Пять промахов, одно попадание

– Неожиданно обнаружить тебя здесь. – Хаджин садится на стойку для стрельбы и закидывает одну ногу на другую. – Довольно странное место для лучшего в мире мечника, не находишь? Сухо игнорирует его, осматривая револьвер в своих руках и заряжая его патронами. Оружие в его руках ощущается тяжелее, чем есть на самом деле, а пальцы не так ловки, как ему хотелось бы, из-за надетых компрессионных перчаток. Всё же Сухо не понаслышке знает, какой урон может нанести отдача от подобного оружия. Он был единственным, кому Хаджин разрешал прикасаться к своему оружейному арсеналу и единственным, кому позволял снимать все слои компрессии и помогать с разминкой мышц после миссий. И кроме него больше никого и не будет. – Неужели ты решил игнорировать меня, дорогой Святой? – Хаджин разворачивается и ложится на спину, свесив голову со стойки так, чтобы продолжить смотреть на Сухо. – Неужели я не заслуживаю от тебя ни единого взгляда? Сухо надевает звукопоглощающие наушники, которые обязательно нужно было использовать при тренировках с обычным, не магическим оружием, и встаёт в положение для стрельбы, стараясь в точности повторить то, что когда-то показывал ему Хаджин. Его мышцы на мгновение напрягаются с непривычки, но быстро вспоминают, что должны делать. Сухо ведёт плечами, приподнимает провисающий локоть чуть выше и немного покачивается на ногах, чтобы проверить устойчивость. В револьвере шесть патронов.

[Инициализация целей. Выберите количество целей, которые вы хотите.]

[Вы должны выбрать не менее двух, но не более двадцати.]

– Шесть целей. – Голос Сухо звучит еле слышно для него самого, и Сухо чувствует першение в горле от того, что в последнее время не так много разговаривает, как всем вокруг хотелось бы.

[Выберите сложность тренировки.]

[Вы можете выбрать с первой по девятую стадию.]

– Третья стадия. Его цели подсвечиваются каким-то сине-зелёным цветом, потому что это одна из более лёгких стадий. Хаджин всегда стрелял только по чёрным целям, даже если синий цвет ему нравился больше. – Старт. Сухо прицеливается в крайнюю левую мишень, совмещая мушку с прорезью целика, и плавно, чтобы не сместить тяжёлое оружие, нажимает на спусковой крючок. Выстрел. Грохот оружия проникает даже через наушники, но у Сухо хотя бы не звенит в ушах, как в тот раз, когда он решил выпендриться перед Хаджином, а в итоге три дня был вынужден общаться с ним с помощью мыслесвязи, как дурак. Отдача у револьвера гораздо сильнее, чем у обычного пистолета, но Сухо не жалуется. Ему даже несколько нравится ощущать лёгкое напряжение в мышцах. Хотя, конечно, завтра он будет жалеть о том, что не защитил плечевой сустав. Ему бы очень хотелось, чтобы Хаджин снова сделал ему массаж. Сухо встаёт обратно в стойку и прицеливается в следующую цель, чуть дальше и чуть быстрее. Мушка, целик, плавное нажатие. Выстрел. Хаджин всё ещё лежит на стойке, молча наблюдая за Сухо. Ему должно быть плохо от того, как долго он лежит головой вниз, но у Сухо ещё четыре патрона в револьвере. Ещё только четыре патрона. Напряжение в плечах усиливается, и Сухо не может заставить себя расслабиться также, как он сделал это в самом начале. Локоть снова проседает, а стоять ровно на ногах становится сложнее, хочется согнуть колени или сделать что-то ещё. Сухо мечник, он привык двигаться во время боя или тренировок. Хаджин любил усложнять себе жизнь и добавлять гимнастические элементы во время тренировок на полигоне.Ему было недостаточно чёрного уровня и двадцати мишеней. Мушка, целик, крючок. Выстрел. – Я поражаюсь тому, какой ты дурак, Ким Сухо. Никогда прежде я не встречал человека, который настолько наивен после всего, что с ним произошло, и который с таким упорством продолжает наступать на одни и те же грабли. Хаджин больше не лежит на рубеже рядом с Сухо. Вместо этого он ходит по отстрелочной зоне с таким видом, словно это просто парк, а не безусловно опасное место, учитывая, что Сухо стоит за рубежом с револьвером, в котором есть ещё три патрона. Никогда прежде Хаджин не использовал на нём свой «инструкторский» голос и взгляд, обещающий мгновенную смерть от пули в мозг, которыми пугали всех, кто собирался работать с Хаджином в полевых условиях и думал, что с этим наёмником можно быть высокомерным и не переживать за свою жизнь. Никогда прежде чем Сухо попробовал пересечь рубеж во время того, как Хаджин с бешеной скоростью отстреливал магазин своего мини-пулемёта. – И при этом даже модель у граблей не отличается, понимаешь? Это один и те же грабли, одна и та же модель. Ничего нового, и ты всё продолжаешь наступать на них, хотя прекрасно знаешь, как этого избежать Сухо не знает. Он опускает револьвер в пол от себя, не разжимая своей хватки на рукояти, снова ведёт плечами, чтобы хоть как-то размять их, снова перекатывается на стопах и снова принимает стойку. Его пальцы начинают подрагивать от долгого напряжения и последствий отдачи, но Сухо только сжимает их сильнее и заставляет револьвер встать ровно. Он не смотрит на Хаджина. Его взгляд фокусируется на четвёртой мишени, расположенной выше, чем остальные, и частично спрятанной за укрытием. Это уже становится привычнее: совместить мушку с прорезью целика, надавить на крючок и всем телом поймать отдачу. Выстрел. – Хотя, возможно, ты и не должен обучаться. Ты живёшь в своём ограниченном мирке, в котором всё подчиняется тебе, и тебя создали для этого ограниченного мирка. – Хаджин громко фыркает, останавливаясь посреди зала, где-то между второй и пятой мишенью. – В таком случае, наверное, можно было и обойтись без этого дурацкого правила, которое делает тебя сильнейшим в мире мечником. Хаджин никогда не считал его силу дурацкой. Он смеялся, пищал (хотя упорно это отрицал) и краснел каждый раз, когда Сухо демонстрировал, насколько он на самом деле силён, укладывая на лопатки даже Ёнхана. Сухо осторожно отпускает одну руку с револьвера и встряхивает ею. Это не совсем правильное решение, потому что перчатки, кажется, только усиливают боль в запястье от этого резкого движения. Но Сухо всё равно, когда он осматривает свои пальцы. Дрожь всё ещё мелкая, но постоянная, слегка похожая на тремор. У Хаджин после долгих миссий иногда руки дрожали так, что он зубами затягивал специальные бынты наа своих запястьях, натягивал на локти бандажи с жёстким каркасом и позволял Сухо готовить что-нибудь, что было просто съесть без ложки или палочек, только руками. Сухо возвращает ладонь на место и повторяет разминку со второй рукой. В этот раз боль сильнее, отчасти потому что Сухо теперь знает, чего ожидать, а отчасти потому что у Сухо и без стрельбы иногда начинает болеть эта рука. Многолетние тренировки и бои на мечах тоже оставляют свои следы не хуже пуль и луков со стрелами. Хаджин улыбается ему, когда использует против его меча свою винтовку или один из тактических ножей, которых у него, кажется, не меньше ста штук. Он улыбается всё время их спарринга, вызывая у Сухо ответную улыбку, пока они не начинают сражаться всерьёз. От этого, по словам Ёнхана, у всех наблюдателей всегда идут мурашки и появляется ощущение, что они находятся в одной комнате с двумя голодными хищниками. Стойка, мушка, прорезь целика. Надавить также плавно, как раньше, не получается из-за дрожи, но Сухо старается.Сухо правда, правда старается. Выстрел. Нет смысла проверять себя перед последним выстрелом. В ушах у Сухо стоит тихий, но постоянный звон, от которого начинает болеть голова, потому что Сухо слишком близко держал револьвер, стреляя в помещении. Наушники, к сожалению, помогают лишь до определённого момента, и Сухо давно перешёл эту черту. В его револьвере остался один патрон. Перед его глазами осталась только одна мишень. Он расставляет ноги шире, подносит револьвер ближе к себе, соединяет мушку с центром мишени и прорезью. – Посмотри на меня. – Хаджин внезапно оказывается прямо перед Сухо, крича на него. Его лоб находится прямо напротив дула револьвера, а лицо искажено в гримасе безумной ярости. Сухо даже не дёргается и ни на секунду не замирает в раздумьях, прежде чем нажать на спусковой крючок. Выстрел. Пуля проходит сквозь Хаджина и попадает прямо в центр дурацкой мишени.

[Ваша тренировка завершена. Истёкшее время: 5.1.37. Показатель точности: 10/60.]

У Сухо всегда была только одна цель, которую он хотел поразить, и Хаджин научил его никогда не промахивается, когда это необходимо. – Должен ли я сказать «Ой» и упасть от боли? – Хаджин вновь спокоен, как будто у него не было вспышки гнева какую-то секунду назад. – Закрой свою грязную пасть, Баал. – Это первые слова Сухо с начала тренировки и первые его слова, обращённые Хаджину. – Закрой свою пасть и оставь меня в грёбанном покое, ублюдок. Баал, всё ещё использующий облик Хаджина, насмешливо фыркает. Это не первый их подобный разговор, и они оба знают, что он не будет последним. Баал заперт с Сухо навечно, и без зазрения совести использует мечника как собственного клоуна, сводя с ума и проверяя его выдержку. Сухо иногда забывает, действительно ли он убил Баала, заточив его то ли в своём мече, то ли в самом себе, или он примкнул к нему и убил Хаджина, заставив его остаться в этом мире, а потом от вины убил ещё и Баала, превратив их обоих в эту дурацкую галлюцинацию. Сухо не знает, где заканчивается правда и начинается ложь – неважно чья: Баала, Хаджина или самого Сухо. Сухо лишь знает, что медленно сходит с ума. Он не знает, насколько ещё его хватит. Он не хочет этого знать. За его спиной первая мишень продолжает вращаться с одинаковой скоростью, которую обрела в тот самый момент, когда её раскрутила первая выпущенная Сухо пуля.