Один плюс один равно пента?!

      Со вторым речным течением Диана всё-таки не справилась. Игнат предупреждал, а она легкомысленно отмахнулась, и вот теперь мощный поток нёс её параллельно берегу, словно безвольную щепку. Вода бурлила вокруг неё, попадая в нос и рот, отчего первый начало мерзко щипать, а горло словно стало вдруг в разы уже. Диана гребла из последних сил, но понимала, что вообще не приближается к берегу.       Наконец она окончательно выдохлась, воздуха в лёгких стало катастрофически не хватать. Что было причиной охватившей её слабости, Диана не знала. Может, недостаток сна так сказался, может проклятые видения настолько выбили из сил, а может, и тот дурацкий спонтанный секс отнял последние остатки… Только внезапно стало вдруг всё равно. Смерти ведь никому не дано избежать, а она наверняка погибла бы утром там, в долине, тогда зачем сопротивляться… Зачем было пытаться бежать, зачем барахтаться сейчас?       Организм словно только и ждал подобных мыслей, руки и ноги мигом расслабились и стали тяжёлыми. Диана перестала бороться и закрыла глаза.       Вода, как будто по волшебству, тут же перестала заливать рот и нос, безвольное тело больше не крутило и не бросало на волнах, а мягко несло по течению, приятно покачивая. Минуту-другую продолжалось это блаженство, а потом в голове вдруг вспыхнули странные, чужие мысли: «Динька, Динечка!»       Диана резко вдохнула и… тут же захлебнулась, разом наглотавшись воды. Отфыркиваясь, она неистово заработала руками и ногами, уши в этот момент словили характерный шум падающей с высоты воды. Это были те самые пороги, о которых предупреждал Игнат…       Диана закусила губу и вложила всё в последний, отчаянный рывок. И у неё получилось! Девушка на четвереньках выползла на каменистый берег буквально метрах в пяти от первого порога и рухнула совершенно без сил, тут же отключившись…       Без сознания она провалялась видимо недолго, потому что, когда открыла глаза, вокруг было всё ещё темно, лишь звёзды на небосклоне заметно потускнели, предрекая близкий рассвет. Сердце тут же испуганной пташкой взлетело к горлу.       «Скоро рассвет!» — Диана мигом подскочила с камней и рванула в лес, прочь от берега реки, по которому проходила граница между общинами.       Руки и ноги ломило, всё тело жутко болело, но она какое-то время упрямо продолжала продираться вперёд сквозь заросли и бурелом, потом резко остановилась и выругалась на саму себя. От берега она ушла достаточно далеко, а значит, нет смысла и дальше лезть сквозь эти дебри. Можно выбираться на дорогу!       И Диана повернула вправо. Течение сильно отнесло в сторону, теперь ей нужно вернуться туда, где когда-то был мост через реку, от которого шел хороший тракт до Приозёрной.       В Город от Приречной дороги не было, так только едва заметная тропика, а между общинами всегда существовали неплохие нахоженные тракты. Не сказать, что общины как-то сильно общались или мигрировали, люди ходили к соседям лишь по мере острой необходимости, либо ещё по осени, обмениваясь продуктами питания и изделиями ремёсел.       Лишь изредка появлялись так называемые пришлые. Их не прогоняли обычно, но относились по-первости крайне настороженно, словно присматривались и привыкали, узнавали, что за человек.       Такими пришлыми были когда-то и её родной отец с Галиной. Диана долго, пока Света не открыла ей правду, считала тётку матерью, думала, что Сергей был первым мужем Галины, а оказалось…       Оказалась, много лет назад брат и сестра пришли в Приречную откуда-то очень издалека. Поговаривали, аж с северных краёв, не с общины, что находилась просто с северной стороны от Белого Города, а ещё дальше, гораздо дальше.       Диана узнала об этом совершенно случайно от воспитательницы, когда в очередной раз попыталась уберечь ту от беды.       — Закрой ты уже свой поганый рот, ведьмовское отродье! — рявкнула тогда на неё Агафья. — Что ты, как ворона, вечно карчаешь? Не заткнёшься, кончишь, как бабка твоя дурная, али дети еёйные!       — Какая бабка? — ахнула тогда одиннадцатилетняя девочка. — Нет у нас с Тошкой никаких бабушек.       — Потому и нету, что прибили её люди за колдовство да поганый язык! А жила б, как все, глядишь и до старости бы доскрипела… — Диана смотрела на Агафью едва дыша. — Чё глазелки свои выпучила? Ведьмою твоя бабка была, всё травки, говорят, собирала, зелья свои проклятые варила, да вот так же, как ты, каркала хорошим людям про несчастья всякие. Вот и докаркалась. Прибили её однажды, а детки вынуждены были бежать, куды глаза глядят…       — К…какие детки? — прошептала до смерти перепуганная девочка.       — Знамо какие! Отец твой Серёга да… — Агафья осеклась и замолчала.       Диана так и не узнала о том, что когда погиб Сергей, в отчаянной попытке защитить рожавшую в тот момент любимую женщину рейва, главным условием Галины, как и поддержавшего её совета старейшин было ничего не говорить новорожденному ребёнку о том, кто её настоящая мать, а значит, ничего не говорить и о ней самой. Впрочем, Диана оказалась тогда так впечатлена тем, что её бабка, оказывается, ведьмой была, что не заметила странной паузы, не спросила ничего про других её детей.       Тогда-то Диана и поняла природу своих видений, догадалась, что унаследовала, видимо, от той неизвестной бабки ведьмовской дар, вот только радости ей это открытие не принесло вовсе. Причём, как тогда, в одиннадцать лет, так и теперь, когда пришлось так спешно бежать из родной общины.       Уже светало, когда вся исцарапанная, грязная и измотанная Диана выбралась наконец на широкую тропу, выдохнула с облегчением и направилась в сторону Приозёрной, твёрдо решив для себя, что больше никогда не откроет рот — не хотят люди знать правду и попытаться уберечься от беды, значит, это их выбор. А она отныне будет молчать, будет, как все…       Восходящее светило застало её врасплох. Диана сперва даже не поняла, отчего вдруг резко прострелило острой болью в области сердца, почему заломило голову и стало сильно тошнить. Приоткрыв рот, она замерла посреди тракта, будто напоролась на невидимую преграду, и принялась глубоко дышать. Лишь когда её вывернуло наизнанку и тошнота немного отступила, Диана ясно осознала, что это была не её собственная боль. Это поднявшийся вдруг ветер принёс с собой и внезапно обрушил на неё огромную волну чужой боли и страха, чужих страданий и отчаяния. Втянув носом воздух, она ощутила вместе с гарью характерный запах смерти…       Диана заторможено развернулась. Над лесом, с той стороны, где осталась родная община, вздымались страшные чёрные клубы дыма.       Ветер яростно ударил в лицо с новой силой, она находилась уже далеко от долины, но глаза мгновенно заслезились от едкого дыма, будто она стояла рядом или прямо там…       Слёзы градом полились из покрасневших глаз, Диану затрясло, она упала сперва на колени, потом и вовсе повалилась в дорожную пыль и, не отдавая отчёта своим действиям, стала кататься по земле…       Вместе с рыданиями из горла вырывались стоны и непонятные, схожие со звериными рыки, девушка в бессилии сжимала кулаки и вцеплялась в волосы…       Там, в той гари, в том ужасе и смраде боли будто осталась и её частица. И не удивительно. Она ведь родилась в той долине, там прошли детство и юность… Там остались родители и брат… И Игнат… Всё это осталось там, а она почему-то лежит здесь!       Как ни странно, эта мысль неожиданно отрезвила. Слёзы мигом высохли. Диана стиснула зубы и до крови прикусила губу, осторожно садясь. Девушку ещё потряхивало, но способность мыслить уже потихоньку возвращалась.       Она действительно не там. Она спаслась. Она далеко. Судьба для чего-то дала ей шанс выжить, а значит, нужно вставать и идти дальше. Как бы ни было больно и страшно, надо идти вперёд…       И Диана тяжело, с усилием поднялась на ноги и медленно, с трудом переставляя будто чужие ноги, отправилась дальше. Она не знала, что уготовила для неё капризная судьба, не ведала, какие испытания ожидают впереди, но понимала в тот момент одно — она жива и это нужно ценить!       В Приозёрную Диана вошла на закате. В эту сторону ходить раньше ей ни разу не доводилось, поэтому у девушки были опасения, что заночевать, возможно, придётся прямо посреди дороги, но первые домики возникли резко и будто из ниоткуда. Только что был лес стеной и уже метров через сто появился маленький совсем домик. Лишь подойдя ближе, Диана поняла, что это сторожка и… Разумеется, пустая! Боги, а ведь жители её родной Приречной тоже ещё вчера были столь же беспечны!       Кладбища поблизости не наблюдалось, что значило лишь одно — сторожка действительно предназначалась для охраны или разведчиков, вот только ни тех, ни других Диана не встретила. Качнув головой, девушка побрела дальше и вскоре увидела то самое озеро, в честь которого и называлась соседская община. Неподвижная водная гладь сверкала и переливалась всеми оттенками розового и красного в лучах заходящего солнца. Заворожённая сказочной красотой Диана остановилась и залюбовалась, позабыв на время о своих печалях. Она даже не сразу заметила дома местных жителей, широким вытянутым овалом разбросанные вокруг водной глади. А по дорожке к ней уже спешили люди…       — Где ваши разведчики? — первой начала разговор Диана, когда перед ней собралось уже десятка два местных.       — И тебе здравствуй, — откликнулся какой-то старик, выдвигаясь немного вперёд. — Ты из Приречной никак?       — Оттуда, — кивнула Диана. — Напали на нас, мне едва удалось сбежать, а вы… Где ваши охранники?       — Дык у моста, где ж им быть, — ответил старик. — Ещё с вечера доложили, что заметили каких-то чёрных людей с копьями и луками на вашей стороне. А как увидели на рассвете чёрное зарево, так все богатыри наши и выдвинулись к границе…       — Можете отозвать их, — сморщилась Диана. Значит, она с ними просто разминулась, пока носилась по лесу. — Они зараз нападают только на одну общину, до вас недели через три, если не больше доберутся…       Старик кивнул сперва ей, потом какому-то пареньку лет двенадцати, и тот мигом умчался по дороге в ту сторону, откуда она пришла.       — Пойдём, расскажешь всё подробно совету, а после определим тебя не ночлег, — велел старик и, не дожидаясь ответа, развернулся и тяжело, подволакивая одну ногу, побрёл прочь. Диана покорно направилась следом. Она понимала, что подобного разговора будет не избежать и ещё по дороге решила говорить полуправду. Бабка её уже поплатилась за предсказания, а она хотела жить…       — Да нечего особо рассказывать, — Диана сидела с кружкой горячего чая в руках за длинным столом. Одна из сердобольных женщин накинула ей на плечи тёплую шаль. Девушка поблагодарила ту полуулыбкой и кивком и продолжила: — Мы с Игнатом как раз возвращались с реки. Любим, знаете ли, купаться в предрассветный час, вода кажется особенно тёплой по сравнению с ночной прохладой воздуха… Так вот, были уже у крайнего дома, когда с другой стороны долины Игнат заметил этих…чёрных… Тогда он приложил палец к губам и развернул меня обратно к лесу, велев убегать к вам, сюда. Я послушалась и побежала. Как никого из этих не встретила, сама не знаю. Чудом наверное, — очень достоверно поёжилась Диана, вспомнив того черного с перерезанным горлом, из которого хлестала кровь. — Переплыла реку, потому что мост оказался разрушен и пришла сюда…       — То есть, ты толком ничего не видела? — Диана качнула головой. Косматый старик с седой бородой смотрел на неё так пристально, будто видел насквозь.       — Не видела, — подтвердила она. — Коли б смотрела, там бы и осталась наверное. С остальными… — подумав немного, Диана всё же добавила: — Много их было, как мне показалось. Чёрные они какие-то, ненашинские совсем. Луки у кого-то были, у кого-то копья, вроде, дубинки ещё… И… — девушка сдвинула брови и, будто нехотя, произнесла: — Наши богатыри, они понарошку соревнуются ведь в силе да ловкости, а эти злые сильно. Им убить — плёвое дело!       Старейшины переглянулись, потом косматый старец кивнул.       — Добро. Благодарствую за рассказ. Тепереча, девонька, надоть определить тебя жить к кому-то, потому как свободных домов у нас нету…       — О, да мне на день-два только, отдохну немного, а после дальше пойду, — проговорила Диана.       — И далече? — удивлённо вскинул седые брови старик. — Не интересно тебе разве, что с общиной вашей сталось? Али родных там не было вовсе?       Диана прикусила язык, охнув про себя. Надо же, чуть не проговорилась! Конечно, откуда бы ей знать, что родители и брат погибли, если она сразу убежала?       — Есть, — девушка низко опустила голову, будто бы пряча слёзы. — И мамка с тятей там остались, и братик меньший, только… — Диана помолчала и совсем тихо проговорила: — Страшно очень узнавать за их судьбу. Лучше уж в неведении… А идти собираюсь далеко на север, с тех краёв род наш идёт. Может, и родственники какие там сыщутся.       — Понимаю, что ж, коли так, поступай, как знаешь. К бабке Марусе тебя проводит внучок мой Никитка. Одна она давно уж, у неё живи сколько надобно, — подвёл итог беседы старец, — а коли всё же захочешь узнать что про своих, скажи. Разведчики завтрева вернуться, авось что и про твоих сообщат.       Диана поднялась из-за стола, поклонилась совету в пояс и вышла из избы, у порога которой её уже поджидал мальчонка лет восьми.       — Это ты чтоль Диана будешь? — девушка кивнула. — Тогда топай за мной, до бабушки Маруси проводить тебя велено, — деловито сообщил пацанёнок и вприпрыжку побежал впереди.       Бабкой Марусей оказалась сухонькая улыбчивая старушка за семьдесят.       — Проходи, милая, проходи, — бабушка широким жестом пригласила Диану пройти внутрь небольшой избушки, что стояла поодаль от озера, но зато почти в лесу. — Ужо принесла до меня сорока на хвосте весть за беглянку из Приречной, — улыбнулась бабка Маруся Диане и обернулась к Никитке. — Поди глянь, баня готова?       — Заходи, деточка, сперва помоишьси с дороги, после покормлю тебя — вона, каша в печке стоит, точно тебя дожидается, — не переставала улыбаться бабушка, — как знала, что гости будут, много сварила, — рассмеялась Маруся, — ну, а после и спать ляжем, утро вечера, оно завсегда мудренее…

***

      На удивление не только рейвов, но и самой Светланы люди не просто выслушали её, но и вняли приведённым доводам. На этом общем собрании выживших всё решали сообща, потому как старейшины погибли, а новых ещё не избрали, да и не из кого было особо. Большинством было решено хотя бы временно оставить перевербованных басурман в общине для того, чтобы те помогли восстановить дома и собрать урожай. Ненависть к проклятым чёрным воинам кипела и бурлила в душах женщин — несчастных вдов и матерей — но близость осени, а там и зимы пугала в разы сильнее. Морозы в этих краях нередко бывали лютыми, и остаться без еды и крова зимой означало верную смерть, поэтому разум взял вверх над эмоциями. Женщины только по несколько раз с тревогой спрашивали её, точно ли «эти ироды» не причинят им вреда и, получив заверения в полной безопасности, кивали и… благодарили, да. Все понимали: община понесла огромные и невосполнимые потери, но благодаря нежданной помощи Светланы с её странной компанией они хотя бы выжили и имеют сейчас шанс снова наладить быт и растить детей.       Света благоразумно не стала обещать им помощь рейвов, потому что могла отвечать только за себя. Она понимала, что проблема не в одной этой общине, здесь и сейчас пострадавшим людям нужна была экстренная помощь, но басурмане ведь уже захватили много земель и, скорее всего, на этом не остановятся. Она собиралась обратиться к Собранию, но что оно решит… Рейвы ведь доселе никогда не вмешивались в дела людей!       — Теперь мы можем вернуться? — уже смеркалось, когда Иван снова, уже крайне настойчиво, обратился к ней.       — Да, — погруженная в свои мысли, рассеянно кивнула Светлана, — пора домой.       — Света, — кто-то осторожно и мягко, кончиками пальцев коснулся её ладони. — Спасибо тебе… — рядом стоял бледный и явно ещё очень слабый Антошка.       — Батя с мамкой погибли, — прошептал мальчик. — Ты… Ты случайно не видела Диню? Её почему-то нигде нет…       Светлана нервно сглотнула — имя слишком больно резануло по сердцу — и тяжело вздохнула, силой воли заставив себя не думать о ней сейчас.       — Тош, у тебя есть кто-то из родных? — вопросом на вопрос ответила Света. — Диана… Она ушла отсюда до нападения и вряд ли вернётся.       — Нет. Никого нет, — расстроенно качнул головой Антон. — Батя был отсюда родом, но его самого с измальства растил местный кузнец, а мамка с братом её вообще пришли в эту общину откуда-то издалека. Дед Клим хоть и смурной вечно, но добрый очень был, нас с Динкой любил и внучатами называл, только он тоже погиб…       — Ясно, — снова вздохнула Светлана и, заглянув в печальное лицо мальчика, спросила: — А ты хотел бы пойти со мной?       Глаза Антона стали огромными и… почему-то очень испуганными.       — К…куда с тобой? В Город? — ахнул ребёнок. Света быстро кивнула. — Я… Я не знаю. Динка, она всегда хотела в Город, а я… Мне страшно!       — Понимаю, что страшно но… Чего именно ты боишься? — мягко спросила Светлана. — Будешь там учиться, у нас очень хорошие школы, а жить можно у меня или, если тебе не понравится, у нас в Городе есть людская община. Она небольшая, но дружная. Они живут почти, как здесь: сперва учатся, потом работают, только не на поле, а в других разных местах, семьи создают… Их никто не обижает, поверь…       — Тогда пойду, — кивнул наконец мальчик. — Мне просто как-то страшно было оказаться там одному… Ну, в смысле, я же человек, а там рейвы все…       — Об этом не переживай, в Городе есть и люди, и полукровки. Да и меня ты уже знаешь немного, так ведь? — Антон кивнул. — Тогда, если хочешь, иди простись с родителями и собери вещи…       — Уже попрощался, — мотнул головой ребёнок. — А брать нечего, дом дотла сгорел наш…       — Ну, что ж… Вань, давай возвращаться. Лена, её сын и этот мальчик пойдут с нами, — поставила перед фактом явно недовольного Ивана Света и обратилась к троим названным: — В наши коммуникаторы встроены транспортёры, только они слабые, поэтому вас каждого по отдельности возьмёт за руку кто-то из рейвов… Не бойтесь, мы откажемся все в одном месте и очень быстро! — Светлана опять обернулась к Ване. — Мы готовы!       Секунд десять спустя вся компания очутилась возле дома Светы. Рейвы кивнули ей и так же мгновенно исчезли, задержался немного только Иван, попросив Светлану поставить Валерия в известность об их возвращении. Света кивнула и, приложив на секунду ладонь к сенсорной панели на входной двери, широким жестом пригласила ошалевших от первого в их жизни переноса гостей войти внутрь дома.       — П…почему же ты не перенеслась сразу после крушения? — первой опомнилась Лена. Мальчишки, едва переступив порог, так и замерли немыми изваяниями.       — Коммуникатор разбился при падении капсулы, — пояснила Светлана. — Ну, чего застыли? Проходите, проходите. Время позднее уже, давайте в душ по очереди, а то у нас только два санузла, потом поедим и спать, а со всем остальным разбираться будем завтра, хорошо?       Все трое на автомате кивнули.       — А что такое душ и сан…сан… В общем то, чего два? — спросил Антон, Лена же с сыном, кажется, вообще плохо соображали и продолжали озираться по сторонам.       — Пойдём, я тебе первому тогда покажу и расскажу, как там всем пользоваться, — Света повела Антона на «экскурсию» в санузел, а когда минут пять спустя вернулась в гостиную, застала всё ту же картину: И Лена, и Игорёк стояли возле двери и только вертели головами.       «Лен, — позвала напарницу Светлана, не забыв в этот раз закрыть голову от мальчика. — Игорь ведь обладает силой рейва, значит, его отец был рейвом, так? — Лена захлопнула рот и сосредоточилась на Свете, кивнув. — Неужели, ты никогда не была в Городе?»       «Нет, Олег был Следопытом. Так мы и познакомились, я его зацепила тем, что была кузнецом, — улыбнулась Лена. — Стал появляться всё чаще, мы много общались и как-то раз занялись сексом. Не буду вдаваться в технические подробности сего процесса, просто скажу, что получить удовольствие без прелюдий — вы же ведь не выносите прикосновений! — для женщины почти невозможно… Я пребывала тогда в шоке и была уверена, что у нас с ним это в первый и последний раз, как не сомневалась и в том, что мы больше не увидимся, но оказалась права лишь по первому пункту…»       Лена наконец прошла в гостиную посмотрела на огромный диван со светлой пушистой обивкой, потом оглядела себя и… осталась стоять, скрестив руки на груди.       «В общем, я умудрилась забеременеть с первого же раза, представляешь? — негромко расмеялась Лена. — Олег, как ни странно, обрадовался, звал с собой в Город, но я не пошла… — на удивлённый взгляд Светы она пояснила: — В общине работа была, которая мне нравилась, люди меня уважали, а кем бы я стала в Городе? В общем, испугалась я тогда и наотрез отказалась. Он пытался жить с нами, но так и не смог привыкнуть. В итоге, ходил туда сюда… Община не была против него, и по осени мы совершили свадебный обряд, а через несколько месяцев родился Игорёк…»       «И где он? Олег?» — Света спросила, но уже догадывалась, что услышит в ответ. Если бы этот Олег был жив, он не позволил бы забрать в плен ни Лену, ни сына.       «Погиб, когда на нашу общину напали, — Лена вздохнула. — Он не сообразил перевербовывать басурман, как ты, в итоге, истратил всю свою силу и погиб…»       «Прости…» — выдохнула Светлана.       «Ничего. Ты ведь не знала, да и… Буду честна, отцом он был замечательным, а вот мужем… — скривилась Лена. — Тот наш секс стал единственным, так что…»       «Рейвы вообще не прикасаются друг к другу,» — попробовала заступиться за собрата Света, но Лена фыркнула:       «Но могут! Нет, разве?»       Светлана отвела глаза и поджала губы, судорожно пытаясь вспомнить, о чём думала той злополучной ночью в плену, когда так опрометчиво расслабилась и не сообразила закрыть голову? Неужели о том раннем утре с Дианой?..       — Ты ведь хорошо переносишь прикосновения, — неожиданно раздался шёпот возле самого уха. Лена стояла так непозволительно близко, что её жаркое дыхание огнём опалило мочку и заставило Свету дёрнуться. — Разве не так?       Светлана смутилась от подобной близости, резко отступила на пару шагов, но ответить не успела — в гостиной появился чистый и довольный Антон, старательно подбиравший руками волочившиеся по полу полы явно большого для него махрового халата.       Света улыбнулась ему краешком губ, указала на диван и попросила немного подождать.       — Игорь, пойдёмте, я провожу вас с мамой в душ, — позвала она увлечённого голофотографиями на журнальном столике Игорька и, развернувшись, в упор посмотрела на Лену.       «Больше так никогда не делай!» — ультимативно выпалила Светлана, повернулась и пошла по коридору.       Объяснив, чем и как пользоваться, Светлана оставила им полотенца, мягкие тапочки и халаты и собралась на выход из ванной, когда услышала: «Потому что так можно только ей?»       Света одарила Лену тяжёлым пронзительным взглядом и вышла, ничего не ответив…       После ужина всех разморило, сил хватило лишь, чтобы доползти до кроватей. Тяжёлый день наконец-то завершился, но Светлана ещё очень долго ворочилась в непривычно мягкой, широкой и удобной постели. За полтора года полёта она так привыкла к узким стандартным койкам, что даже жёсткий топчан в сторожке казался уже чем-то своим и нормальным, в отличие от этой роскошной кровати.       Не выдержав больше бестолковых гляделок в потолок, Света встала и побрела на кухню в надежде на то, что чашка любимого зелёного чая с жасмином поможет ей наконец расслабиться и уснуть. Можно было попросить Ари приготовить чай, но выводить ради такого пустяка из глубокой гибернации их верного умного помощника Светлана не стала и решила всё сделать сама своими ручками. К тому же ИР, как только «проснётся», тут же станет задавать болезненные для неё вопросы об остальных членах их пенты, о гостях, которых она привела в дом…       Серебристого рассеянного света от любопытно заглядывающей в большое окно полной луны вполне хватало, поэтому включать электрическое освещение Света не стала. Налив воду в чайник, она щёлкнула кнопкой, повернулась к столу и вздрогнула — за ним, поджав к себе босые ноги и обхватив колени руками, сидела Лена. На ней, как и на самой Свете, была лишь тонкая ночная сорочка. Пить чай Светлане тут же расхотелось, она вообще уже успела пожалеть о том, что так поспешно и опрометчиво предложила этой женщине пожить у себя дома.       — Можно мне тоже чаю? — тихо попросила Лена и коротко добавила: — Прости.       — За что? — сдвинула брови рейв и достала из шкафа ещё одну чашку. Сбегать из кухни было уже явно поздно, да и надо ли? В конце концов, она в своём доме!       — За моё поведение перед ужином, — лицо Лены исказила болезненная гримаса. — Мы так хорошо сработались с тобой, что я забыла, насколько рейвы и люди действительно разные. Вам не нужна физическая близость, а я… Боги, кто бы только знал, как же я устала быть одна! И никому ведь не пожалуешься, муж рядом, ну, по крайней мере часто был рядом, хоть и не постоянно… Живи и радуйся, и никому не вдомёк, каково это столько лет ложиться в холодную постель…       Лена вдруг замолкла, а потом начала смеяться. Громко, истерично.       — С…сдуреть можно… — заикаясь и давясь смехом, говорила Лена. — Я…нах-хожусь в Городе, мать его!.. Сижу на к…кухне и жалуюсь на нед-достаток тепла и близости… И кому?! Бесчувственному рейву!..       Светлана не перебивала, не мешала Лене высказать то, что накапливалось годами, лишь деловито заваривала и разливала по чашкам чай. Потом открыла ящик, достала оттуда пузатую бутылку и немного плеснула в обе чашки.       — Пей, — поставила одну перед Леной, вторую, обхватив ладонями, стала маленькими глоточками пить сама. Стоя. Лишь облокотившись пятой точкой о кухонный стол.       — Странный вкус, — вынесла вердикт уже вполне себе спокойная Лена, заглотив всю чашку залпом. Света лишь загадочно улыбнулась самым краешком губ.       — Успокоилась? — мягко спросила Светлана.       — Да, прости, — кивнула Лена. — Скажу честно, я надеялась на нечто большее, нежели дружба, когда согласилась сюда отправиться, — опустив голову, призналась женщина, — но для тебя это видимо неприемлемо и… Свет, знаешь, мне было так необычно и хорошо от нашего мысленного общения, так тепло и спокойно, будто я обрела сестру. Не по крови, но по духу! И я очень не хочу потерять это только-только зародившееся между нами доверие, поэтому обещаю никогда больше не переступать черту. Прости за вчерашнее и давай как бы отмотаем назад и забудем лишнее?       Светлана несколько секунд смотрела на Лену, потом не глядя поставила пустую чашку на стол и подошла.       — Встань, пожалуйста, — попросила она. Лена несколько раз хлопнула глазами, потом медленно поднялась на ноги и замерла в тревожном ожидании. — Я действительно хорошо переношу телесный контакт, но это тайна должна остаться между нами, — Лена быстро кивнула, и Света, сделав ещё шажок, убрала дистанцию между ними и прижалась к женщине, мягко обхватив её за талию. — Обними меня, если хочешь… — напарница осторожно обхватила Светлану за плечи и прижала чуть сильнее. Рейв уткнулись носом в её шею. Они постояли так некотрое время, наслаждаясь тишиной и полным спокойствием.       — Мне тепло и уютно рядом с тобой, но… — Света подняла голову и заглянула подруге в глаза. — Но это всё, что я могу тебе дать в плане физической близости, извини.       — Не извиняйся, — качнула головой Лена. — Я понимаю, правда понимаю! И… согласна на такие вот обнимашки и тепло, согласна просто быть рядом… Знаешь, я в семье была одним ребёнком и всегда мечтала о сестрёнке. Можно, я буду тебя считать своей сестрой?       Светлана кивнула, они постояли ещё немного, обнявшись, и направились в свои комнаты, а минут через десять на пороге Лениной спальни привидением возникла Света.       — Ты спишь?       — Нет…       — И я не могу никак уснуть, слишком много всего случилось… — Лена молчала. И Светлана выпалила скороговоркой: — Можно с тобой лечь, а?       Лена тихонько рассмеялась и приглашающе похлопала ладонью по кровати рядом с собой.       — Только, если ты это решила потому, что моего нытья наслушалась…       — Нет, вовсе нет! Я… — Света проворным ужом ввинтилась под одеяло и осторожно подвинулась поближе. — Я просто хочу попробовать спать не одна…       Лена только улыбнулась, обвила талию напарницы рукой и повозилась, устраиваясь удобнее, а после протяжно и довольно выдохнула.       — Спокойной ночи, сестрёнка… — со счастливой улыбкой прошептала женщина, вот только ответа она не дождалась. Измученная за бесконечно долгие ночь и день Света уже засопела у неё под боком. Лена совсем недолго с улыбкой на лице прислушивалась к её ровному дыханию и вскоре тоже отправилась в царство Морфея…