Поживи на уровне моря

Как сказали друзья, его в номере ожидает «сюрприз». Их гляделки, шутки, паузы, всё говорило о том, что это очередная женщина, которую Марк не звал и не просил. Всё, что оставалось — смириться. Марк стоял и всё крепче сжимал ручку двери, которую удерживал не первую минуту. Пусть и была надежда, что она убежит. Марк машинально погладил черный ёжик на голове, не могли же друзья вызвать плохую проститутку. Да и она вполне может оказаться хорошенькой. Жалко, в его вкусе они точно никого подобрать не смогли. Хотя стоило как минимум взглянуть. Наконец он решился, дверь открылась практически бесшумно: «сюрприз» всё слышал. Послышались лёгкие шаги по полу. Первое, что бросилось в глаза, — босые ноги. Икры, бёдра, живот, грудь — всё было странно-угловатое, будто неправильное. Но оттого не менее прекрасное. Ни с первого, ни со второго взгляда не скажешь, женщина перед ним или мужчина. И он стоял впритык. Долго разглядывать не пришлось, перед ним определённо был мужчина. Марк не мог поверить своему счастью, возможно, сейчас должны выпрыгнуть его друзья и сказать поулыбаться в камеру. Тем не менее, по нему уже всё было видно. Тем не менее, был шанс притвориться глупым, ведь в глаза своему сюрпризу он ещё не смотрел. Затаив дыхание, Марк провёл пальцами по кружеву бюстгальтера, он точно знал, что это белье называется бралетт. Анонимность зашла далеко, соски под полупрозрачной тканью тоже были женские. Только кадык, который задёргался от смешка, — мужской. Как и голос этого сюрприза, который шептал: — Холодно… Становилось всё жарче. И никто не спешил выскакивать, кто же выбирал ему эту прелесть. Тяжело конкретно сказать, кто же передо ним транс…сексуал или трансгендер. Да и не то чтобы кого-то беспокоила разница. — Ты…? — хрипло вырывается вопрос, пока руки так и продолжают гладить ткань. — Омега, — и его голос подрагивает, переходит с мажора на баритон и обратно: — Здесь меня называют Валя. Впервые Марк поднял глаза, чтобы взглянуть на лицо. Неудивительно, откуда эта угловатость: перед ним стоял подросток. С его лица ещё не сошли округлости присущие детям. Марк не смог сдержаться — скривился. Он лапал ребёнка. Сколько мальчику на вид? Семнадцать? Может, восемнадцать, несколько лет в корне ситуацию не меняли. — Что-то не так? — с лёгкой улыбкой спросил Валя. Он медленно протянул руку к лицу Марка, однако сразу же остановился. От абсурдности происходящего перехватывало дыхание. Валя не осознавал, в чём проблема, для него всё было естественно и нормально. Хотя кто может признаться, сколько он работает в этой сфере? Пожалуй, никто не скажет честно. А Валины глаза бегали, искали ответ. Пытались найти ответ, где же его вина, что он сделал не так, где сбился. Марк всё сильнее ощущал неправильность происходящего. Едва он опомнился, вспомнил, что ему задавали вопрос: — Да. Нет, переоденься, — и снова на Марка уставились эти карие глаза. Пожалуй, он забыл, с кем имеет дело, раз умудрился сказать столь опрометчивую фразу: — Оденься, как обычно… Как все. — Ясненько, — прошептал Валя и на носках развернулся в спальню. И со спины он всё ещё кажется тем самым искусителем, пожалуй, тот редкий случай, когда Марк рад, что он не альфа. Слухов, пожалуй, больше, чем самих мужчин-омег. Однако есть то, с чем согласны все. Сколько раз слышал, что он сногсшибательный и никогда не мог поверить и, к сожалению, проверить тоже. Достаточно наблюдать за его осанкой, лёгкой походкой и становилось очевидно, что Валентина абсолютно не беспокоило происходящее. У него своё настроение. Валя остановился, повернулся в сторону Марка, и предположение оказалось верным: на его лице играла беззаботная улыбка. Стоило заметить взгляд в его сторону, как она снова превратилась в игривую. Марк машинально сжал челюсти. Не знал, на кого больше злился, не столь важно, что он смотрел, более важно, что заметили. Его уличили в обмане, двуличии, что сейчас было крайне некстати. — Проходи, — практически пропел Валя, словно здесь хозяин — он. Мешкать не было времени. Не хотелось сильнее падать в грязь лицом, и Марк послушно прошёл внутрь. Занял место на кресле у столика. Как бы ни был прекрасен вид на заснеженные горы, рядом одевался один из тех, кто действительно один на несколько сотен миллионов. Взгляд самовольно притягивался, чтобы рассмотреть, чем же они насколько отличаются от других. Только заснеженные горы, огоньки, деревья, полуголый проститут и последние дни свободы перед свадьбой. Валя медленно доставал вещи из шкафа, но не спешил их надевать, а поглядывал в сторону Марка, словно тот передумает. Однако, в конце концов, сдался. Он сразу узнал вещи, которые надевает Валентин. Это была форма отеля. Чёрные штаны, белая выглаженная рубашка, только пиджак и жилет остаются лежать на кровати. Вот как омеги становятся невидимками в заведениях, вот отчего их нигде не видно, куда ни приедь. В отражении стекла всё было видно, не детально, но достаточно, чтобы утолить не на шутку разыгравшийся интерес. Единственное, что Марк позволил себе делать открыто, — наблюдать, как Валя застёгивает пуговицы. Даже в мужском костюме он выглядел андрогинно. Возможно, он вырастет и возмужает, возможно, станет лишь женственнее. Сколько на Валю ни смотри, он ловил внимание мгновенно, может, машинально: профессиональная привычка. Как и то, что всегда его взгляд словно искрится. Марк не может сказать, как давно заметно, что он бессовестно поглядывает, и вопрос Вали словно забивает последний гвоздь в гроб его веры в своё человеческое: — Я могу чем-то помочь? — Боюсь, что нет, — на выдохе отвечает Марк. Валя лишь пожимает плечами, проходит по комнате и садится на второе кресло неподалёку. Он машинально откидывается назад, закидывает ногу на ногу и радостно говорит: — Как скажешь. Не похоже, что он и в половину стремился помочь так, как предлагал. Спрашивал лишь из вежливости или долга. Далее Валя ничего не делал: не брал телефон, не пытался умоститься получше. Только не отрываясь смотрел в окно. Будто он потерял связь с реальностью. Едва Марк подумал, что стоило бы положить ему на плечи плед, как услышал: — Красиво? Что скажешь? — и голос его заворожённый, и взгляд ни на секунду не отлипал от окна. — Почему не на «вы»? — внезапно спросил Марк. Пусть он сам не понимал, зачем спрашивал, лишь так, чтобы удостовериться, готов ли угождать его «сюрприз». — Хочешь на «вы»? — ехидно уточнил Валя. — Нет, не хочу, — прошептал Марк, сейчас он ощутил, что здесь он больше не клиент. И то, что могло звучать как издевательство, скорее звучит как факт: — У тебя красивое тело. — Да ну, — всё не унимался Валя. Наконец он перевёл прищур на Марка и уточнил: — Точно? — Ты… — дыхание спирает. Марк напоминает себе, что перед ним далеко не взрослый человек, он всё ещё учится. Вместо лишних слов, он говорит: — Тебе сколько лет? Валя лишь недовольно цокает, будто повторяет это ежедневно десятки раз, как мантру: — Девятнадцать, — долго Валя не молчал, продолжал себя вести себя так, как ему и полагалось: — А тебе? — Немного старше, — аккуратно увильнул Марк. Марк не мог понять, отчего Валя в мгновенье повеселел и на его лице растянулась улыбка. Выглядело так, словно ему кто-то нашептал секрет, который не положено знать и половине. — Ууу, водка-водка, Бутырка, ристāран, — весело запел Валентин. — Мне говорили, акцент не слышно, — возмутился Марк. — Обманули, блийади. Марк не сдержался, пропустил смешок. Уж очень из уст Вали это звучит необычно. Его акцент, попытки выговорить правильно и невзначай лишь привлекают ещё больше внимания.