Solace

      — Ночь приносит советы... Хм... — повторяла Изабелла в ночи. Это была поговорка одной из её коллег — заядлой «совы», которая утверждала, что лучшие идеи и задумки приходят к ней в ночное время. С Изабеллой это никогда не срабатывало. Чаще всего ночи были наполнены сомнениями и неуверенностью. Она не могла спать, не говоря уже о том, чтобы что-то создавать. Прошли радостные утра в поместье её родителей, исчезли сады и беззаботные школьные годы. Теперь внизу простиралась ночная жизнь Парижа.       Почему-то переполненная и размытая мощёная улица рядом с Сеной казалась ей одиноким зрелищем, по крайней мере, если смотреть на неё с её крошечного балкона. Осмелится ли она сказать, что её охватила тоска по дому? Изабелла скучала по Токио. Часто она думала, как поживают Мивако и Ацуши, и удалось ли Юкари закрепиться в модельном бизнесе. Находясь так далеко, она могла только надеяться.       В данный момент Изабелла сидела на холодном металлическом стуле на ржавом балконе, смыв макияж, распустив волосы, накинув на плечи фиолетовую шаль и держа в руке бокал вина. Это было сухое красное вино дорогой марки, название которой она пока не могла произнести. Бутылку ей подарили коллеги несколько месяцев назад. Изначально планировалось насладиться им по особому случаю. К сожалению, такого случая так и не случилось... Напряжённые дни сменялись бессонными ночами, те — неделями и месяцами. Лето подходило к концу.       Порыв ветра, свежий и прохладный, пронёсся мимо. Она почувствовала, как его завитки окутывали её, даря мимолётное утешение. Если бы только это объятие исходило от реального человека: тёплое и поддерживающее... Изабелла, тем не менее, расправила плечи. Она решительно поставила пустой стакан на стол — на бис. Голова безвольно откинулась назад. В этой позе она представила Джорджа, прислонившегося к перилам балкона и смотрящего на город, засунув руки в карманы брюк.       Это видение напоминало последний раз, когда она видела его: внешне безразличного, но внутри полного идей, всегда рассеянного, всегда недоступного... Изабелла не могла вспомнить, когда видела его в последний раз. Джордж теперь работал один. Их пути разошлись, разорвались по шву. Он постоянно был занят: создавал проекты, посещал выставки и встречался с известными дизайнерами со всего мира. Когда всё началось, он обещал отвечать на звонки Изабеллы. Это обещание оказалось недолгим.       Она поджала губы, сдерживая слёзы. Почему она так расчувствовалась сейчас? Она знала, что так и будет. Джордж так сказал, когда они отплыли из Японии:       — Нельзя жить одной любовью.       Он знал, что они отдалятся друг от друга, и позволил этому случиться. Джордж знал, что приезд в Париж откроет новые двери и полностью закроет старые. Проблема заключалась в том, что некоторые из этих дверей были живыми, дышащими и отчаянно тосковали. Возможно, она сама была виновата в том, что верила в чудеса и полагалась на такие непостоянные чувства, как привязанность.       Изабелла посмотрела на свой мобильный телефон. Он лежал на столе, включённый на максимальную громкость, но тщетно. Может, лучше перевести его в беззвучный режим, а ещё лучше — выбросить, тогда ей и в голову не придёт, что Джордж когда-нибудь ответит. Нет. Она не могла этого сделать. Это прозвучало так, что чуть не пронзило сердце. Словно пытаясь избавиться от этой ужасной мысли, её длинные фиолетовые ногти тревожно постукивали друг о друга, прежде чем поднять трубку.       Изабелла привычно набрала номер Джорджа.       Она приложила телефон к уху и стала ждать.       Пять гудков. Десять... Голосовая почта.       Конечно. Вероятно, он сейчас в постели какой-нибудь женщины.       Дрожащими руками она положила телефон и обняла себя, крепко сжимая края хлопчатобумажной шали. Она была дурой. Даже если бы Джордж ответил, что бы он сказал: «Перезвони мне позже»? Эта фраза, словно дежавю, пронеслась вокруг неё с поднявшимся ветром, дополняя его глубокий и усталый голос. О, как она скучала по нему и как иссохла её любовь.       Изабелла сидела неподвижно. Она смотрела на мрачное пустынное небо, лишённое звёзд, и слушала грохот моторов или радостные крики весёлых и пьяных прохожих. Может быть, крупица мудрости и дошла бы до её слуха, если бы она как следует сосредоточилась, но, увы, вскоре звуки начали сливаться, словно насмехаясь над ней. Париж отдалился. Его унесло Сеной куда-то к краю Франции. Всё казалось нереальным. Её пальцы начало покалывать — такое непривычное ощущение — может быть, Изабелла сама уплывала прочь.       Её веки начали слипаться, она на всякий случай встала. Оставив телефон на балконе, она вошла внутрь, благодарная за то, что вино наконец-то взяло верх над её беспокойным разумом. Возможно, сегодня ночью ей удастся немного поспать, даже если сон будет усталым и надуманным.       Завтра может быть лучше. Всегда есть завтра, на которое можно надеяться... Изабелла снова взглянула на свой мобильный телефон. Он лежал на журнальном столике на балконе, молчаливый, всё ещё полный её надежд и безответных чувств, но уже испачканный скептическим ветром. Казалось, он вот-вот разорвёт устройство в клочья. Полная решимости, Изабелла повернулась к спальне.       — Лучше быть одной, чем в плохой компании, — раздалось бормотание.