо всей этой ситуации и об этих кожаных, что мешают ему нормально найти кошечку. А парень вот будто совсем не замечает осуждение кота, а потому продолжает уже стоя ругаться на это беззащитное создание. — Ты вообще знаешь, что орать на людей нельзя? Ты, пушистая жопа! — Ебанат, блять! Он кошку себе ищет! – отвечает ему Антон вместо кота. — Ну я же не ору на всех, чтобы потрахаться! Этот ненормальный разводит руки в стороны, мол, в чём он не прав. Вот только, по мнению Антона, тот не прав по всем фронтам. — Да оно тебе и не надо, с такими ёбнутыми никто и трахаться не захочет! — Ты охуел?! Да меня все вокруг хотят! А ты со своими катками наверное даже трусы снять перед человеком стесняешься! — Это я-то стесняюсь?! — Ну не я же! — Ну да, ты ж тут всем свой догги-стайл демонстрируешь, как шлюх! – громко усмехается Антон. — А тебя видимо только это и волнует, раз мой догги-стайл тебя так зацепил! – парирует парень. Антон вдруг чувствует, как на место дикой злости приходит что-то странно тягучее, подкреплённое яркой ноткой азарта. Такая дикая смесь внутри бурлит впервые, а потому пока совсем непонятно, куда же это всё в итоге выльется. Парень тем временем мяукает вновь, вырывая этим Антона из его расплывчатых мыслей. — Долбанавты, блять, вы хули под окнами разорались! – неожиданно вылазит на балкон второго этажа новый мужик. — Сука, почти двенадцать ночи, съебали, блять, отсюда, спать мне, нахуй, мешаете! Часы на стене Антона активно показывают лишь девять вечера, но спорить с этим дядькой желания нет: по голосу он кажется каким-то амбалом. — Вы, блять, хуже котов мартовских! – продолжает орать он. Антон опускает растерянный взгляд на парня, который весь в грязи всё ещё стоит посреди клумбы, и замечает его такое же потерянное лицо. Прощаться сейчас с этим бакланом почему-то не хочется, а потому в мыслях вдруг зарождается гениальная идея, что чуть ли не лампочкой светиться у него над головой. — Эй, слышь, идиотина, поднимайся ко мне! Тут продолжим. Тридцать пятая квартира. Антон это бросает быстро и тут же скрывается в недрах своей комнаты. Думать о том, последует ли его приказу парень, не хочется, но и загнаться не успевается, как тут же в домофон кто-то начинает трезвонить. Кто это звонил, было очевидным. Дверь распахивается мгновенно. В квартиру заходит знакомое лицо и тут же скидывает с ног кроссовки. Те с кусками грязи падают на пол, и Антон уже представляет, как после его ухода будет здесь всё подметать и пылесосить. — На чём мы там остановились? – роняет Антон, глядя в красивые ярко-голубые глаза напротив. Парень оказался ростом чуть ниже самого Антона. От него слегка веяло мокрой землёй, но больше ощущался какой-то приятный аромат с цветочными нотками. А разворошенная предполагаемыми кустами причёска и вовсе стала казаться милой. — Я сказал, что тебя зацепил мой догги-стайл, – с ухмылкой повторил парень. Они по-прежнему почему-то стоят в прихожей. — Ах, да! Так вот. Та если бы это было так, я бы тебя уже нагнул! — Нихуя себе инициатива! – натурально удивляется парень. — А писька твоя не маленькая ли для таких заявлений?! Антон аж воздухом давится от вновь заигравшего в крови непонятно чего. Странная волна прокатывается по телу и неожиданно отдаётся в паху. Антон понимает, что на него накатывает возбуждение, которое взялось просто из ниоткуда. — Да тебе такой член и в самых жарких снах присниться не может! – выдаёт Антон, напрочь забывая о том, что он в обычной жизни вообще-то скромный парень. — Ох, если бы ты знал, какой у меня член! С таким членом и о других мечтать не приходится! – вдруг с гордостью раздаётся из тонких губ, на которые взгляд Антона начинает падать всё чаще. — Знаешь, пока не доказано, не ебёт, что сказано! – фыркает Антон и замечает нездоровый огонёк в чужих глазах. — К тебе это относится между прочим тоже. — Пф! Да легко! Антон одним лёгким движением стягивает со своих худых ног серые спортивки, которые уже давно с каким-то жирным пятном на бедре, а вместе с ними с ног спадают и трусы. И вот он стоит наполовину голый в собственной прихожей перед полностью одетым незнакомым парнем, который ещё минут пятнадцать назад стоял на клумбе и орал на кота. Ситуация, мягко говоря, не штатная. — Ну и кто тут стесняется?! – провоцирует намеренно Антон, пытаясь скрыть этим своё накатившее вдруг смущение. — Да пожалуйста! – плюётся словами парень и уже сам принимается стягивать с себя узкие джинсы, что так хорошо облепляют его широкие бёдра и подтянутую задницу, которую Антон и, в правду, успел оценить в этом грёбанном догги-стайле. Увиденная картинка в целом очень не плохая. Ладно, она слишком шикарная, чтобы быть правдой. Антон вообще члены никогда красивыми не считал, нет в них никакой изюминки, но вот этот оставить без внимания — просто грех. Увитый венками, он уже находится в чуть приподнятом состоянии, и на его слишком идеальной головке блестят в свете лампы два металлических шарика. — Ну и? Чей больше? – усмехаясь вопрошает парень. — Мой, – тихо, не отрывая взгляда, шепчет Антон. Его член действительно был больше. Только вот проигрывал чужому по всем остальным параметрам. А сам этот «чужой» с каждой секундой манил к себе всё больше. Антону даже начало казаться, что вот-вот изо рта слюни начнут капать на пол, как у собак. Надо же, собрались два идиота: собака со слюнями и кот с мартовским гоном. — Ну, получается, ты выиграл, – раздаётся неожиданно хриплый голос. Антон отрывает глаза от созерцания прекрасного и падает в омут голубых глаз с уже явной тёмной поволокой. Собственный член вдруг вздрагивает и выпускает первую маленькую каплю смазки. Стыда за это нет, а вот дикое желание вновь увидеть тот самый догги-стайл растёт с каждой секундой. — А победителю что-то положено в качестве приза? – шепчут сухие губы. — Обязательно, – отвечает парень и тут же подаётся вперёд. Тонкие губы врезаются в пухлые, а изо рта непроизвольно вырывается вздох. Антон захватывает в плен чужой язык, чуть посасывает его и целует-целует-целует эти сладкие губы. Один поцелуй распаляет сильнее, чем все предыдущие, что когда-либо были у Антона. Голову сносит от жаркого дыхания, что опускается, то на шею, то куда-то на щёку, а широкие ладони гладят и гладят чужую талию, что практически не скрывается за лёгкой расстегнутой курткой. — Я Арсений, – выдыхает парень, чуть отрываясь от губ. — Антон. Очень приятно познакомиться, – смеётся легко он. Губы вновь находят чужие. Острые зубки чуть оттягивают нижнюю губу Арсения, кусают и тут же глубоко целуют. Арсений отвечает призывно, держа свои руки строго закинутыми на плечи Антона. А ему между прочим очень хочется, чтобы они спустились ниже, чтобы пробрались под футболку и сжали что-нибудь там уже наконец. Только вот мысль о том, что Арсений всё ещё в земле и с какими-то маленькими веточками на голове — действительно что ли в кустах ползал — приходит лишь потом. — Иди в душ, – шепчет Антон, в перерывах между вылизыванием чужой шеи, на которой уже красуется несколько красных пятнышек, что совсем скоро сильнее нальются кровью. — А ты пойдёшь со мной? – еле ворочая языком, отзывается Арсений. — Там место мало, вдвоём не влезем. Я буду ждать в спальне. Полотенце чистое там в шкафчике, – Антон вновь засасывает белоснежную кожу, оставляя свой след, и вместе с этим добирается руками до задницы, сжимая одну из половинок. С чужих губ срывается тяжёлый выдох. — Иди.

***

Приходит в спальню Арсений, когда постель уже перестелена, а её обладатель успел от нервов сгрызть свой собственный ноготь. На Арсении висит лишь полотенце на бёдрах, ещё и с явной палаткой в районе паха. Антон глядит на него во все глаза, забывая напрочь о своём стояке, что сейчас даже ничем и не скрыт, как и всё остальное его тело. — Иди сюда, – шепчет Антон, раскрывая призывно руки. Арсений заползает на кровать и ползёт по ней грациозной кошечкой, хорошо, что большая кровать позволят это делать. Антон ловит его и укладывает на себя, вновь целуя губы, по которым успел соскучиться. Арсений отвечает, открыто вздыхая, когда Антон проходится своими руками по его торчащим соскам. Так хорошо и так правильно давно уже не было. Арсений стекает с него на постель и зарывается где-то в подушках, пока Антон нависает над ним большой грозовой тучей, что осыпается поцелуями в виде осадков на красивую спину в родинках-созвездиях. Арсений оттопыривает задницу и трётся ей, всё ещё скрытой за махровым полотенцем, о вставшей Антонов член. Слегка неприятное ощущение заставляет Антона тут же влезть руками под чужой живот и развязать полотенце, дабы оно упало лишней тканью на кровать. Теперь две округлые половинки с очаровательными веснушками без преград маячат перед глазами, заставляя Антона истекать слюной и смазкой. Арсений приподнимается на локтях и коленях, демонстрируя Антону ту самую позу, которая ещё совсем недавно красовалась на их клумбе. И это попадание в самое сердце. Антон пережимает свой член, переживая, что может кончить лишь от такой красивой картинки, что стоит перед его глазами. Но Арсений как будто не замечает его отчаянных стонов, а потому крутит бёдрами, пытаясь толкнуться прямо в член. Но Антон чуть отодвигается, боясь сделать сейчас что-нибудь не то, а потому в качестве замещения члена вдруг берётся своими горячими ладонями и раскрывает две половинки, позволяя себе разглядеть чуточку больше, а после и вовсе проходится широким мазком языка прямо по расселине. Арсений неожиданно хнычет в подушки и толкается назад сильнее, пытаясь поймать юркий язык. И Антон гладит и глядит эту красивую спину, лезет рукой к стоящим соскам и совсем не может обойти стоящий колом член с проколом головки. Яркий тонкий стон разбивается о стены, пока его обладатель насаживается задницей на розовый язык, а членом толкается в специально подставленную ладонь. Слишком хорошо, слишком горячо. Собственное возбуждение начинает отдаваться болью от того, что про него вовсе забыли. И стоит Антону об этом подумать, как раскрасневшийся Арсений меняет их местами, уже сам нависая сверху. Он лижет свою же ладонь и сжимает ею длинный чуть толстый член. Антон натурально скулит ему куда-то в шею, и запрокидывает голову, когда рука начинает двигаться. Арсений целует его, целует лицо, кусает мочку уха и лижет по очереди его две вздёрнутые бусинки сосков. Антон стонет в ответ громко и сладко, а после и вовсе находит где-то под подушкой припрятанную смазку, и льёт её себе на член, на свою руку, чтобы ею обхватить член Арсения. Общие стоны тонут в тишине квартиры вместе с хлюпающими звуками. Антону кажется, что он скоро кончит. — Антон, – тихо зовёт его Арсений. — Я хочу тебя внутрь. Я готов. Очередная волна возбуждения оказывается слишком яркой, но Арсений ловит её и пережимает Антонов член у основания. — Пожалуйста, – вновь звучит сверху. — Бля, какой пиздец, – отзывается Антон, проминая под собой такого красивого Арсения. Два пальца в смазке и со слюной, что всё ещё из-за своего обилия осталась в дырочке, входят сразу, не замечая никаких препятствий. Арсений выдыхает резко и со свитом весь воздух, а после раскрывает губы в попытки схватить его обратно. Пальцы двигаются в нём, и вскоре к ним добавляется третий. Арсений подмахивает в такт, пытаясь расставить ноги пошире, пока их и вовсе не берёт Антон, и не вкладывает Арсению в руки. Теперь тонкие узловатые пальцы держат под коленками, позволяя войти чуточку глубже. — Антон, я уже не могу, давай, – хнычет Арсений, кусая собственную губу. Презерватив искать приходится недолго, но даже эти пару мгновений кажутся мучением, когда на твоей кровати лежит сам Аполлон. Арсений действительно выглядит прекрасно. Его тёмные волны разметались по подушке, на лице яркий румянец, вся шея в уксусах-поцелуях, что всё ещё блестят от слюны, член истекает смазкой, а дырочка призывно пульсирует. Очень красиво. Антон натягивает резинку на свой член и прежде, чем войти, всё же опускается, чтобы вобрать чужой в рот. Металлические шарики стукаются с характерным звуком о зубы, но язык проходится по ним, даря двоим людям идеальные ощущения, от которых хочется разве что завыть, а может и замяукать. Арсений стонет громко и сжимает белый ёжик Антона в своей руке. Оттого становится только лучше. Антон делает парочку фрикций, чуть опускаясь и поднимаясь, не забывая вылизывать головку, а после отстраняется. На языке ощущается неприятный вкус искусственной смазки и сам вкус Арсения. Пальцы щедро лют на член смазку, и только после того, как под поясницу этого невыносимо красивого и странного человека попадает подушка, Антон аккуратно толкается головкой, а после и вовсе въезжает всем членом внутрь, туда, где так горячо и по-прежнему узко. Арсений стонет громко, сжимает в ладонях одеяло до побеления костяшек, совсем забывая держать себя под бёдрами. Но Антон уже справляется сам: он аккуратно укладывает длинные стройные ноги на свои плечи, удивляясь такой растяжке, и совершает первые толчки. Удовольствие прокатывается волной. Все мысли теряются, когда Арсений притягивает его для поцелуя, когда член слишком хорошо проезжается по простате и когда Арсений так превосходно сжимается прямо на нём. Гулкие стоны тонут в мокрых поцелуях, Арсеньевы руки гуляют по чужому телу, пока Антон своей возвращается к уже полюбившемуся члену. Ещё несколько резких толчков с оттяжкой, и Арсений кончает, забрызгивая горячим им обоим животы. Антон догоняет его вскоре, стоит Арсению в оргазме особенно сильно сжаться на члене. Делая последние толчки, дабы продлить им двоим удовольствие, Антон наконец выскальзывает из разнеженного тела и, скинув свой завязанный презерватив на пол, падает на кровать и хватает в охапку Арсения, утыкаясь ему во вспотевшую макушку.

***

— Ты вкусный, – шепчет Антон, когда восстанавливаются силы, а губы Арсения вновь оказываются в его плену. — Ты тоже, – отвечает Арсений с яркой улыбкой. — Мне кажется, что я вообще впервые с кем-то так много целуюсь. — Считаешь, что это плохо? – трётся носом Антон о гладкую щёку напротив. — Наоборот. Это очень хорошо, – тянется вновь за поцелуем Арсений. Антон целует эти тонкие губы, гладит тёмные пряди и улыбается, как дурак. В голове крутится всё и ничего одновременно, пока одна чёткая мысль не вырывается на передний план. — А ты получается тоже кот, – тихо смеётся Антон. — Почему? – улыбается ему в ответ Арсений. — Ну ты же тоже поорал под окнами, а потом сразил наповал меня. Я, конечно, не кошечка, но вроде тебе было неплохо. Арсений чуть отстраняется от него и бегает глазами по лицу. А у самого на лице в один миг пробегает столько эмоций, что можно с ума сойти. А Антон бы и сошёл, если бы ни сделал этого раньше. — Ну ты и дурак! Мне с тобой было пиздец, как хорошо. И вообще, я теперь планирую от тебя не отлипать ещё долго. Про всегда зарекаться не могу, но... но вот, короче, – неожиданно краснеет Арсений и прячет свой взгляд где-то в ключицах Антона. — Во-первых, это ты дурак, потому что я до сих пор не могу понять, как на серьёзных щах, можно было мяукать на кота. А во-вторых... – Антон тихонько вздыхает и целует макушку, сжимая тем временем, обнажённое тело только сильнее. — Во-вторых, я и не хочу, чтобы ты отлипал от меня. Арсений поднимает свой взгляд и улыбается так мило, что Антон не удерживается и целует его сразу в эту улыбку, а после и в нос его забавный. — Арс, пойдём на свидание?