you will never walk alone

Флориан стоял перед зеркалом, засунув пальцы между волосами, осторожно поглаживая их в сторону от себя. На его лице, незаметно для него же, расплылась улыбка, но в голове же всё мешалось в густую кашу. Казалось, жаловаться больше не на что, всё стало получатся, всем стало лучше, они вышли в плей-офф, он сблизился с Уго. Чего ему могло теперь не хватать? Мо. Ведь действительно всё началось с Мо. В ту ночь он исчез также, как и появился - впринципе это было привычно для него. Но после он не делал к нему и шага, отдаляясь всё больше. Сообщения поддержки на Кубок Африки были даже не просмотрены, а команда Мохамеда на новых тренировках уже не пополнялась растерянным, испуганным немцем, смущенным теперь любым присутствием Салаха где-либо в клубе. Что он хотел этим сделать? Подставить его и посмеяться над этим со всеми? Тогда бы Уго к нему так не лип, прекрасно замечая переживания юноши. - Вирджил зовёт, - говорит он на очередной трене, замечая печально стоящего в одиночестве Фло, - чего ты так? Из-за Мо? Я тоже удивился, чего это он тебя в команду не берет. - Да не, не парься, я нормально к этому, - отвечает Флориан, кладя руку на тыльную сторону ладони француза в попытке отмахнуться, - он опытен, он знает, что делает. Но Вирц относился к этому совершенно не нормально, вспоминая каждую секунду, каждое движение, каждый звук той ночи, прокручивая её в голове, как старую касету, представляя, как чужие пальцы гладят его голову, тело до боли прижимает его к кафелю, и сам он хочет большего и большего, чтобы его почувствовали, зашли глубже по самое больное. Возможно ему не стоило молчать, стоило рассказать всё, возможно этого безрезультатно Мохамед и ждал. Ждёт ли до сих пор, Фло был неуверен, даже улавливая на себе с Уго его пристальный взгляд. - У Мо бывает такое, привыкли, - усмехается подошедший голландец, - сам остынет потом. Но Фло не хочет, чтобы он остывал. Уго говорил, что Мо в последнее время сближается с ним, с каждым днем, как он увозит немца домой. В этом не было ничего плохого или странного, Экитике был даже рад, что наконец-то в их атаке будет понимание. Флориан же не понимал. Не понимал, когда он забирал француза из под носа при их разговоре, оставляя его наедине с его расплывающеся тенью, исчезающей за дверью. Не понимал, когда оставлял на нем тёплый глубокий взгляд, когда парень поражал ворота, поздравлял таким желанным, но коротким касанием плеча, низким "умница, Фло" после игр, после чего вновь уходил, вновь запутывал мысли юноши, вновь внутри виня самого себя, что тогда не смог его выслушать. Действительно ли всё стало лучше? Павло сказал, что не может больше это терпеть. Павло оказался не из тех, кого можно водить за нос. Да он и не хотел его за нос водить, он скорее сам в трех соснах не разберётся, что ему вообще теперь делать. Алекс сказал, что если он так хочет поебаться с Салахом, ему незачем мяться на одном месте, а тем более заглушать это всё на нем. Если бы он знал, что однажды это у него получилось, он бы даже обычное общение с ним прекратил, но, к счастью, он не знал это и, к сожалению, не мог знать, как сильно запутан и разбит. Разбит тем, кто как и он просто не знал, что делать, как выразить всё заевшее внутри себя. *** Уго снова везёт его с тренировки, предлагая остаться сегодня у него, чтобы наконец-то развеять эти щипающие за сердце мысли. Француз выглядит совершенно спокойно, раскрепощенно, совсем не стесняясь в своих словах и движениях. Рука скользит по бедру Вирца, задевает его пальцы и оставляет колкое "красотка", проникающее в его голову. Флориан знает, что хочет Уго, и даже завидует ему, что он прекрасно может сказать всё так, не думая, не разбираясь. Фло не был готов. Он просит отложить идею ночёвки, стараясь забыть этот момент, размышляя, думает ли о нем Мо. - О, Милош скинул, - вдруг сказал Уго, посмотрев в телефон на светофоре, - они у Мо веселяться, - Экитике разворачивает экран, где молодой венгр во все зубы улыбается Салаху у трофейного шкафа, - ухватил же себе награду, - и Фло в холод бросает, как от ударов о плитку в тот вечер, но уже совсем не от страсти. Он бледнеет и дрожит, но ничего не может сделать. Неужели всё было лишь злой шуткой, под которую может попасть и Милош? Или это он остался непонятым, от того, что молчал, от того, что не знал, что происходит. Почему Мо решил всё забыть? Зачем ему это было и почему он? Может, он всего лишь уязвимое звено, которым можно прекрасно воспользоваться без всяких угрызений совести, особенно, когда так начинаешь в большом клубе? Хотя, если бы ему предложили вернуться в то лето, в те минуты, когда Мо чуть ли не за руку его водил по базе, которая ощущалась целым отдельным городом, брал на тренировки и катал по городу, он бы не то, что с радостью, он бы остался там без всяких мыслей. Проигрыш Галатасараю снова пошатнул команду. Конечно, Энфилд не даст им развалиться песчаным замком, что практически сумели с ними сделать турецкие трибуны, но Флориан чувствовал, как сомнений снова стало больше. Как тогда, осенью. Он искал сопереживания в других, но оправились было и отшучивались, что "Собо поможет". Собо поможет, но всё ли хватит его одного. Он снова вспоминает Мохамеда, как хромала его реализация, как все ждут от него гораздо большего, даже большего, чем надежды от Доминика, как все ждут такого же от него самого. Флориан думает, если не сейчас, то уже никогда. Фло наконец-то приводит в порядок волосы, отходит от зеркала и покидает раздевалку самым последним. Ребята потихоньку настраивались, кто-то уже уходил в подтрибунку навстречу незаконченному делу. Было слышно, как "Энфилд" начинал греметь, турецкие фанаты явно прибавляли звук английским. Мохамед стоял у стены, что-то бормоча про себя. Мурашки прошлись по коже Вирца и словно ветром шептали ему, какой он сейчас красивый, сосредоточенный и уверенный, но такой спокойный перед матчем. Несмотря на все проблемы и мысли, сегодня он был готов заниматься над результатом и, возможно, сегодня он действительно забьёт, и Фло чувствует, что им наконец-то пора освежить голову и помочь друг другу. Возможно именно общее дело поможет этим дебрям стать прямыми нужными словами. - Мо? - Да, Флориан, - египтянин улыбается. Улыбается без всякого напряжения или насмешки, сплошное хорошее настроение. Может, сейчас оно как нельзя кстати, - что случилось, дорогой? - Как ты?..Ты готов? - внутри у немца всё будто загорелось. - Конечно, - ответил Мохамед, погладив его плечо, отчего по юноше пробежались мурашки, - мы дома. Ты сможешь, Фло. Ты давно уже всё сделал. - Мо, мне надо сказать тебе... Мо нежно приставил палец к его губам, проведя подушечкой по их краяям. Флориан потянулся к чужой руке, замечая тихое "я так скучал", но его перехватывают и впервые за столько времени обнимают. Флориан зарывается к нему в шею, осторожно касается губами жилки, дышит медленно, тяжело и почти что рыдает, касаясь его всё больше. - Я знаю, Фло. Мне, видимо, тоже...Давай поможем нашей команде. *** Ребята почти напрыгивают на Мо, в радости хлопая его по чему только можно. Флориан пытается добраться до них, ещё не опомнившись от взрыва трибун в самые уши, и надеется, что ассист был всё же его, в чем и убеждается, когда Салах указывает прямо на него, выбираясь из объятий остальных. Он словно светился, заставляя их разойтись на свои места, но сам направляясь совсем в другую сторону, и это была сторона немца. У Вирца сердце прыгает и мечется, когда Мо подходит у нему, смотрит, обрамляя глазами его лицо, обнимает, благодарит за передачу, практически губами касается его уха, шепча, как он хорош сегодня, и просит не уходить, не уходить больше даже будучи на одном поле. *** - Прости меня, - Мо наваливается на него на кровати в номере, - я знаю, что поступаю ужасно. Я не мог. Я... - Я боялся, - прервал его Фло, - я не понял тебя, я не понял себя. Мы должны были поговорить. - Я знаю. Я тоже испугался. Я испугался, что сделал тебе больно. Мне не стоило,..- Салах снова запускает руку в его волосы, осторожно собирая их в ладонь, наблюдая, как парень успокаивается и просит больше касаний. - Нет, это стоило, поверь, - усмехнулся Флориан, чуть ли не мурча, - но мы должны были всё прояснить..Как было в самом начале. Прости, что не рассказал тебе о моих чувствах. - Нет, Фло, это я вёл себя, как последний мудак. Я бросил тебя. Я оставил тебя бояться и думать, что ты сделал что-то не так. Ты в праве винить меня. - Я не хочу этого, - ответил Флориан, - я хочу тебя. - Я тоже скучал, малыш, - сказал Мо, приподняв его футболку, - я тоже. Фло давно не целовался. Возможно, он даже забыл, как это делать. Но сейчас это выглядело больше, чем поцелуй. Это было, как все оставшиеся с той ночи не сказанные слова, все чувства, что не смогли выразить оба, всё больное, что не вышло под волной удовольствия в несколько минут. Чувства были слишком сложны для них, чтобы выразить их лишь в мгновении. Сейчас в нежных касаниях губ, слезах на щеках и покалывания щетина всего было гораздо больше, всего, что они теперь ещё обязательно скажут друг другу не один раз. - Я полностью бы пережил этот период заново, чтобы ты не был один, - сказал Мо, целуя его красные от уколов бороды щеки. Флориан сильнее прижимался к телу мужчины, осторожно сжимал его кожу и сильнее толкался навстречу. Он слишком скучал. Он слишком ждал этого момента. - Завтра, ты проснёшься со мной рядом. И больше никогда, никогда не будешь один. И Фло, как при первом прослушивании этих строк еще в гимне, снова верит.