Драконы приходят с юга

Они сидели на холме, наблюдая за вереницей покрытых брезентом неуклюжих механических чудовищ, покидающих город. Издалека две девочки-подростка, худые и нескладные, были похожи на нахохлившихся птиц, недовольных ранним приходом холодов. Одна из них, чуть повыше другой, нервно теребила то собственные светлые косички, то свой же синий галстук; в то время как вторая, чье лицо было закрыто маской, сидела абсолютно неподвижно. Ее ярко-красный галстук казался случайным пятном на картине художника, желавшего придерживаться исключительно чёрно-белой палитры, но в результате провалившегося.

***

Первой, как всегда, заговорила Гретхен. — Как думаешь, откуда они едут? – она указал пальцем на вереницу бронеавтомобилей, издалека похожих на черепах. Бина пожала плечами, безотрывно след, взглядом за одной конкретной машиной – она решила проследить ее путь, пытаясь не потерять, но та была безумно далеко и отличить ее от остальных точно таких же автомобилей было практически невозможно. — Из столицы, наверное, – пробормотал Бина, – пока есть связь, все посылают из столицы. — А потом? – спросила Гретхен и тут же прикусила себе язык. Холодный ноябрьский ветер дул с севера, будто пытаясь хоть что-то противопоставить надвигающейся безжалостной жаре. — А потом приходят драконы, – последнее слово Бина произнесла почти неслышно, казалось, его унес ветер. Из-за деревянной карнавальной маски, закрывавшей все лицо, было совершенно непонятно, изменилось ли ее выражение – на взгляд Бина всегда была абсолютно нечитаемой. — У вас было так же? – Гретхен сцепила руки в замок, положив их на колени. — Наверное, – Бина наклонила голову, – знаешь, мы ведь долгое время ничего не понимали. Газеты... они бесполезны. Когда ты в горящем здании, ты не видишь границ пламени. Повисла тишина – тяжёлая, будто в воду бросили булыжник и он медленно опускался на дно. — Прости, я, наверное, слишком непонятно объясняю, – судя по голосу, Бина улыбнулась. Гретхен знала, что прячет ее маска. Знала – и все равно не могла от нее оторваться. Маска Блины действительно была красивой. Это было идеально симметричное лицо девушки, лишённое любых изъянов и заметных узнаваемых черт. Просто черные брови на одинаковой высоте, абсолютно идентичные разрезы для глаз, окружённые одинаковыми же ресницами, идеальный в своей симметричности нос и губы. Вообще, рот этой маски всегда особенно притягивал взгляд Гретхен и в то же время не пугал. Ярко-алые аккуратные вампирские губы были разомкнуты в неизменной дружелюбной улыбке, открывая сплошной ряд жемчужно-белых, ровных, совершенно не различимых зубов, сливающихся в одно целое. Если все остальное в маске было детальным, качественно прорисованным, то на зубах художник будто устал и просто закрасил их белым одним мазком. Ещё Гретхен пугал общий цвет лица этой маски: кожа была абсолютно белой, как сахар или свежевыстиранное белье, щеки были покрыты абсолютно идентичным розовым румянцем. Круг на правой скуле ничем не отличался от круга на левой – ни формой, ни оттенком краски. Маска Блины пугала Гретхен – парадоксально, ведь она была предназначена именно для того, чтобы спрятать нечто, как посчитал отец Блины, купивший эту маску, по-настоящему пугающее. — Да нет, все понятно, – ответила Гретхен. Повисшая тишина очень быстро портилась, как молоко в грозу, становясь мучительно неловкой. Гретхен кивнула на красный галстук Бины – часть формы, знак отличия. — Говоришь, тебе это после результатов полугодовых выдали? Бина коротко кивнула – кажется, она тоже была рада перевести тему. — Да, – она неопределенно махнула рукой, будто отгоняя насекомое, – отвели к директору, там он и руководительница, все такие торжественные... – Бина хихикнула, – ну, знаешь, когда взрослые нервничают, но очень не хотят это показывать? Вот тут как будто то же самое. Ну и сообщили мне об особенностях этого галстука и попросили не пугаться, когда меня вызовут на линейке. Будто я дикарка какая-то, право слово. Гретхен понимала Бину, но в этом случае, справедливости ради, она была на стороне директора и классной руководительницы – Бина действительно долгое время привыкала к новым порядкам, часто пугалась, особенно когда чего-то не понимала. Она быстро училась, но тем не менее – Гретхен вспоминала их знакомство, думая о том, насколько же страшно Бине тогда было и насколько иначе она реагировала на незнакомых людей сейчас. Бина была хорошим ребенком. Хорошей девочкой, не то что Гретхен – это осознание казалось таким... неправильным, жгло под ребрами, но избавиться от него никак не получалось. Бина играла на скрипке, всегда слушалась старших, и не было ничего удивительного в том, что именно такая хорошая девочка получит красный галстук лучшей ученицы параллели. Гретхен на него, разумеется, никогда и не рассчитывала, но все равно ей от чего-то было обидно. Может быть, все дело в том, что до этого она никогда близко не общалась с теми девчонками, кто получал красный галстук – все они были самодовольными насыщенными занудами, и Гретхен предпочитала гулять с другими детьми. Например, она могла гонять мяч с мальчишками из школы напротив – в чем смысл разделения школ на мужские и женские, если вы ставите их через дорогу? – или порассказывать страшилки с теми девчонками, кому, как и ей самой, до красного галстука было как до Луны. Не то чтобы Гретхен гордилась своей школьной неуспеваемостью, но стыдиться она ее точно не планировала. Подумаешь, какой-то красный галстук! Ее и стандартный голубой вполне устраивает. Да и вообще, сколько их таких, красношеих отличников, которые даже на пустыре никогда не были? То-то же. Нет, свою веселую полубезумную жизнь Гретхен ни за что не обменяла бы на этот галстук и пару слов похвалы от взрослых. С мальчишками и некоторыми девчонками из ее компании Гретхен объединяло одно – лёгкое негласное презрение к краснешеим выпендрежникам. Получается, теперь дружба Гретхен с Биной была своеобразным... предательством, нарушением этого негласного правила. Гретхен не чувствовала угрызений совести по этому поводу – в конце концов, Бина не была ни напыщенной индюшкой с гордо поднятым носом, ни занудным очкариком, Шепелевым и заикающимся, как в тех комиксах на последних страницах еженедельных газет. Нет, Бина была... другой. Она была действительно, по-настоящему умной, и доброй, и играла на скрипке, и Гретхен нравился ее голос. И ещё Бина была единственной в школе, кто видел драконов.