Я пахну как селфхарм.

Уилл был влюблен. Влюблен до боли в костях, влюблен до дрожи в коленях. До такой степени, что наносил себе увечья, резал себя до мяса — за то, что не мог признаться. За то, что вел себя как трус. За то, что пока его друзья встречались с теми, кого искренне любили и смогли признаться в своих чувствах — он не мог. За, что до безумия хотел поцеловать губы Майка, но они «не просто друзья, а лучшие друзья». За то, что хочет зарыться пальцами в его мягкие, кудрявые волосы, вдохнуть его запах, оставить засосы на нежной и бледной шее, облизать выступающий кадык. Список был бесконечен. Но все это он не мог себе позволить, потому что не мог сказать: «я люблю тебя». Единственным решением избавления от этой изнуряющей боли был селфхарм. Порезанные запястья, ладони, фактически вены — всё стало облегчением. Это было его главным лекарством, главным противоядием от одержимости, от больной привязанности. Но многие действенные лекарства имеют побочные эффекты, а значит и оно — не исключение. Взамен на быстрый дофамин Уилл получал множественные потери сознания как и во время резания рук, так и в повседневной жизни. Его мама — Джойс, неоднократно вызывала скорую помощь, находя сына в лужи собственной крови в ванной. Врачи не переставая назначали сеансы у психолога, но это не помогало. Друзья Уилла знали о сеансах, о том, что с ним явно что-то не так, но они никогда не знали причину. Байерс никогда им не расскажет, особенно Уиллеру, ведь это их с мамой «тайна». Пока Майк жив, пока Майк рядом, пока Байерс чувствует его дыхание на собственной коже, пока может упасть в его объятия и вдохнуть до боли в груди родной и приятных запах, пока может лежа на кровати фантазировать о том, что рука, двигающаяся на его члене и выполняющая движение вверх-вниз, принадлежит Уиллеру — это не закончится. Он знает, что никогда не разлюбит. Знает, что даже если прямо сейчас Майк покинет его — он всегда его найдет, но никогда не тронет. Знает, что будет убивать себя — медленно, пока эта одержимость Уиллером не возьмет вверх.

___

Байерс вновь сидит на кафельном полу небольшой ванной комнаты. Справа от него лежит бритва с только что вставленным, новым лезвием. Он аккуратно поднимает рукав уже приевшейся худи, но являющейся единственной объемной вещью в шкафу Байерса. Его взгляд сразу же падает на совсем недавние порезы, сделанные перед сном в этой же ванной. Кровь еще не до конца допеклась, разрывы в коже все еще чувствительные, и когда жесткая нитка худи случайно царапает еще не зажившую рану — Уилл шипит. Звук кажется слишком громким в стенах маленькой комнаты, но на самом деле хочется кричать. Уже не понятно, от какой боли: будь то моральная или физическая, эти вещи в голове парня очень даже взаимосвязаны. Байерс хватает пластиковый станок, подносит к разрезанной всмятку руке и пару секунд колеблется, пока не вспоминает сегодняшнюю ситуацию: Майк, Уилл, Лукас и Дастин сидят за отдельным столиком в школьной столовой, поедая обед и увлеченно разговаривая об одноклассниках и новой компании в D&D. Посреди разговора Уиллер тянется к своему рюкзаку, расстегивает молнию и достает фруктовый лед со вкусом манго и клубники. Уилл замечает движения Майка и, осознав всю ситуацию, громко проглатывает слюну. Он резко замолкает, отвечает на обеспокоенные вопросы Лукаса касательно резкой смены его настроения что-то по типу: «Все хорошо, просто нечего добавить» и сверлит взглядом Майка. Тот интересуется у ребят, хотят ли они попробовать мороженое. Услышав единогласное: «нет», но не услышав ответ Байерса, он персонально обращается к нему: — Уилл, — Майк указывает взглядом на разноцветную сладость на палочке. — будешь? Уилл молчит пару секунд, которые в моменте кажутся слишком долгими — он представляет, как губы Майка сомкнутся вокруг розового слоя мороженного, как мороженое начнет таять под жаром его рта, как его язык начнет судорожно втягивать разноцветные капли в рот. — Ээ… нет, нет, спасибо. — быстро выпаливает Байерс. Майк ничего не отвечает, лишь засовывает сладость в рот и… господи. Фантазия Уилла моментально превращается в реальность: Майк действительно смыкает свои губы у клубничного слоя, оно моментально начинает таять от температуры его рта и стекать по подбородку. Боже. Тот все послушно слизывает, как покорное животное, не любящее никого и ничего, кроме своего хозяина. Это зрелище намного сексуальнее фантазии Уилла, и именно этот фактор заставляет его член дернуться — ткань трусов тут же становится тесной, неприятной, ограничивающей. Хочется прямо сейчас подойти, высунуть это чертово мороженое изо рта Майка и слизать те самые капли с его подбородка, те, которые он еще не успел убрать. Хочется впиться в его пышные губы, протолкнуть в этот славный рот свой язык и почувствовать вкус цитрусовой бомбы. Хотя, она априори не такая вкусная, как Майк. Но Уилл снова ничего не делает, просто молчит. Судорожно хватает воздух и берется руками за край стола, так, что белеют костяшки и становится не по себе. Партия снова ошеломленно смотрит на него, теперь уже Дастин интересуется состоянием Уилла, но он ничего не слышит. Он снова борется со своими желаниями, мечтами и в очередной раз проигрывает этот бой. Кажется, Уилл все же безнадежен.

___

Теперь, наказывая себя за это бездействие или все же леча от душевной боли (Уилл уже сам не знает, чем он занимается и точно ли это помогает), Байерс встряхивает голову, отгоняя ненужные мысли и проводит отстрым лезвием по недавним порезам. Не слишком глубоко, но вполне ощутимо и больно. В этот раз он не шипит, а немного вскрикивает, ведь порез относительно новый, ощущения совсем другие, болезненные. Тонкая струйка крови сочится из раны, хотя, это даже тяжело назвать раной — это самое настоящее мясо, не имеющее ничего общее со словом «рука» или «кожа». Струя продолжает сочиться, потихоньку капает на белоснежный кафель. Уилл начинает терять сознание от переизбытка боли, как вдруг из затуманенных мыслей его выводит вибрация телефона. Байерс, воспользовавшись другой рукой, поднимает его и видит перед собой ужасающую картину — звонок от Майка. Майк никогда не звонит просто так. Значит: либо что-то случилось, (определенно, важное), либо им нужно серьезно поговорить. Уилл отбрасывает все ужасные мысли из головы и поднимает трубку: — Майк, все хорошо? — голос Уилла звучит очень приглушенно, моментами он срывается на тихие стоны из-за попутной адской боли в руке. — Да, просто.. Уилл? Что с твоим голосом? Тебе плохо? Ты теряешь сознание? Мне вызвать скорую? — Майк был серьезно напуган, он даже не стал дожидаться ответа и по звукам, доносящимся из трубки, было отчетливо слышно, что он накидывает куртку на плечи. — Майк.. я.. — Уилл запнулся. — Майк, со мной.. со мной все нормально, просто… Боже, прошу, приедь. — попросил Байерс. — Хорошо, я… я скоро буду. Только не падай в обморок, умоляю, просто дождись меня.

___

Майк сбрасывает звонок и в спешке садится на велосипед. Его движения быстрые, хаотичные, непонятные, но все это не имеет значения, главное — это успеть к Уиллу, к его любимому Уиллу. Майк не знал в какой момент, но однажды он понял, что не может жить без него. Он думает о нем постоянно, Байерс никогда не выходит из его головы. Но он боится, боится до трясущихся рук и панических атак, что Уилл его отвергнет. Да, Уилл уже делал каминг-аут, но Уиллеру казалось, что тот влюблен определенно не в него, что у него даже нет шанса. Байерс наивно полагал, что тот влюблен в Джейн. Конечно, это было полной чушью — Майк ее никогда не любил. У него, определенно, есть симпатия к Эл, но точно не любовь. Их отношения исключительно платонические, как брат и сестра, как два лучших друга. Совсем недавно они осознали, что поторопились с отношениями и их «люблю» было не признанием, а лишь пустословием. Иллюзией, которая стала частью их жизни, за которую они так отчаянно хватались. Пару дней назад он и Эл приняли важное и, кажется, самое оптимальное решение — остаться друзьями. При партии они были все те же «голубки», но наедине обсуждали свои планы в личной жизни. Уилер воодушевленно представлял, как наконец признается Уиллу и на ночевках в подвале Майка они будут не просто смотреть фильмы, а лежать в обнимку и, возможно, целоваться. Много целоваться. Джейн же все больше начала задумываться о том, что она асексуальна. Для нее секс был просто животным инстинктом, который не покинул человечество в процессе эволюции, а поцелуи — просто прикосновение губ, смысл которых лишь в возможности показать свои чувства. Майк же был с ней совсем не согласен. Лишь от одной мысли о том, что они с Уиллом, потенциально, могли стать чем-то большим, чем просто «лучшие друзья», легкие переставали работать, воздух становился слишком тяжелым, щеки пунцовыми, а разум — затуманенным. Майк мог бы касаться его везде и всегда, не боясь перейти черту или сделать того, что Байерсу не нравится. Они знакомы уже одиннадцать лет, он знал его лучше, чем себя, поэтому точно бы не допускал ошибок, не предавал, не бросал. Уилер подъезжает в дому Уилла. Он быстро слезает с велосипеда, бросает его с громким грохотом на асфальт и подбегает к входной двери. Его кулаки настойчиво стучат по входу, чуть ли не выбивая ее, но никто не открывает. Майк старается стучать сильнее, попутно пытаясь позвать Уилла — все тщетно. Мгновенно его озаряет внезапная мысль. Майк тянется к карману собственных джинс, просовывает руку и находит шпильку для волос. Он уже и сам не помнит, как она здесь оказалась. Лишь помнит, что нашел ее около недели назад и, почему-то, забыл выбросить. Видимо, это был знак выше, ведь сейчас она буквально помогает Майку спасти Уилла от самой большой ошибки. Уилер просовывает шпильку в дверной проем, на пробу поворачивает ее пару раз — прямо как учила Макс, и… Боже. Это правда подарок от самого бога. Дверь совершенно не противится и спокойно открывается. Майка встречает все тот же дом Байерсов — такой родной и такой пугающий в данный промежуток времени. Майк старается совсем не думать и не тратить время зря. Он лишь идет по знакомым коридорам и открывает заветный проход в ванную комнату.

___

На пороге его встречает, кажется, самый главный ночной кошмар. Уилл лежит на кафельном полу практически без сознания, его рукава задраны. На руках виднеются огромные шрамы, глубокие порезы, вполне очевидные куски мяса и кровь, обильно сочившаяся из новых ран. Можно, конечно, пошутить про «слойку с вишней» и такая мысль даже проносится у Майка в голове, но он тут же ее отгоняет и начинает чувствовать себя еще более безнадежным. Прежде чем Уилл успевает хоть что-то из себя выдавить — Майк подбегает к нему, садится на корточки, берет его лицо в руки и смотрит на него. Смотрит с таким благовонием и любовью, что Байерс моментально тает и чувствует себя безумно глупым. Это он во всем виноват. Это он заставил Майка переживать. Это из-за него он сейчас плачет. Да, Уилер действительно плачет. На его лице нет даже намека на улыбку, которая заставляла Уилла жить дальше и ни о чем не переживать. От этого он сам зажмуривает свои глаза, по щекам начинают течь горькие и горячие слезы, что создают контраст с холодной, белоснежной от потери крови кожей. — Уилл.. — все, что может сказать Майк в данной ситуации. Ему так отчаянно хочется прижать Байерса к себе, зарыться носом в каштановые волосы и вздохнуть знакомый запах — его не описать словами, это просто запах Уилла. Уилла Байерса. Уилла Премудрого. Зомби-боя. Самого красивого и милого мальчика на планете. — Майк, я… — не успевает договорить Байерс. Уилер тут же его перебивает. — Тише, ничего не говори, хорошо? — Майк не сдерживает громкий всхлип, позволяя слезам стекать по подбородку, а затем и вовсе по длинной шее. — Я вызову скорую, все будет замечательно. Ты.. ты будешь в порядке, — решает Майк. Уилл лишь тяжело вздыхает. Сил на громкие возмущения не хватает, поэтому он просто прижимается пальцами кровоточащей руки к рукам Майка. — Нет, Майк. Послушай меня, — медленно, практически забвенно говорит Уилл. — Если я тебе правда дорог, просто.. просто побудь со мной, — продолжает Байерс, периодически останавливаясь на то, чтобы наладить дыхание. — И… если тебе не трудно, возьми на полке перекись и ватный диск. — заканчивает Уилл. Майк, кажется, забывает как дышать. В смысле «Если я тебе правда дорог», он шутит? Будь он Уилеру безразличен, они бы не сидели сейчас прижавшись друг к другу в слезах, прямо в ванной Уилла. Майк бы не поехал искать Уилла после той самой ссоры в дождливую погоду, он бы не спал рядом с ним в больнице, он бы, в конце концов, не расстался с Эл! Но сейчас он решает не поднимать скандал. Не время. Он, как самый послушный пес, отстраняется с «объятий», подрывается к полке и берет нужные медикаменты — бинт, перекись, пару ватных дисков и обезболивающее. Снова садится лицом к Уиллу, осторожно поднимает его руку и невольно морщится. Это было тяжело назвать просто рукой. Он ловит себя на мысли, что Майк действительно так себе «бойфренд» — не сумел позаботиться о первой девушке и даже понятия не имел об порезах любви всей своей жизни. Да, он абсолютно точно безнадежен. Теперь официально. Еще пару секунд он смотрит в глаза Уилла и ищет там хоть что-то похожее на сомнение, но не замечает ничего подобного. Другой рукой он берет ватный диск и аккуратно промакивает его перекисью водорода, подносит руку Уилла ближе и делает глубой вдох. — Сейчас будет больно. Очень больно. Прости меня за это. — предупреждает Майк. — Это не твоя вина. Спасибо, что, ты здесь — говорит Уилл, смотря Майку прямо в душу. Майк откровенно пялится на него еще несколько секунд и прикладывает диск к порезу. Реакция Байерса очень даже очевидна: его тело резко дергается, изо рта вылетает сдавленный крик, а сам он пытается прикусить губу. От вида такого Уилла Майк сам морщится, немного отводит взгляд в сторону, чтобы иметь хоть какой-то рассудок и не разбиться от жалости окончательно. Промоченным диском он продолжает еле-еле касаться ран, попутно дуя на них и пытаясь всячески отвлечь Байерса разговорами. — Зачем? — решается спросить Майк. По ощущениям перед ответом проходит не минута, а несколько часов. Уилер решает посмотреть на Уилла и сердце невольно сжимается. Он выглядит совершенно разбитым: учащенное дыхание, одежда в пятнах крови, пару прядь волос прилипли ко лбу. Губы, и без того обкусанные, покрываются новым слоем красной жидкости. Глаза бегают по комнате. Он смотрит то на Майка, то на руку, то на кафель, то на дверь. Колеблется какое-то время перед ответом, но все же отвечает: — Прости меня. — единственное, что может сейчас выдавить из себя Уилл. Майк продолжает смотреть в глаза напротив, попутно обрабатывая уже старые порезы и шрамы. — При чем здесь мое прощение? — спрашивает Майк. — Ты разрушаешь сам себя, Уилл. Здесь идет речь со всем не о моих чувствах. Мне просто интересно: зачем ты это делаешь, что тебя терзает? Уилл первым отводит взгляд, закрывает глаза. Его ресницы начинают трепетать, по лицу скатываются новые дорожки слез. Он уже не сдерживает порывы и тихо всхлипывает. Глаза начинают опухать, нос краснеть. Майк мгновенно замечает перемены в Уилле и старается успокоить, свободной рукой почти бархатно касаясь теплой щеки. — Не плачь, Уилл. Я не хочу тебя расстраивать, — Майк поднимается рукой выше, зарываясь в шелковистые волосы. — Мне просто нужно знать. Знать, что с тобой. Я хочу помочь, Уилл. Уилл начинает всхлипывать намного громче, инстинктивно подстраиваясь под ласки Майка. Он открывает глаза и смотрит на Уилера так, как не смотрел никогда. С благодарностью и теплом, с таким родным и одновременно чужим взглядом, что Майка начинает слегка потряхивать. — Я… я просто, — начинает Уилл. — Я не думаю, что ты захочешь это услышать. — Уилл, мы общаемся с шести лет. Поверь, когда я подошел к тебе тогда, в детском саду. — Майк запнулся, нервно теребя пальцами пряди Уилла. — Я подписался на то, что буду слушать тебя всегда и везде. Всегда буду рядом и помогу. Поэтому… сейчас я здесь, и я тебя внимательно слушаю. Уилл хотел его перебить, что-то добавить, но лишь неловко замолчал. Он поднял свободную руку, ту, что Майк не обрабатывал и обхватил его шею. Майк невольно ахнул, но не убрал ее. Наоборот, уголки его губ приподнялись в легкой улыбке. — Помнишь, когда ты приехал к нам с Джейн в Ленору? — вопрос был риторическим. — Вы тогда веселились вместе, совсем не обращая на меня внимания. Я… я знаю, что мы уже это обсуждали. Я тебя не виню, я просто кое-что тебе не рассказал. — Я сгорал не от дружеской ревности, а от того, что она получала от тебя кучу писем. От того, что она тогда могла спокойно поцеловать тебя в аэропорте, взяться за руки в роликовом парке, прижаться лбом ко лбу в пустыне, а я — нет. Я все еще сгораю от нее, Майк. Я хочу быть твоим, я хочу чтобы ты принадлежал мне. Я знаю, что это не взаимно, поэтому единственный выход, который я нашел — получать быстрый дофамин в обмен на изнуряющую боль внутри. — на одном дыхании произнес Уилл. Майк замер. Он совсем не знал, что ему ответить: что тот безмерно глуп и мог просто поделиться своими чувствами, или что теперь Майк больше никогда не уйдет, не отстраниться и, опять же, чувства Уилла больше, чем взаимны? Но сейчас он понимает, что есть ответ больше, чем просто слова: одним резким движением он опускает руку Уилла, перехватывает другую и кладет себе на волосы, а в свои руки кладет лицо Байерса. Тот резко выдыхает от такой резкости Майка, но не отстраняется. В одно мгновение воздух начинает становиться все гуще, тяжелее, и Майк отбрасывает лишние мысли. «Была не была» — проговаривает он у себя в голове и сокращает расстояние от губ напротив до собственных до минимума. Поцелуй выходит немного неловким, но безумно теплым и желанным. Уилл вкладывает в него всё — свои одинадцатилетние чувства, привязанность и облегчение от подобного признания Майка. Тот сминает его губы, пытается притянуть еще ближе. Уилл решает перейти последнюю черту — открывает рот, приглашая в него горячий язык Майка. Уилер принимает «приглашение» и проскальзывает языком в желанный рот напротив. Он проводит им по зубам, стенкам рта, параллельно прикусывает нижнюю губу, как вдруг… Из Уилла выходит пару тихих, приглушенных стонов. Майк невольно отстраняется из-за нехватки воздуха и помутненным взглядом смотрит на Уилла. Теперь Байерс выглядит невероятно мило и привлекательно: лицо, полное блаженства, искусанные, до вкуса железа во рту, губы, прерывистое дыхание и горящий огонек в глазах. Боже, эти глаза. Только одному господу известно сколько стихов и произведений было про них написано. Но всегда завуалировано! Иногда он даже показывал их самому Уиллу, а тот не понимал намека — думал, что это все посвящено Джейн. Вот же придурок. Первым неловкое молчание пытается прервать Уилл, привнеся немного ясности в контекст ситуации: — Майк, но вы же встречаетесь с Эл. Ты любишь ее, а не меня. не обманывай самого себя, — произносит Байерс с очевидной обидой в голосе, снова прикусывает нижнюю губу и отводит взгляд в сторону. — Глупый, Уилл. Ты очень глупый. — Майк широко улыбается и гладит нижними пальцами скулы Уилла. — Я любил, люблю и буду любить только тебя, слышишь? С Эл мы расстались пару дней назад, но решили остаться друзьями. Она мой друг, понимаешь? Лучший друг. Но ты — моя любовь, ты тот, ради кого я просыпаюсь, дышу и живу. От такого признания Уилл ошеломленно поворачивает голову, смотря в темные бездонные глаза напротив. Он, кажется, невероятно запутался в происходящем. Или просто не верит своим ушам. — Ты.. ты меня.. что? — запинаясь, спрашивает Байерс. Майк снова не отвечает, а решает затянуть его уже в очередной поцелуй. От мысли того, что это происходит уже несколько раз, а это означает, что Уилер только что украл первый поцелуй Уилла — заставляет его промычать в чужие уста от удовольствия и гордости. Теперь уже Майк широко открывает рот, ожидая почувствовать в нем Уилла. Тот долго не колеблется и обводит языком внутренности рта Майка. Уилл поднимается с сидячей позы на колени, а затем и вовсе свободной рукой легонько отталкивает Уилера и тот опускается спиной на пол. Байерс садится на него сверху, принимая подходящую позу, слегка ерзает и натыкается на что-то интересное: Стояк. Неоспоримое доказательство возбуждения Майка. Да, тот действительно его любит. Это подтверждение бьет под дых Уиллу и тот наклоняется ниже, затягивая Уилера в очередной, жаркий поцелуй. Теперь он не имеет ничего общего с предыдущими, это лишь животная страсть, говорящая: «Я здесь. Я рядом. Я люблю тебя. Боже, как же я люблю тебя». Байерс снова зарывается рукой в кудрявые, темные волосы. Майк тем временем решает положить свои руки на бедра Уилла, поднимаясь ими немного выше и залезая под верхнюю одежду Байерса. Кожа Уилла должна быть бледная, холодная из-за недавней потери крови, но напротив — сейчас она разгоряченная, покрасневшая пятнами, бархатная. Это все так правильно, так желанно, что Уилл невольно постанывает, заглушая себя громким чмоканьем двух пар губ. Майк ухмыляется в поцелуй и решает перейти, кажется, предпоследнюю границу: он вытаскивает одну из рук и кладет прямо на бугорок в штанах Уилла. Тот, кажется, забывает как дышать. Начинает ерзать, уже намного громче стонать в поцелуй и не просто перебирать, а оттягивать пряди Майка. От переизбытка чувств Уилл двигается на Майке не останавливаясь, пока случайно не касается своим членом возбуждения человека напротив. Они вдвоем стонут в поцелуй, только вот Уилл делает это таким красивым голоском, что его легко спутать с элитной эскортницей. От такого стояк Майку кажется еще более ощутимым, одежда начинает становиться вовсе не нужной, ведь она приносит только боль от тесноты. Уилл отстраняется первым, пытается наладить дыхание, которое его все это время подводит. Он смотрит в глаза своей любви и не видит в них ни капли отвращения или сомнения. Теперь он понимает, какой же он идиот: наносил себе увечья напрасно, мучал себя просто так. Майк же всегда чувствовал то же самое, можно было просто спросить, просто признаться, но Байерс пошел по другому пути и в конце концов это привело его к счастью. Хотя.. скорее всего, это не повод для гордости. — Уилл, ты уверен, что ты этого хочешь? — прерывает тишину Уилер. — Больше чем. Боже. ты не представляешь, как долго я фантазировал насчет этого. — Фантазировал? — ехидно улыбнулся Майк. — Расскажешь об одной из своих фантазий? Уилл невольно ерзает на Майке, снова касаясь своими членами и слышит от Майка тяжелый вздох, а сам невольно шипит. Теперь боль от порезов он совсем не ощущает, она кажется лишь пустым шумом и бессмыслицей. — Помнишь, как недавно в школе ты купил фруктовый лед? — начал Уилл. Майк моментально прокрутил воспоминание в голове и пазл в его голове окончательно сложился. Он, кажется, додумался, о чем была фантазия Уилла и от этого осознания из его рта вырвался тихий стон. — Когда ты начал его облизывать.. Боже, я думал, что я в раю. Хотя.. нет. Я был в аду, потому что не мог просто подойти и высунуть его из твоего рта, не мог слизать стекающее мороженое с твоего подбородка, не мог засунуть в твой рот свой язык и почувствовать твое тепло. Не мог взять тебя за руку и повести в наш школьный туалет, заменить это чертову сладость своим членом и наслаждаться тем, как ты заглатываешь меня, а не это дерьмо на палочке. — без запинки произнес Уилл. Сам Байерс, кажется, слишком поздно осознал, что только что вывалил на Майка. Мда, теперь его маска «нежного и мягкого парня» окончательно спала. На лице Майка мгновенно появился румянец. Он приоткрыл рот, судорожно хватая воздух и впился пальцами в бока Уилла, рисуя круги. Одним легким движением он оттянул Уилла от себя, встал на ноги и, пошатываясь, подхватил Байерса под ноги и спину и поднял его. Тот моментально сгруппировался, обхватил шею Майка руками и зарылся носом в ключицу, вдыхая запах ванили и пота. Майк чуть ли не вышиб дверь ногой, прошел пару долгих шагов до нужной комнаты, и вот: они оказались в спальне Уилла. Уилер аккуратно, словно Байерс стеклянный и вот-вот разобьется, положил его на мягкие, белые простыни. Он поймал самого себя за тем, что пялился на Уилла, словно тот падший ангел или предшественник Христа. На его голове был полный кошмар, из губ вытекает аккуратная струйка крови (Майк еле сдерживает себя, лишь бы не начать ее жадно высасывать, как будто он гребанный вампир), взгляд полностью описывает его состояние — перевозбуждение. Животное перевозбуждение. Адское перевозбуждение. Из мыслей его вырывает недовольный Уилл, который нарочито кашляет, призывая к тому, чтобы Майк уже хоть как-то исправил ситуацию. Уилер принимает недовольства и с грациозностью в действиях подходит к распластавшемуся на кровати Уиллу. Майк медленно подползает к нему и садится на колени прямо у разведенных ног Байерса. Уилл уже начинает думать, что его бездыханное тело все ещё валяется в ванной, а это — лишь небольшой подарок от бога, прежде чем Уилл поймет, что позорно умер, так и не признавшись Майку. Но Уилер в очередной раз доказывает, что он реален — начинает мучительно медленно покрывать тело Уилла поцелуями. Это даже тяжело назвать поцелуями, он нагло дышит прямо на шею Байерса и еле касается губами чувствительного места. Байерс окончательно взрывается. Ему, конечно, не хочется умолять Майка — всё же в нем есть хоть капля самоуважения. Но, кажется.. Майк именно этого и добивается. — Майк, — тихо шепчет Уилл. На лице Уилера появляется самодовольная улыбка. Да, определенно, он этого и хотел. Он неспешно поднимает глаза на Уилла. Тот смотрит на него с такой мольбой, что Майк моментально хочет закончить игру, которую сам и начал. Вдруг внутри что-то ёкает: «Смотри, какой он разбитый. Ты хочешь закончить эту сладкую пытку так быстро?» — проносится в его голове. — Что такое? — с ухмылкой в голосе спрашивает Майк. — Перестань меня мучить. — твёрдо отрезает Уилл. Майку такой настрой не нравится. Ему нужно знать, что Уилл действительно хочет. Что сегодня они уснут в одной постеле, прижавшись друг к другу как новорожденные котята к кошке-матери. Что с этого дня они не будут находиться в клеше «Лучшие друзья». Что Байерс больше не притронется к лезвиям и ножам. Что единственным лекарством от всех проблем станет Майк. — Умоляй меня, если ты правда этого хочешь, Уилли, — член Байерса мгновенно дергается от такой формы имени. Майк прекрасно знает, что Уилл всегда плывет от этого, но делает это нарочно, как и всё что происходит прямо после их поцелуя. Уилл чувствует, как его самообладание постепенно покидает разум. Он смотрит на Майка, который нависает над ним: его руки находятся прямо перед плечами Байерса, не давая возможности уйти, даже если он захочет. Он выглядит невероятно властным и горячим. Он настолько груб и нежен одновременно, что тело Уилла поддается небольшой дрожи из-за долгого ожидания. — М..Майк, пожалуйста, — промычал Байерс. Для Уиллера это стало зеленым светом. — Последний вопрос, и я больше не буду дразнить, клянусь. Как далеко ты хочешь зайти? — решает уточнить Майк. Тело Уилла кричит об одном: «Возьми меня, прошу» Но он понимает, что еще не готов. Первый поцелуй, начало отношений, первый секс — всё это слишком много для первого дня. Притираний в одежде вполне хватит для снятия возбуждения. — Я..я бы.. хотел остановиться на притирании. Прости, я.. пока не совсем готов к большему, — признался Уилл. Майк громко хмыкнул. — За что ты извиняешься, Уилл? Мне бы.. тоже не хотелось заходить так далеко. Но в следующий раз я был бы совсем не против тебе отсосать. — Майк, боже! — Байерс стыдливо закрыл глаза руками. — Что? Ты еще десять минут назад говорил о том, что хотел трахнуть меня в рот! Я не могу хотеть того же в ответ? Уилл ничего не ответил, только притянул Майка за шею и вовлек в новый поцелуй. Рука все еще ссадила от недавних глубоких надрезов, но с теплом от рук Майка, притрагивающихся к его исхудавшему телу, боль была совсем не ощутима. Байерс решил все взять в свои руки, и аккуратным движением бедер и поднятием таза коснулся своим возбуждением возбуждения Майка. От резкого трения оба тихо застонали. Уилл начал задавать аккуратный темп, местами неловкий и не ритмичный, но голову кружит только от роя мыслей: Над ним нависает Майк. Их губы болят от чувственных поцелуев, лица друг друга измазаны слюной. В комнате невероятно жарко, хотя на улице достаточно прохладно. Член стоит колом и неприятно трется об ткань нижнего белья и джинс. Такое ощущение, что от этого дикого давления они и вовсе разорвутся. Это их первый раз. Слишком интимный, слишком стеснительный, слишком кружащий голову. Но это Майк. Это все тот же Майк, который толкнул Троя на глазах у всех, потому что тот назвал Уилла педиком. Это все тот же Майк, который готов был убить одноклассницу Уилла в Леноре, за то, что та к нему приставала. Это все тот же Майк, который замечает любую перемену в лице Уилла, садится рядом и крепко обнимает, пока тот размякнет в его объятиях и тихо всхлипывает в плечо. Лицо Майка становится неестественно красным из-за ошеломляющего жара от ощущения контура эрекции Байерса. Они все еще в штанах, в двух слоях одежды, но даже от этого хочется кричать от наслаждения. Майку хочется прикосновений кожи об кожу. Но не сейчас. Сейчас они не готовы, это их первый сексуальный опыт, который начался, по факту, не в то время и не в том месте. Но это так хорошо, так приятно, что Майк не выдерживает первым. Он снова затягивает Байерса в мокрый поцелуй. Его тело сжимается от наступившего оргазма, уже и так большое мокрое пятно на джинсах становится еще больше. Живот втягивается в спазмах, все вокруг покрывается цветными пятнами. Он жалко стонет, силы резко заканчиваются и он падает на кровать рядом с Уиллом. Так сильно он еще никогда не кончал. Байерс смотрит на это завороженно, считывая каждую эмоцию, каждый звук, доносящийся с его губ, каждое движение тела. От этого он сам теряет контроль. Спина выгибается в дугообразную форму, живот втягивается, выпячивая ребра, ноги невольно расходятся по сторонам. Он издает нечленораздельный стон, больше похожий на жалкий крик и падает обратно на спину.

___

Сознание вернулось только через несколько минут. Рядом все также лежал Майк, зарывшись рукой в его каштановые пряди. Взгляд был полон любви, полон немого: «Спасибо, это было чудесно» Сам он не промолвил не слова, лишь положил вторую руку на шею Уилла, прямо на место, где бешено бьется пульс и спросил: — Ты клянешься, что больше никогда не сделаешь себе больно? Ты же понимаешь, что можешь просто поговорить со мной, да? Уилл не ответил сразу. Он придвинулся чуть ближе, положил голову на грудь Майка, сплел их пальцы. По щеке скатились одинокие жгучие слезы, но он точно понял одно: Майк здесь. Майк никуда не уйдет. Он всегда был рядом. Стоило просто произнести это вслух, поделиться своими чувствами. Больше такой ошибки он не допустит. — Да, Майк, я понимаю. Такого больше не повторится, обещаю. Он обязательно сдержит свое слово: ради них, ради любви, ради чувств. Для этого понадобится много времени, но он обязательно справится. Они справятся.