Начало конца

Всё началось когда-то давно. Молодые боги не знали о настоящей правде и спокойно жили. Лишь единицы знали о том, что произошло несколько тысячелетий назад. Поначалу появились первозданные боги. Они создали два мира: небеса, где жили сами, и землю, где жили их потомки. Жизнь текла своим чередом, но вскоре всё изменилось. В один момент четверо сильнейших первозданных заявили: нужно уничтожить слабых потомков! Таким образом, величайшие боги разделились на два лагеря: семеро за уничтожение и семьдесят семь за сохранение жизни. Началась междоусобица. Но только одна богиня воздержалась от бойни. Она была мудра. Ей было не до боя, не могла разорваться между двумя сразу. С одной стороны – её муж, что желал убить всех и весь мир, с другой – их общее дитя, что недавно появилось на свет. Если бы она пошла за супругом, ей пришлось бы убить собственного сына, её сердце бы разорвалось на мелкие кусочки. А если бы пошла против него, то могла бы встретить мигом смерть. Поэтому она ушла с сыном в свои владения на земле среди болот, тем самым скрываясь от всех. Кроме мужа. Ведь он ей дал её личный чертог. Он мог прийти когда желал. Для него это место было не сокрыто. Долгое время о ней никто не вспоминал. Фригг спокойно жила, заботясь о малолетнем дитя. Но даже собственный сын напоминал о муже. Казалось, Бальдр имел мало общего с отцом. Но Фригг видела в нём черты Одина моментально: от формы лица и нескольких чёрных волосинок до невероятной силы, что текла в нём. Она знала, бог не оставил бы их в покое. Нужно было обязательно принять решение на чьей же она стороне. Она же всё оттягивала момент. Пока не настал момент. Эта ночь была дождливой, Бальдр не желал засыпать и всё время плакал, отчего Фригг тихо напевала и качала корзинку с ним. – Засыпай, дитя весны... Не нужно плакать... Она была спокойна, но просила дитя. Она не хотела, чтобы их кто-то обнаружил. Она не понимала, что это предвещание о приближении одного из богов. Фригг аккуратно вытирала детские слёзы платком, пока в конце концов он не перестал плакать. Вместо этого он смотрел на существо позади матери и тянул свои маленькие ладошки. – Не думала, что ты явишься... – соврала, не оборачиваясь, готовая если что прикрыть собой сына. Отец подошёл ближе. Она ожидала чего угодно. – Не смей мне врать, – ответил Один, схватив супругу за тонкое горло. Предупреждал. Фригг же сглотнула, но ответила: – Действительно, думала и вспоминала. Кого из нас ты решил убить? Хватка усилилась. Она всегда была такой. Когда дело касалось сына, она была словно медведицей, что была готова убить кого угодно ради его благополучия. Вторая рука потянулась к корзине. Богиня заволновалась. Уже было хотела рвануть вперёд и сломать себе тем самым шею. Твёрдая рука же лишь послушно была перед сыном и позволяла ему делать, чего он желал. Поэтому Бальдр крепко вцепился в палец отца, не боясь. – Я пришёл не за этим, – лишь ответил бог и убрал руку с горла жены. После встал перед ней. Она смотрела на него с непониманием. Прямо в его яркие жёлтые глаза. У него есть свои дела. Так зачем он явился к ней, кроме как не за убийством? Ответ оказался прост. Он рухнул перед ней на колени. Фригг даже не вскочила, ожидая. Один не позволил отстраниться, вцепился свободной рукой в ткань её белого платья в области спины. Положил голову к её ногам. – Будь благосклонна. Скажи, когда приблизится окончательная битва между нами всеми? – вот зачем он явился. Хотел использовать её дар провидения. Она лишь промолчала. Положила ладонь на его голову, зарывшись в его седые волосы. Посмотрела на его вторую ладонь, что всё ещё была рядом с Бальдром. Она продолжала беспокоиться. Тихо выдохнула, подумала. – Хорошо, я тебе скажу... – бессильно ответила она. Если бы она отказала, он мог с лёгкостью убить их сына. Ему ведь не составит труда сжать младенца, которому ещё года нет. Фригг закрыла глаза, расслабилась. Запела тихую песнь. И вот перед глазами заплясали картинки. Прошлое, настоящее, будущее... – Скоро, всё решится... – лишь прошептала она и обмякла. Она не могла ему сказать более. Не имела права рассказать, что увидела, как его заточат с остальными семью богами. На миг стала печальной. – Это хорошо, – ответил Один, явно предвкушая победу. Ему даже не нужны были слова супруги. Он уже всё решил. Оставит её и сына живыми. Её будут почитать с большим уважением, а Бальдр будет великим богом, который сокрушит не только землю, но и небеса. Как же он ошибался. Их не ждёт счастье. Лишь одни страдания. Для него – заточение. Для неё – вечные скитания и прятки, пока её век не подойдёт к концу. А Бальдр... О нём никто не знает, он сможет жить спокойно среди молодых божеств и быть по настоящему счастливым. Но Фригг не скажет об этом, а печаль спрячет за безразличием и усталостью. Она будет молчать и заботиться о сыне, как и делала в последнее время. Пока в это время её муж будет биться за свою цель. И всё закончится тем, что он угодит в ловушку, а её начнут искать, пытаясь узнать, не оставил ли великий бог потомков.