this is why

Чан не то чтобы очень ревнивый, но смотреть, как Хенджин складывает руки и ноги на Чанбина и сидит с ним так весь лайв, оказывается сложно. Он пытается не смотреть, но взгляд то и дело падает в угол экрана, на который выводится картинка с камеры, и внутри царапает. Они еще никак не обозначали их отношения, просто Хенджин оставался у него в комнате на ночь со всеми вытекающими последние три недели, и Чан не знает, может ли что-то предъявлять ему или это все вообще просто развлечение для младшего? Что беспокоит Чана больше всего, так это почему с ним Хенджин так не обнимается на людях? Не складывает на него ноги, не обнимает за шею, не кладет голову на плечо. Максимум их взаимодействий, если они сидят рядом — это потрогать друг друга за плечо или, если повезет, за коленку. И ладно раньше, когда между ними все было непонятно. Но сейчас? Не то чтобы стало сильно понятнее, но физического контакта между ними точно стало больше. Чан боится, что Хенджину с ним некомфортно, или того хуже — что тот стыдится их отношений. Пока эти мысли окончательно не сожрали его изнутри, он пытается отвлечься на вопросы стэй, потом на репетицию, после идет в уже пустую студию, чтобы поработать, но где-то на задворках сознания все эти сомнения подгрызают мозг. Ближе к десяти вечера в студию заходит Хенджин, будто почувствовав, что у него в голове что-то происходит и с этим надо разобраться. — Эй, хен, послушаешь трек? Чан кивает и принимает файл по эйрдропу, пока в голове формируется вопрос. Все, что приходит на ум, даже мысленно звучит глупо, и Чан крутит и крутит слова, чтобы собрать из них что-то наименее унизительное. Он отворачивается к экрану компьютера, чтобы открыть файл в программе, тем временем Хенджин обнимает его со спины за шею и кладет голову на плечо. — Мы с Чанбини хотим заказать хрустящую курочку, хочешь? Он уже дома… — А больше ничего с Чанбини не хотите? — вырывается у Чана вдруг, и он матерится про себя. Это официально самое глупое из всего придуманного за последние пару часов, что он мог сказать, но ничего уже не поделаешь. Хенджин замирает и рассматривает его лицо. — Хен? В чем дело? — его голос такой невинный, что Чану становится еще больше стыдно. Но одновременно внутри поднимается еще больше возмущения. — Ты сегодня чуть целиком на него не залез на эфире, — раздраженно говорит Чан, плюнув на вежливость, раз уж все равно проебался с первым вопросом, и сжимает мышку крепче. — Оу, — удивленно произносит Хенджин. Потом думает о чем-то и выпрямляется. — Ты ревнуешь? Чан глубоко вздыхает. Он не хочет признавать это вслух, потому что если окажется, что он неправ в своих чувствах и Хенджин не подразумевал ничего серьезного, все прекратится, а он совершенно точно этого не хочет. Он не знает, что в голове у младшего, но ему, Чану, Хенджин нравится до звездочек перед глазами. — Нет, просто это выглядит странно. Даже для стэй, — цедит он, не глядя на Хенджина и делая вид, что ищет нужный звуковой эффект в программе. — В смысле? Мы же ХенниБинни, люди любят наше взаимодействие, — хмыкает Хенджин и проводит ладонью по затылку Чана, ласково пропуская волосы сквозь пальцы. Чан дергает головой. — Ну может у него и будешь ночевать тогда? Чану тут же хочется ударить себя по лицу. Куда делось все его самообладание?! Впрочем, именно рядом с Хенджином он теряет всякие тормоза. Рука Хенджина на его голове замирает. Через пару секунд молчания — Чан в это время тоже не двигается и ничего больше не говорит — Хенджин поворачивает его кресло лицом к себе и наклоняет голову вбок. — Ты все-таки ревнуешь. Чан отводит взгляд; внутри снова скребут кошки, и он с трудом выдавливает из себя ответ. — Ну… Мы же вроде как с тобой теперь… кхм… ну, я думал, мы стали ближе, но ты ведь делаешь так со всеми, кроме меня! — наконец, говорит он крутившиеся в голове слова вслух, и ему становится чуть легче на душе, хоть и паршиво из-за того, как уязвимо он звучит. Он не сразу поднимает взгляд, но слышит смешок и смотрит на ухмылку Хенджина. Тот прикусывает губу — жест, который заставляет Чана сглатывать слюну каждый раз, когда он это видит, — затем чуть приоткрывает губы (на этом жесте у Чана всегда начинает горячо тянуть внизу живота) и складывает руки на груди. — Значит, ты переживаешь, что я не делаю так с тобой? Думаешь, что это потому что я не хочу или мне некомфортно? — Если честно, да, — выдыхает с облегчением Чан, потому что сам бы не смог сформулировать это точнее. Хенджин снова хмыкает, а потом вдруг садится к нему на колени и обвивает руки вокруг его шеи. — А знаешь, почему я этого не делаю на людях, Чанни-хен? — низко, хрипло, тихо говорит Хенджин, от чего у Чана пересыхает в горле. Чан кладет руки на его талию и колено почти машинально и смотрит его в глаза снизу вверх в ожидании продолжения. — Хочешь знать? — спрашивает Хенджин, чуть наклонившись и выдохнув ему в щеку. Чан кивает. Одна рука Хенджина тут же скользит по груди Чана вниз, прихватывая сосок, спускаясь к животу, а потом приподнимая край кофты и касаясь голого живота — тот мгновенно вздрагивает от прикосновения, а внутри разбегается огонь. — Потому что тут же случилось бы это, — шепчет хрипло Хенджин ему на ухо, водя ладонью по животу под кофтой, впиваясь пальцами, а потом прикусывая мочку уха. — Потому что я не смог бы просто положить ноги на тебя и не захотеть большего, зная, что я мог бы сделать вот так, — он проводит языком по шее Чана, выбивая тихий выдох из лидера, — мне бы хотелось потрогать тебя везде, прижаться сильнее, почувствовать твои руки на себе, — он впивается пальцами в его пресс, чуть царапая, елозит бедрами, движется поцелуями от шеи к подбородку и затем губам. Чан вжимает его сильнее, прикрывает глаза и чувствует, как возбуждение начинает застилать взор и выбивать все лишние и теперь уже бессмысленные мысли из головы. — Представляешь, во что бы превратился тогда лайв? — продолжает шептать Хенджин, касаясь его губ своими, искушая, заводя до пика. — Я не смог бы просто спокойно сидеть рядом с тобой, как сижу с Чанбином… Мне голову сносит от одного твоего прикосновения к моему колену, а ты хочешь, чтобы я пятнадцать минут сидел практически на тебе? — Как-нибудь обязательно надо будет провести такой эксперимент, — усмехается Чан, расслабляясь и забираясь под рубашку Хенджина, водя рукой по голой спине, а второй подбираясь по бедру к паху. — Когда ты будешь плохо себя вести… — А ты знаешь толк в наказаниях, хен… — Хенджин прикусывает губу, и Чан качает головой и почти рычит. Тот уровень возбуждения, который вызывает в нем Хенджин одним жестом, просто невыносим. Чан встает вместе с ним на руках, идет к дивану и снова усаживает Хенджина сверху, тот ставит ноги по бокам от его бедер — на кресле это было сделать невозможно — и наконец-то вжимается в него всем телом и впивается поцелуем. Они целуются так, словно впервые дорвались друг до друга, хотя проснулись сегодня в одной постели; Хенджин впускает язык в его рот, Чан переплетается с ним своим, просовывает руку под пояс его кожаных штанов и обхватывает ладонью уже твердый член, выбивая из Хенджина стон-всхлип. Он откидывает голову назад, закатив глаза, подается бедрами на руку, а потом сжимает пальцами затылок Чана и снова впивается поцелуем, хоть воздуха и не хватает. — Блядь! Голос Джисона словно прорывается сквозь толщу воды, но они все же слышат его и слегка заторможенно, но отстраняются друг от друга. — Запирайте дверь хотя бы! — отвернувшись к стене, говорит Джисон; одна его рука явно закрывает его глаза. — А ты стучись, — усмехается Хенджин, заправляя рубашку обратно в штаны. Хан почти обиженно вздыхает. — Вас мог увидеть кто-то из стаффа, вы совсем ебнулись? — продолжает возмущаться Хан, но голос его дрожит. Хенджин не знает, что сказать — Хан прав, и это Хенджин должен был запереть дверь, прежде чем приставать к Чану, но старший проводит рукой по его спине и подходит к Хану. — Нам повезло, что это был ты. — А мне нет, — возмущается Хан и скрещивает руки на груди. — Мы все совершаем ошибки, да, Ханни? — говорит Чан. Хенджин смотрит на него недоуменно, но Джисон вдруг опускает руки, поворачивается к лидеру и смотрит на него недовольно, но соглашаясь. — Теперь мы квиты, а теперь валите в общагу, если планируете дальше свои извращения, мне надо выгрузить трек, — ворчит он и идет к компьютеру. — Передавай привет Минхо, — смеется Чан, хлопает его по плечу, которым тот тут же дергает и которое демонстративно отряхивает от прикосновения, и идет вместе с Хенджином к двери. — Прости, я не подумал… — начинает было Хенджин, когда они спускаются вниз. — Знаешь, наверно, ты прав, не стоит нам на людях обниматься, а то мало ли что… — тянет Чан и коротко проводит ладонью по его талии. — Ну может, только коротко, — добавляет Хенджин и смачно сжимает его задницу на пару секунд. — Эй! — Чан в ответ шлепает его по ягодице. Хенджин вдруг перестает улыбаться, оглядывает коридор и тянет Чана за руку в кладовку, куда складывают средства для уборки. Запирает, вжимает его в дверь и снова впивается поцелуем, продолжая то, на чем их прервали, потому что до общаги они оба уже точно не дотерпят.