Почему я себя ненавижу?

Джисон легко может назвать день, который ненавидит больше всего. День, когда Минхо, улыбаясь своей самой яркой, влюблённой и милой улыбкой сообщил ему, что редко будет появляться в общежитии. Потому что они с Сынмином решили проводить больше времени вместе. Потому что он и Сынмин встречались уже несколько месяцев и сообщили об этом только Чану. Потому что Минхо любил засыпать под игру Сынмина на гитаре. Джисон запомнил каждую секунду того разговора, в частности из-за того, что пришлось сосредоточиться на том, чтобы не запереть Минхо в комнате и не предъявить права на него. Джисону хотелось привязать Минхо к кровати и трахнуть так, как никогда не сможет Сынмин; кончить внутрь и на лицо, размазать по щекам и лбу, заставить проглотить; сесть на его член и выбить весь дух — Сынмин был отличным танцором и мастерски владел своими бёдрами, но Джисон уверен, что сможет доставить Минхо больше удовольствия; пометить Минхо как своего и больше никогда не отпускать. К сожалению, Джисон отдавал отчёт в том, что в таком случае по-настоящему Минхо ему принадлежать не будет. Минхо должен сам выбрать его, отказаться от Сынмина, понять, что Джисон всегда был и будет лучше. Тогда он придумал план по завоеванию Минхо на десять пунктов.       Покажи Минхо, что я более достойная партия. Я лучше понимаю его и могу дать больше. Я готов на всё ради него.              Заинтересуй Минхо сторонней деятельностью. Напомни ему, что ты хорош не только в написании музыки, её исполнении и танцах.              Не скрывай, насколько ты хорош в сексе. Упоминай как можно чаще, насколько твои предыдущие партнёры были довольны.              Слушай всё, что он говорит и доставай для него всё, что только промелькнуло в разговорах.              Напиши в честь него песню, скажи честно об этом.       Чаще приглашай встретиться и следи за их планами с Сынмином, чтобы прерывать их.              Убеди, что Сынмин его недостоин.              Учи новое и больше занимайся, пусть Минхо увидит, что ты разносторонний и активный.              Не будь при этом напористым. Минхо не должен догадаться раньше времени.              Действиями докажи Минхо, что готов меняться ради него. Джисон честно его придерживался. Следовал каждой позиции, но результата не получил. Ещё и Минхо пару месяцев спустя загнал его в угол и снова улыбаясь этой улыбкой попросил проходить мимо их с Сынмином, когда Джисон видит их вместе. Они оба рады проводить время с ним, но хотят побыть вдвоём и не прерывать больше свидания, видите ли, в их графике и без того сложно выкроить свободный вечер только для себя. Результат не стал лучше и через три месяца. Весна сменилась летом, июль заменил июнь, а Джисон не стал ближе к своей цели. Минхо всё ещё смотрит влюблёнными глазами на Сынмина, а не на него; на свои колени после затяжной тренировки укладывает голову Сынмина, а не его; в общем чате появляются фотографии со свиданий с Сынмином, а не с ним. Джисон потерялся в том, хочет больше отрезать Сынмину руки за то, что он ими трогает Минхо, сбрить станком губы за поцелуи или отрезать член, который Минхо счёл более подходящим для того, чтобы сосать. Джисон знает, что его член будет смотреться во рту Минхо лучше. Он и сам может своим ртом сделать такие вещи, что Минхо забудет о возможности встречаться с другими мужчинами или женщинами. О, Джисон жаждет того дня, когда сможет смотреть на комментарии стэй о великолепии Минхо с ухмылкой и мыслью, что в отличие от них, он имеет право на всё то, чем так восхищаются фанаты и фанатки. Сынмин должен быть благодарен за выдержку Джисона. Как ему удалось не вырвать глотку, как только поступила просьба о совете для помолвочного кольца, Джисон сам понятия не имеет. — Ты его лучший друг, — ужасные глаза Сынмина словно смотрят в самую душу. — Я так хочу, чтобы он запомнил этот день навсегда, для этого нужно всё сделать идеально. С кривой гримасой чего-то, что, Джисон надеется, было похоже на улыбку, он посоветовал совершенно не то, что понравилось бы Минхо. Сынмин задумался, обдумывая услышанное, поморщился, покачал головой и что-то пробормотал себе под нос. — Я учту, спасибо. К осени напряжение берёт всю группу. Чонина беспокоит повышенная тревожность. Чан начинает замыкать в себе. Минхо всё чаще по ночам уходит из общежития к Сынмину. Джисон однажды пошёл вслед за ним, так как Минхо оставил свой телефон в общежитии и отследить его перемещения по нему не представлялось возможным, и в итоге повредил ногу, когда со злости от вида заходящего к Сынмину и Феликсу Минхо ударил по стене. Остальным о причине и времени травмы пришлось соврать. Врач ограничил нагрузки на несколько дней, но Джисон даже не расстроился. Минхо провёл большую часть свободного от работы времени с ним в эти три дня. А пока он отсутствовал на тренировках Джисон отчаянно дрочил, представляя вместо своей руки на члене то руку Минхо, то его задницу, то его рот. К сожалению после всё вернулось на круги своя. Джисон ненавидел каждый момент, который Минхо проводил не с ним. В октябре он придумал план и тут же начал его исполнение. Упоминание Чаном квестов дало идею об осуществлении. Он даст Минхо последний шанс сделать правильный выбор. Джисон обращается к составленному Чаном списку. Изучает всё, связывается с администрацией и прощупывает почву. Кто на что готов за какие суммы. Когда результат становится ясным, переходит ко второй части плана и в течении полутора недель обрабатывал Минхо, ненароком упоминая то просто квест, то именно ту компанию, которую ему легче всего подкупить. Результат приходит быстро: совсем скоро Чан собрал их всех для обсуждения выбора квеста. Оказывается, почти всех Минхо успел уговорить и без его невидимого давления. Именно поэтому Джисон уверен, что Минхо идеально ему подходит, а он идеально подходит Минхо. Из них выйдет идеальная пара. Разгорячённый спор между Минхо и Хёнджином Джисон проводит глубоко в своём кресле. От вида сосредоточенного Минхо у него встаёт. Он уже предчувствует, как хорошенько подрочит позже, а после квеста сможет наконец взять Минхо полностью. Ненависть захлёстывает и усиливает возбуждение, когда Минхо садится рядом с Сынмином и что-то ему говорит. У Джисона красная пелена перед глазами от вида Сынмина на его месте рядом с Минхо. Лучше бы Чан — или это был Чанбин? — не прерывали спор. Теперь, когда сомнений в выборе квеструма нет, Джисон вновь связывается с администрацией и использует всё своё очарование и значительную часть состояния, чтобы договориться об услуге. Как только начнётся сам квест, все работники, кроме одного, подобранного и нанятого самим Джисоном, покинут здание. — Я хочу сделать предложение своему любимому, — с самой милой из своего арсенала улыбок частично лжёт Джисон. — Но мы известные личности, так что хотелось бы побольше приватности. Понимаете? Да? Спасибо, что вошли в положение! Ближайшей удобной датой становится конец ноября. Джисон несколько раз убеждается, что план в силе и ничего не полетит в последний момент. Ему очень не понравилось, как девушка за ресепшеном посмотрела на Минхо. Не фанатично и заинтересовано, а довольно, как будто знала о нём что-то, что не знали остальные. Но Джисон знал. Джисон всё слышал. Джисон в бешенстве. Минхо же не отводит взгляд от Сынмина. Джисон хочет повернуть его голову на себя и так оставить на всю жизнь. Минхо должен видеть только его. Принадлежать только ему. Интересоваться только им. Всегда. Ненадолго внимание переключается на Чана. Им Джисон давно восхищается, уважает, а отношения с Чанбином считает эталонными. Вот только сейчас между ними возникает напряжение. Джисон склоняет голову, безуспешно силясь расслышать разговор. Парень, передающий ключ Чану, Джисону незнаком. Минхо, однако, переглядывается с ним. Тот, кого Джисон нанял сам, с тупым топором ожидает команды к действию в комнате для работников. Немного жаль, что напугать придётся не только Минхо, но результат того стоит. Сынмин должен забыть о Минхо. Минхо должен забыть о Cынмине. Минхо принадлежит ему. Джисону. Никак иначе. Джисон нащупывает оставленные в кармане электронные часы. Отсчёт пошёл. Скоро Минхо предстоит совершить важный выбор. Джисон надеется, что он не наделает ошибок. Минхо редко ошибается. Минхо идеальный. Такой, какой нужен Джисону. — Нашёл! Выкрик Минхо напоминает Джисону, как красиво он звучит, когда кончает. У Джисона много материала сохранено на разных флешках. Бесчисленные вечера прошли в пересмотре видео и фото. И всё же… он бы справился лучше. Минхо будет больше удовлетворён, когда выберет его. Сынмин и в подмётки не годится. Скоро, очень скоро Минхо в этом убедится. Феликс касается стены в том месте, где на карте (которую нашёл его идеальный Минхо. Сынмин никогда не сможет оценить его ум по достоинству) указана дверь и перед ними открывается проход. Джисон недовольно поджимает губы — надо было изучить и квест, получить преимущество и впечатлить Минхо. — Что есть, то есть, — под нос фыркает Джисон и переходит в следующее помещение вслед за Чонином. Он не занимается поиском по-настоящему, лишь создаёт впечатление бурной деятельности. Есть задачи поважнее. Допустим, Минхо, который впервые за вечер отделился от Сынмина и приблизился к Чану. Джисон старается побыстрее сократить итак небольшое расстояние, но улавливает только чановское: “любимая пара после мамы и папы”. Минхо отходит, но в этот раз Джисон не следит за ним. Чан выглядит убитым горем и он отдаёт предпочтение приглядеть за ним. Такое выражение лица у него возникает от чувства вины. Впрочем, пару секунд спустя Джисон видит руку Минхо на талии Сынмина и забывает о намерении позаботиться о Чане. Рука сама тянется к часам и нажимает кнопку. Сигнал подан. Дороги назад нет. До смешного легко не привлекать к себе внимание, когда все заняты квестом. Джисон отворачивается к стене, как будто занят по делу, и прикрывает рот и нос футболкой. Это не спасёт его от газа полностью, но снизит эффект. Несколько минут спустя показываются первые признаки влияния газа: Хёнджин спотыкается о собственную ногу, за ним и Чан, Чонин задевает локтём стену в медленном движении, Феликс теряет концентрацию. Минхо выглядит запутанным и напуганным. Красивым. Джисон знает, как правильно его защитить. В первую очередь от Сынмина. А уж в его власти Минхо всегда будет в безопасности. — Хён? — бубнит Сынмин, когда Чан врезается в стену. Со стороны выглядит так, как синяк на пол лица в будущем, однако Чан даже не стонет. Наркотики, вероятно. — Ты в порядке? Чан почти падает, но отвечает, что в порядке и спрашивает, как остальные. Джисон сосредотачивается на том, чтобы придать своего голосу неровности. — По ощущениям в космосе, — подаёт голос из своего угла Хёнджин. Джисон наблюдает, как он выставляет руки перед собой и пытается кого-то или что-то схватить. Усмешка почти преуспевает в том, чтобы набежать на его губы. — В запое. — Минхо мило хмурится. — Недельном. Джисон надеется, что прозвучал достаточно убедительно, так как как раз в этот момент открывается потайная дверь для персонала и нанятый им парень заносит руку с топором над Чонином. Раздавшийся звук не кажется ему искусственным. Джисон морщится и заставляет себя перевести взгляд на Минхо. Лучше видеть красивое личико, чем слышать из диктофона искажённый звук рвущейся плоти. Судя по отсутствию реакции, с газом они переборщили. Никто не замечает произошедшего с Чонином, не видит, как из ниоткуда взявшаяся дверь появилась и вновь исчезла. Джисон пристально наблюдает за Минхо, желая убедиться, что он в безопасности и не пострадает. Когда звучат слова о тщательном исследовании квеста, ему приходится скрывать улыбку. Минхо очень умный и внимательный. Самый подходящий для него. Джисон знает, как правильно и куда направить этот ум. С ним Минхо будет счастлив и всем обеспечен. Он не удивляется, когда первым пропажу Чонина замечает Чан. Так свойственно для него. Джисон рад их дружбе. Этот урод Сынмин трогает волосы Минхо. Джисон сжимает кулаки и заставляет себя сделать шаг назад, чтобы не ударить чьё-то смазливое личико прямо на глазах любви всей своей жизни. Рядом с Минхо стоит показывать больше нежности. Мягким людям больше объятий и ласки. Минхо получит всю. И даже больше. Вместо этого он скрывается, когда Минхо смеет улыбаться и таить под руками Сынмина. — Извини. Просто… я ожидал меньшего, — оправдывается Джисон и уже прокручивает тысячу вариантов извинений самыми разными способами. Все разбегаются продолжать поиски, Джисон создаёт видимость участия, а сам следит за Минхо и его состоянием. Ему нравится, как выглядит расслабленное выражение на лице Минхо от наркотика, снова выпущенного в помещение по сигналу. И вот уже пришло время делать выбор Минхо. Наркотики действуют быстро и эффективно. Пока мемберы находятся в прострации, к ним заходит нанятый парень. Джисон видит на нём кепку Чонина, топор в руке и капельки крови, стекающие с острия на пол. Он поднимает взгляд к глазам парня, но те скрыты за объёмной маской. Понять, настоящая это кровь или нет, не получается. Джисон начинает волноваться, что Чонин мог пострадать по-настоящему. Секунда колебания прерывается Сынмином, схватившим его за руку и потянувшим в сторону. С новой позиции Джисон продолжает рассматривать парня. Ничего в нём не говорит о том, что он сделал с Чонином. По идеи — ничего, но о бутафорской крови они не договаривались, ещё и тот звук, который он услышал… Его снова прерывают крик и чужое прикосновение. Послушно Джисон спешит за друзьями. Маленькая комнатка опустошается так же быстро, как и наполнилась. Джисон пользуется моментом и отправляет Чана вперёд себя, чтобы выиграть время и вновь попытаться увидеть и понять, в безопасности ли Чонин. — Эй, Джи, — прекрасный голос обрывает любые переживания о посторонних. — Сейчас, — не без удовольствия отвечает Джисон, уже решив использовать этот идеальный момент для проверки Минхо. Он подаёт знак парню и лезет в маленький проход. Плечи еле пролазят, и эта заминка даёт нужное время парню для приближения и проникновение в маленькое потайное пространство. Рывок Джисон совершает за пару секунд до того, как топор опускается в том месте, где только что было его бедро. Стопа цепляется за край рамы, не сильно, но это именно то, что ему нужно. — Ай. Прижать ноги к груди и состроить гримасу боли не стоит усилий. Сынмин первым успевает к нему и приседает рядом, что почти заставляет Джисона относиться к нему милостивее. Чан просит остановить игру — неверное решение. — Эй, ты как? — Джисон мычит в ответ. — Хочешь выйти или продолжить? Мы можем все закончить. Он не согласен, им нужно остаться тут хотя бы чуть дольше. Минхо сидит рядом и поглаживает его по плечу, но проверка ещё не завершена. Минхо должен выбрать его. Никак иначе. Сознание путается. Джисон хмурится. Он не подавал никаких знаков. Почему снова дали газ? Он пошатывается, придерживаемый только Феликсом. Почему всё идёт не по плану? — Что у тебя на одежде? Джисон не понимает, к кому обращается Минхо, пока Чан не подходит к Чанбину. Ему совершенно не нравится то, что происходит. Всё выходит из-под контроля. Почему кровь не только на фальшивом топоре и почему он не заметил раньше красные пятна на Чанбине. Разве Чанбин стоял ближе всех к Чонину? — Может это актёр облил? Для антуража? — выдвигает теорию Джисон просто, чтобы заставить мозг работать, а не разлагаться. Пальцы покалывает от нервов. — Минхо, я тебя убью за этот выбор. Почему нельзя было выбрать тот, где с самого начала будет написано всё, что включено в квест. — Откуда мне было знать? — Минхо отодвигается, Джисон тут же жалеет о вспышке. — — Мне они показались надёжными. И вы все согласились. Проголосовало большинство, а значит решение общее, не надо скидывать всё на меня. Минхо прав. Минхо всегда прав. Он ошибся лишь однажды — когда начал встречаться с Сынмином и захотел за него замуж. — Так, — Чан использует свой приказной тон, всегда так забавлявший Джисона. — Кто за то, чтобы прервать игру и поехать домой? Джисон поднимает руку. Не стоило ему ничего этого делать. Легче было придумать что-нибудь другое для Минхо. Голова тяжелеет. Феликс пытается подняться руку, однако начавший падать Джисон заставляет его вернуть хватку вокруг его торса. На деле Джисон может стоять сам, но какой актёр заканчивает спектакль в середине? Чанбин поднимает руку следующим, Минхо и Сынмин переглядываются, Хёнджин не двигается. Голосование приводит к решению возвращаться домой. Джисон наблюдает, как все, кроме его и Феликса показали крест из рук в камеры. Проблема заключается в том, что благодаря Джисону так никого нет. — Ладно, это жутко, — Феликс вздрагивает. Джисон хочет сказать, что выучил план помещений наизусть, но понимает, что всё забыл. Сквозь неясность сознания он пытается воспроизвести все потайные ходы и и условный знак, который по договорённости с нанятым парнем — Юном? — обозначал окончание спектакля. — Нас точно чем-то накачали. — Чан тыкает большим и указательным пальцами в глаза. Со стороны Джисону кажется, что нажатие слишком сильное. — Возможно, придётся подавать в суд. — Посоветуемся с руководством, — говорит умные вещи Минхо и опускается на пол, скрестив ноги. Не засмотреться на бёдра невозможно. Джисон хочет в них уткнуться и заснуть на ближайшую неделю. — Мне это не нравится. — А кому бы понравилось? — Джисон старается сдержать усмешку в голосе. Друзьям не стоит знать, что все проблемы на квесте из-за него. Ещё и Чан больше всех расстроится, а мешать его особенно сильно не хочется. — Развеялись, блять. Удар тупой частью топора о стену Джисон безошибочно узнает. Вздрагивают все, Минхо аж подскакивает и влетает в Феликса. Джисон оказывается на полу и в этот раз нога принимает на себя удар по-настоящему. Чужие руки поднимают его и оттаскивает к противоположной стене. — Откуда? — панически спрашивает кто-то. — Я… — Со стороны туннеля, — предполагает Феликс. Джисону кажется, что его голос похож на плохой зефир. — Я точно ощутил его за спиной. — Согласен. — Паузой между репликами Чанбина Джисон пользуется, чтобы прийти в себя и кое как собрать мысли во что-то хоть отдалённо напоминающее адекватность.. — Так что думаю, нам лучше быстрее искать выход. — А лучше снова подать знак, что мы хотим закончить игру, — выдвигает предположение он, зная, насколько ужасно поступает сейчас с друзьями. Укол сожаления порождает головную боль. Он массирует висок в надежде успокоить совесть. Результата нет. Вероятно, как он и заслужил. — Может пойдём обратно до первой комнаты и там выйдем? — Сынмин вовсе не бред озвучивает, но Джисона бесит звук его голоса. Из-за него они тут. Из-за того, что он осмелился посмотреть на Минхо. — Через ту громилу? — скептически отзывается Феликс. — Я ещё жить хочу. — Он просто актёр, реального вреда нам не причинят. — Минхо кладёт руку Сынмину на плечо, и прикосновение отдаётся Джисону жжением в груди. — Ага, — Феликс фыркает и пальцем тычет в сторону Джисона. — Им точно не плевать. — Ну не настолько же, — бормочет себе под нос Минхо. Брошенный им неравнодушный взгляд прельщает Джисона. В своём мире фантазий счастливой жизни с Минхо он забывается и удивляется, когда Чанбин объявляет, что нашёл дверь. С места, где обжился Джисон, не видно новую комнату, поэтому он пытается выпрямиться и вглядеться. Может, узнает её и поймёт, куда идти? Свет исчезает. Джисон окончательно теряет нить происходящего. Об этом они не договаривались. Парнишка самодельничает? Грохот влетевшего в стену тела оглушает. — Он её сейчас проломит, —Слишком громкий голос не помогает сосредоточиться. — Нам надо что-то делать. — Пойдём друг за другом по стене? — предлагает Минхо. — Так безопасней. — Или дождёмся этого актёра и скажем ему в лицо, что выходим из игры, — Джисон хочет разобраться с Юном, Хуном или как там зовут этого урода. — Так будет быстрее. — Если он не проигнорирует нас, как и вся администрация, — саркастически кривится Сынмин. Этот тоже бесит. Даже сильнее Юна-Хуна. — Сынмин, они могли отойти в туалет, — примирительно выдвигает предположение Феликс. Джисон не обращает внимания на дальнейший обмен любезностями. Он вслушивается в продолжающиеся попытки сломать стену и пытается оценить, сколько у них осталось до того, как хрупкий материал будет сломан. Долго думать не приходится — всего пару минут спустя это и происходит. Хёнджин хватает его за руку, но не успевает сделать и двух шагов, как из крепкой хватки Джисона вырывает кто-то сзади. Феликс такой силой не обладает, так что гадать не приходится. — Джисон! Нет! Юн-Хун оттаскивает Джисона и кидает на пол за считанные секунды, от головокружения сложно понять, что происходит дальше: по ощущениям его перетаскивают куда-то. Очень скоро приходит понимание, что не его одного. Рядом с собой Джисон видит обескровленное лицо Чонина. Ужас сковывает, миллион мыслей проносится в голове, пока не остаётся одна-единственная. Свет есть. Джисон поднимается на руках и наконец видит того, с кем по интернету договорился о плане и оплате. Юн-Хун стоит с топором в руках над дрожащим, сжавшимся в комочек Феликсом, почти таким же бледным, как мёртвый Чонин в жалких двадцати сантиметрах справа. Почему-то нет сомнений, что Чонин мёртв. — Ты!.. — сдавленно шипит Джисон. Подняться на ноги тяжело, сделать это незаметно — легко, поскольку Юн-Хун не отрывает взгляда от слёз на лице Феликса. Джисон осматривается и тут же быстрым шагом преодолевает небольшое расстояние до приоткрытой деревянной тумбочки, на которой одиноко лежит пистолет. По идеи он должен быть бутафорским, однако наличие совершенно не фальшивого, а очень даже острого топора, даёт причины надеяться на оригинал. Это действительно так. Джисон берёт в руки ствол и наводит его на спину Юна-Хуна, стараясь не выдать, что ни разу не стрелял из настоящего оружия. Патроны есть. Курок взведён. Предохранитель на месте. — Отойди от него, — требует Джисон громко. Дрожь из рук перешла в голос. Юн-Хун поворачивается. Медленно, как кажется Джисону, слишком медленно. На деле проходит пару секунд. Феликс на полу отрывисто дышит. Джисон заставляет себя не смотреть в его сторону. — Хан, — басисто смеётся Юн-Хун. — Что ты делаешь? Разве не этого ты хотел? — Никто не должен был умереть! — в середине предложения Джисон срывается на хрип. — Я просто хотел быть счастливым. — Не строй из себя жертву, Хан. Устроил этот цирк, чтобы увести у друга мужа. — Они не мужья! — шипит Джисон. — Прекрати это. — Нет, — просто ответил Юн-Хун и поправил топор в руке. Феликс под ним жалостливо простонал. Настолько слабо, что Джисон еле уловил этот звук. Силы у него явно были на исходе. — Мне нравится убивать. Но не бойся, ты не будешь следующим. Сначала я убью всех твоих друзей, в подробностях расскажу, как сильно ты их подвёл. Что на это скажет твой драгоценный Мунхо? Джисон нажал на курок и тут же взвизгнул от пронзившей руки боли. Пистолет выпал. Джисон прижал руки к животу и закрыл глаза в попытка справится с отдачей. — Это ведь даже не какой-то огромный пистолет, почему так больно? — скулёж срывается непроизвольно. — Какая же ты мразь… — Джисони? — тихо-тихо спросил Феликс. — Ты как? Джисон почувствовал себя самым страшным монстром. С хлынувшими из глаз слезами он опустился перед Феликсом на колени. Мертвенно-бледным, совсем хрупким на полу. Лужа крови под ним сильно больше, чем под Чонином. — Я… — У Феликса нет шансов, нет даже получаса. Джисон это знает. — Мне жаль. — Что случ.. — Феликс сглатывает. — ..илось? Признаться не хватает смелости. Джисон касается щёк Феликса, никогда не бывавшими настолько бледными даже с макияжем. Большими пальцами он стирает следы слёз, хотя остановить свои не желает. — Мне так жаль, — совершенно искренне говорит он, — мне так жаль, Феликс. Я не хотел. — Всё в порядке, — выдавливает из себя Феликс. — Всё хорошо, я больше не чувствую боли. Должно быть, он не может нормально соображать и не понял слова Юна-Хуна. Джисон всхлипывает. Так больно ему не было никогда. — Я, — он запинается. — Я приведу к тебе Хёнджина, хорошо? Поднимаясь, Джисон молится, что Феликс продержится достаточно. Дорога до ребят проходит в тумане. Джисон не помнит, как ориентировался в темноте и воспроизводил в памяти выученную карту, он просто в какой-то момент услышал родные голоса, сейчас своим звучанием резавшие уши. — Я вёл нас по стене, но вышли мы явно не туда, откуда пришли. Я не знаю. Пойдём по противоположной. Джисон убеждается, что ближе всего стоит к Хёнджину, открывает потайную дверь и с силой втягивает его к себе. Дверь захлопывается до того, как кто-либо из остальных успеет отреагировать. Хёнджин брыкается, но как только Джисон рычит: “успокойся, это я”, прекращает борьбу. Почти стыдно за то, как сильно ему доверяют люди, которых он уже подверг такой боли и подвергнет ещё худшему, когда они узнают про смерть Чонина и Феликса. Без слов он тащит Хёнджина к Феликсу. — Что? Почему? Всё, что собирался сказать Хёнджин, превращается в стон, на описание которого в голове Джисона нет слов. Одно он сказать может точно: повторно услышать что-то подобное он не хочет. Секунду спустя Хёнджин уже сидит перед Феликсом на коленях и прижимает руку к его животу. Джисон подходит ближе, спотыкается, падает на одно колено и с сожалением смотрит на пару. Феликс не двигается, не реагирует на лепет и прикосновения Хёнджина, но ещё дышит. Его рассеянный взгляд скользит по лицу Хёнджина, почти незаметно, Джисон еле замечает это. Он смотрит на ладони Хёнджина, из-под которых уже просачивается кровь, и наблюдает, как лужа под телом продолжает расти из-за большого пореза на ноге выше лодыжки. Что, чёрт возьми, произошло? Джисон тянется к ране, мелькает мысль, что спасение ещё возможно, и тут же он останавливается. А что если так и оставить? Что он почувствует, когда прямо перед ним умрёт человек? Друг? Джисон склоняет голову и молча слушает рыдания Хёнджина. Несколько минут ситуация не меняется. Потом, под пристальным наблюдением Джисона зрачки Феликса замирают и больше не двигаются. Рот Хёнджина открывается в беззвучном крике. Джисон внимательно впитывает его эмоции, поглощает каждое изменение в лице, жесты. Чужое горе приносит удовольствие. Впервые за день он чувствует полное удовлетворение. На этот раз не нужно думать о Минхо, чтобы ощутить что-то. Теперь Джисон понимает, почему Юн-Хун убил Чонина. Это правда прекрасно. Он встаёт, отвлечённый мыслями. До того, как сюда придут остальные, лучше убрать тело Юн-Хуна. И пистолет подальше от общего доступа. Не стоит повторять ошибок и оставлять его на виду. Джисон так и делает. Он успевает унести Юн-Хуна в маленький коридор между комнатами, прежде чем Хёнджин придёт в себя и наконец-таки задаст первый вопрос: — Джисон? Что случилось? Почему..? — Хёнджин оглядывается и видит Чонина. — Нет! В мгновение ока он оказывается перед их младшим. Окровавленные руки поднимает лицо, пачкая ту часть, что ещё оставалась чистой. Глаза дикие, непонимающие. Джисон безразлично играется с пистолетом, хотя внутри удовольствие от боли Хёнджина сжимает мышцы. — Пожалуйста, ответь, — мольба приглаживает самолюбие. Никогда не жаждавший власти Джисон сейчас чувствует, что лишается рассудка. — Я не понимаю… — Не задумывайся об этом слишком сильно. Если хочешь найти виноватых — это Сынмин. Или Минхо. Как тебе угодно. Но если я не против мести Сынмину, то за Минхо я тебя убью. — Что ты несёшь? — ошарашенно спрашивает Хёнджин. Джисон резко пожимает плечами. — Чонин умер случайно. Мне это понравилось, если честно. А когда сдох Феликс, — он цокает, — я понял, что хочу того же самого для Сынмина. И для Минхо, если он откажет мне. Но Минхо же умный, правда? Он выберет меня. Особенно когда увидит, на что я готов ради него, — рукой с пистолетом Джисон указывает на два мёртвых тела их друзей. — Ты врёшь. — Нет. Какая мне причина? — Ты не мог никого убить! — Хёнджин смотрит на Джисона, но всем телом ложится на Феликса. — Технически, их действительно убил не я, — Джисон пожимает плечами. — Не сильно меняет картину, согласен? Остальные всё равно будут на мне. Не то чтобы он планировал прибегать к ненужным убийствам, и всё же если кто-то из них попытается помешать ему разобраться с Минхо, Джисон не станет медлить и ломаться. — Ты не убьёшь меня, — то ли яростно, то ли умоляюще просипел Хёнджин. — И кто меня остановит? Ты? Пистолет-то у меня. В твоих руках только мёртвый груз. Джисон специально обзывает Феликса, желая выбесить Хёнджина. Он никак не может ожидать, что вместо этого Хёнджин бросится прямо на него. Увернуться ничего не стоит. Джисон смеётся в лицо обезумевшего друга и сгибает руку с пистолетом в локте. Дуло смотрит куда-то в живот Хёнджина. В пальцах Хёнджина зажато что-то красное. Присмотревшись, Джисон понимает, что это осколок стекла, пропитанный кровью Феликса. Так удивительно. Юн-Хун нанёс раны своей второй жертве не топором, и как Джисон не заметил? — Не смейся, псих! — скалится Хёнджин. — Ты понимаешь, что натворил? Джисон ещё раз оглядел помещение, задержал взгляд на телах Чонина и Феликса и радостно изъявил: — Да. — Сдохнуть бы тебе в мучениях. — Не говори это тому, кто может нажать на курок и оборвать твою жизнь. — Я уже сказал тебе, что не позволю убить себя. Хёнджин крепче хватается за осколок испачканными пальцами и проводит себе по горлу. Брызги крови почти не попадает на Джисона. Он стоит, замерев в шоке, и как в замедленной съёмке видит, как неизвестно сколько времени спустя, Хёнджин оседает на пол. Не держась за горло, не пытаясь ухватиться за что-то. Просто позволяет своему телу обессиленно опуститься вниз. Обескровленное, оно не держится ровно. Так же, как и в глазах Феликса, меркнет жизнь и в тёмном цвете Хёнджина. Джисон стоит сбоку от него долгие минуты в попытках понять скоропостижное решение Хёнджина покончить с собой. Почему? Не его же мучить будут. Если Минхо будет хорошим мальчиком, оставшиеся трое вернуться домой невредимыми. Относительно. Сынмина всё равно хочется ударить. Пора, кстати, приступить к делу. Пульт от вентиляции у Юн-Хуна в кармане. Джисон быстро вспоминает, что к чему относится, и в третий (или это второй? четвёртый?) запускает газ в помещения. Маска на поясе Юн-Хуна служит защитой. Несколько минут он стоит на месте без единого движения. Где-то тут должна быть комнатка с камерами наблюдения, но в темноте всё равно не будет видно ничего. Уже позже, сделав первый шаг, Джисон вспоминает, что Хун-Юн управлял и светом. Коридоры, на этот раз тускло освещённые, приветливо ведут его к отключившимся товарищам по группе. Ужасно бесит, что Минхо и Сынмин держатся за руки, когда он их находит лежащими на полу без сознания. Первым как раз и отправляется Минхо. Джисон аккуратно поднимает его на руки и переносит его в нужную комнату, прислоняя к стене как можно дальше ото всех следов кровавой расправы. Сынмин падает в самый центр последним из четвёрки. Без сильно долгих раздумий Джисон за руки перетаскивает Хёнджина к Феликсу и усаживает рядом. Верёвка находится в комнате с инвентарём. Там же Джисон видит знакомые шприцы. С Юн-Хуном они договорились о них на всякий случай. Теперь Джисон понимает, что не стоило нанимать непонятного и склонного к насилию незнакомца. Сейчас уже нет разницы. Сынмин невнятно стонет, когда Джисон поднимает его за подмышки. На удачу в потолке есть крючок. Вероятно для декораций в других квестах, но Джисон не помнит, видел ли это на сайте. Завязать крепкий узел на крючке легко, а вот зацепить Сынмина сложно. После нескольких минут раздумий он возвращает одолженный из другой комнаты стул под крючок и развязывает узел. Теперь он начинает с того, что крепко связывает руки Сынмину. После третьей попытки, удовлетворившись результатом, Джисон перекидывает верёвку через крючок и тянет за противоположный конец. Вес Сынмина неподъёмный для него, однако после долгих усилий от пола отрываются и ноги. Верёвку очень удобно обмотать вокруг вмонтированную в стену трубы. Джисон проверяет натяжение, надёжность узлов и, удовлетворившись, потирает руки. Всё готово. Топор Юн-Хуна (а может он и Ким) приятным весом ложиться в руки. Джисон подкидывает его, чуть не роняет и смеётся. Может Сынмин и не проснулся, когда его поднимали, глаза его широко раскрываются, когда топор со своей силой, которую мог вложить Джисон, ударяет его в живот обратной тупой частью. Видеть в них страх приятно. — С пробуждением, — мило улыбнулся Джисон. — Рад тебя видеть бодрствующим. — Ты… что? Сегодня так много людей повторяют этот вопрос. Джисон сокрушённо вздыхает. — Месть. — Он переворачивает топор и бьёт лезвием туда же, куда минутой ранее древком. Сынмин кричит от боли и слушать это почти такое же удовольствие, как слушать Минхо. — Тихо ты, разбудишь наших мальчиков. Крик переходит в всхлип. Джисон закатывает глаза и бросает топор себе по ноги. Он идёт за шприцами, выбирает три с первым подходит к Чану. Застывает над ним, смотрит на Минхо, делает выбор и садится на корточки. Объективно, Джисон не особо опытен в вопросах уколов. Если кому-нибудь из стажёров и других работников компании требовалось лечение таким образом, рядом были специалисты. Несмотря на неопытность, Джисон пожимает плечами и берёт Чана за локоть. Игла входит под кожу, как влитая. Попал он в вену или нет и нужна ли вена для синтетических наркотиков, Джисон не знает. Поршень двигается послушно при надавливании, кожа не возбухает, а Чан не начинает дёргаться. Можно счесть это успехом. Он повторяет это с Чанбином и Минхо, игнорируя голос Сынмина. Не так уж и интересны его бредни. Пустые шприцы ложатся туда, откуда был взят пистолет. — Убери от них свои руки, — слышится яростное сопротивление от Сынмина, когда Джисон заканчивает и всё-таки возвращает внимание к центру комнаты. — Их я уже и не трогаю. — Джисон хмыкает. — А вот тобой займусь. Вопли боли не прекращают ласкать слух Джисона ещё десять минут, пока он не выдыхается и не садится на пол без всякой заботы о крови под собой. Сынмин, разговорчивый в начале, теперь молчит и даже не смотрит на него. На самом деле, Джисон даже не уверен, что мелкие движения груди являются признаком дыхания, а не покачиванием тела на верёвке. Он визуально проверяет остальных и понимает, что рот Чанбина закрыт. Конечно, действие наркотиков не есть сон, но Чанбин всегда спит с открытым ртом. Джисон встаёт и лениво идёт к нему. Пульса не оказывается. От смеха Джисон сгибается. В следующую секунду он со злости втыкает лезвие топора в и без того изрезанный живот Сынмина. Сынмин стонет, прикрывает глаза. В нём больше нет ненависти, нет яростного сопротивления. Нет и каких-либо других чувств. Боль измотала его настолько, что возможность испытывать что-то, что угодно, кроме неё, исчезла. И вот хрипы стихают. Сынмин умирает так же тихо, как и все его друзья. Их друзья?.. Джисон не понимает, может ли всё ещё называться их другом. Он смотрит на семь тел вокруг себя и пытается в подробностях воспроизвести смерти пятерых из них. Всё происходит так быстро. Он уверен, что выбирал носки сегодня утром дольше. Что случилось со временем? Что случилось с ним? Пистолет ощущается в руке лучше, чем топор. Джисон хочет нажать на курок прямо сейчас. Позволить Минхо и Чану вернуться домой. Изломанными, лишёнными семьи, но живыми. Джисон садится рядом с Минхо. Это он виноват во всём. С Минхо всё началось. Так что надо довести дело до конца. Джисон поджимает колени к груди и прячет между ними голову. Попытка уйти от звука громко капающих капель крови Сынмина на пол неудачная. Слышно слишком хорошо. Слишком отчётливое напоминание о том, что он совершил добровольно всего несколько минут назад. В какой-то момент Джисона начинает трясти, и приходится опустить пистолет на пол, чтобы случайно не выстрелить. Он пытается стереть противные слёзы с лица, однако только добавляет к ним липкую кровь. Джисон вытирает лицо о колени так, как может. Ему не хочется быть чистым, ему хочется не испытывать отвращения к себе. Оно такое сильное, что слёзы начинают течь только сильнее. Джисона тошнит. От себя. От запаха крови. От её вкуса на губах. Он не понимает, что заснул, пока не просыпается от звука рыданий. Это Чан. Больше некому. Минхо всё ещё неподвижен под его боком. Джисон заставляет себя открыть глаза и посмотреть на того, кого долгое время считал самым близким человеком в компании. Чан буквально лежит на Чанбине, с руками под его футболкой. Джисон думает извиниться, но не находит в себе столько сочувствия. Он подбирает пистолет с пола и встаёт. — Джисон? — скуляще просит Чан. — Т-ты как? Провер-рь Минхо, пожалуйста. Просьба чуть не сбивает Джисона с ног. Убитый горем от потери жениха Чан всё ещё заботится обо всех остальных участниках группы. Осознание так сильно бьёт по голове, что удержаться стоя получается только с помощью стены за спиной. — В этом нет необходимости. Он жив. Прости за Чанбина, хён. — Джисон возвращает себе равновесие и подходит к Чану, садится, проверяет температуру тела Чанбина. Ему почти жаль, недостаточно для извинений, достаточно для попытки объясниться глазами. — Он плохо отреагировал на вторую дозу наркотиков. Хотя кто-то может счесть это везением. Я не хотел, чтобы кто-то из вас видел мою месть, но упс. Нанятый мной человечек перестарался с малышом Чонином, — Джисон поднимает руку в сторону мёртвого тела Чонина. — И я решил: почему бы и нет? Сопутствующий ущерб. Чан смотрит на него, не моргая, бесконечно долго. Наконец хриплое “что?” доносится до ушей Джисона. — Я объясню. — Джисон встаёт, разворачивается, шагает вперёд и пихает Минхо ногой по животу. — Просыпайся, мудак. — Со вторым ударом Минхо стонет и начинает приходить в себя. — Посмотри вокруг, — говорит Джисон ещё до того, как в движениях Минхо появляется чёткость. Он дожидается, пока Минхо увидит все трупы. — Это твоя вина. Т-в-о-я. — Джи… — Стон, так желаемый Джисоном, сейчас не приносит удовольствие. Вид Минхо у его ног приятный, и всё же что-то не то. Скорей всего, путь к этому. Джисон не знает, как справится с ежесекундно растущей к себе ненавистью. — Что?.. На самом деле, знает. — Ты должен был выбрать меня. Меня. Но ты предпочёл Его! Я дал тебе шанс, но ты снова выбрал Его! Он перенаправляет её на Минхо. — О чём ты? Я не, — Минхо непроизвольно хрюкает, — понимаю, о чём ты. — Ты притащил сюда кольцо! — Джисон вытащил из своего кармана тонкое обручальное кольцо, которое так нагло забрал у Минхо, пока перетаскивал его сюда. — Притащил и собирался сделать ему предложение! Я не мог этого допустить. Я давно знал, что ты планируешь, знал. А потом ко мне припёрся Этот советоваться, какое кольцо выбрать тебе! Сраные слащавые уроды. Минхо под ним дрожит прямо как в самых сладких фантазиях. — Я не… — Молчи! Не могу слышать твой голос. Он мне противен. Я знаю, что ты шепчешь им Этому по ночам. Я всё слышал, я всё записал. Я очень хорошо помню, как ты звучал, когда договаривался с администрацией о предложении. — Джисон опускается на корточки перед Минхо. Он собирается задать вопрос, ответ на который уже ясен, как день. — Впустую. Я сделал всё лучше. И теперь мы здесь. Итак, Мин-хо. Твой последний шанс. Я или Он? Минхо даже не смотрит в сторону Сынмина, прежде чем с той же яростью, что и Сынмин, выплюнуть: — Он. Джисон нажимает на курок тут, как дуло касается лба Минхо. Он не даёт ему шанса последний раз увидеть возлюбленного вовсе не из зависти или ревности. Он просто очень устал и хочет поскорей закончить с этим. — Как жаль, — Джисон выпрямляется. В последний раз он решает обойти помещение.— Он мог всё остановить. Мог всех спасти. Вот Чонин. Макнэ с самой красивой улыбкой. Феликс. Один из самых талантливых людей, с которыми Джисону приходилось работать. Хёнджин. Яркий луч света в самые тёмные дни. Чанбин. Человек, чей смех и чья поддержка вытаскивала Джисона из худших состояний. Все бледные, лишённые жизни несправедливо, трагично. Из-за него. Из-за Джисона. Чан. Настолько трудолюбивый, что весь его труд не повторить за две жизни. — Но все уже мертвы, — говорит Чан. Джисону требуется секунда вспомнить, о чём речь. — Раньше. Я проверял Минхо. Когда упал. Но он выбрал Его. И со мной носился Феликс. Бедняжка. Умер из-за такого плохого друга. Совсем Минхо вас не ценил. В любом случае, — Джисон останавливается перед Чаном, пытается скрыть дрожь, и, когда всё равно не получается, обхватывает пальцами подбородок. — Это конец. Дальше ничего не будет. Джисон ласково поглаживает Чана большим пальцем под губами, стирает часть желчи и крови в качестве акта выражения извинений и сожалений. — Нет… — Чан так напуган, что Джисон вздрагивает. — Ты всегда был добр ко мне, Чан. — Он пытается звучать успокаивающе. — Возвращайся домой к маме и папе. Джисон выпускает третью пулю из пистолета.