Biblio Homicidium

      Беллатрикс Блэк любила библиотеки. Ей нравились книги, особенно то, как люди их держат, а также их внешний вид и запах. Ей нравилось сочетание порядка и хаоса, потому что книги были самых разных форм и размеров, но при этом они были упорядочены, систематизированы, приручены. Ей нравилось, что в библиотеках тихо, почти как в церкви, никому не нужно было следить за соблюдением тишины. Это было, само собой разумеется.       Но больше всего ей нравились библиотеки, в которых были люди. Тихие, скромные люди, которые любили книги, были ее любимцами. Она наблюдала за ними, когда они приезжали на своих машинах, одни, и уезжали, тоже одни. Некоторые приходили парами. Это было редко. Иногда с родителями приходили дети. Но не зря в комнате с детскими книгами была дверь, и Беллатрикс не беспокоилась о семьях. Нет, у тех, кого она искала, не было семей. Не было друзей. Они приходили и уходили одни. Иногда Беллатрикс провожала их до дома.       Но сегодня у нее не было настроения. Сегодня она размышляла о библиотекаре, молодой женщине, которая привлекла ее внимание несколько месяцев назад. Она держала книги с удивительной нежностью. Большую часть времени она занималась расстановкой книг на полках, а к стойке подходила, только когда приходил редкий посетитель, чтобы взять книгу.       В этой библиотеке со всех сторон были стеклянные стены, что в других городах могло бы создать ощущение солнечного света и радости. Но в Кардиффе, это означало, что сквозь окна было хорошо видно темные тучи над головой и слышно, как крупные капли дождя ударяются о стекла. Здесь от дождя было не спрятаться: попытка сделать библиотеку современной привела к уникальной, суровой гнетущей атмосфере.       В этот момент библиотекарша толкала пустую тележку обратно за стойку. На ней был свободный темно-синий свитер поверх футболки и обтягивающие джинсы, которые заканчивались на несколько сантиметров выше кроссовок. Какое молодое, свежее у нее тело! Отчасти поэтому Беллатрикс выбрала ее для этой цели, а еще из-за увлечения библиотекарши жанрами криминального чтива и ужасов. Интересный экземпляр.       У библиотекарши закончились дела, и она склонилась над книгой. Как и следовало ожидать. Волосы женщины всегда были такими вьющимися, что их едва удавалось собрать в небрежный пучок. Белла подумала, что хотела бы усадить ее в ванну и показать, как правильно укладывать волосы. Но это на потом. Если она согласится. А если нет…       Воображаемая женщина в ванне запрокинула голову и забрызгала все вокруг кровью. Кровь в воде была так прекрасна. Почти так же прекрасна, как и тело. Белле нравилось наблюдать за тем, как они обе двигаются и расходятся волнами.       Она наугад взяла с полки три книги и уверенно подошла к стойке. Ей впервые предстояло взять книги на дом, но она достаточно часто наблюдала за этим процессом, чтобы знать, как это делается.       Она положила книги рядом с женщиной и улыбнулась ей.       — Как тебя зовут, девочка? — Спросила она, когда библиотекарша подняла голову и удивленно откинулась на спинку стула.       — Ах, ты! Ты никогда ничего не читаешь.       Что это должно было значить?       — Я люблю книги, — раздражённо ответила Беллатрикс, — И я здесь, чтобы их взять.       Повисла короткая пауза, и Белла с удовольствием наблюдала, как краснеют щеки молодой женщины.       — Конечно, — смущенно ответила библиотекарша, — У вас есть читательский билет?       — Возможно, — высокомерно и нетерпеливо ответила Беллатрикс, — Как тебя зовут?       — Гермиона, — последовал ответ, — Я всегда о тебе думала. Иногда я видела тебя и в других библиотеках.       — Гермиона. Греческое имя. Мне нравится, — Беллатрикс ухмыльнулась, — Полагаю, твои родители были такими же учёными, как и ты?       — Стоматологи, — она выглядела немного растерянной. Как жаль. Похоже, они еще живы. Гермиона всегда приходила и уходила одна, но для библиотекарей это обычное дело.       Нет, все в порядке. Казалось очевидным, что Гермиона будет сотрудничать. Лучше не сворачивать с намеченного пути.       — Когда заканчивается твоя смена? — Спросила Беллатрикс, прекрасно зная ответ.       — Через десять минут. Хотя Невилл опаздывает. Как обычно.       Беллатрикс улыбнулась и медленно прислонилась к прохладному дереву стола Гермионы, упираясь в него руками. В такой позе ее пышная грудь оказалась прямо перед глазами брюнетки, как она и хотела. Довольная тем, как расширились глаза Гермионы, Беллатрикс спросила:       — Хочешь посмотреть мой дом?       Гермиона густо покраснела.       — Простите, что?       — Я что, заикалась? Я поведу машину. Не могу доверить твоей машине подъем на холм. Это недалеко. Там тоже много книг, — ее слова до жути напоминали слова незнакомца, предлагающего ребенку пакет со сладостями.       Гермиона прижала два пальца к переносице, пытаясь собраться с мыслями.       Беллатрикс едва сдерживала желание нахмуриться.       — Если ответ отрицательный, то за углом есть бар.       — Ты приглашаешь меня на свидание?       — Да, но в доме было бы лучше, — Беллатрикс посмотрела на часы за спиной Гермионы, — У тебя восемь минут на раздумья. Я буду на парковке.       Она взяла книги и вышла, толкнув двустворчатую дверь. Дождь шел не слишком сильный, так что она не стала брать зонт. Тонкий туман окутывал ее атласное пальто на пуговицах и обнаженную кожу от декольте до подбородка.       Она прислонилась к черной спортивной машине и посмотрела на книги в руках. Возможно, она их украла. Она усмехнулась и подумала, что ожидание того стоило. Так всегда было с этой девушкой по имени Гермиона. Всегда было забавно наблюдать, как она вздрагивает, заметив, что Белла за ней наблюдает. Белла любила патрулировать библиотеки в поисках потрепанного «Форда» этой девушки.       Прошло несколько минут, и мальчик, которого Гермиона называла Невиллом, добежал до дальнего угла и распахнул дверь. Белла вздохнула в предвкушении. Почти время. Она подавила желание поправить волосы. Она могла терпеливо ждать. Часто лучшее приходит с терпением.       Гермиона вышла из библиотеки. Она сразу заметила Беллатрикс и направилась к ней, засунув руки глубоко в карманы и опустив плечи. Явная демонстрация покорности. Восхитительно. Именно этого она и ожидала, но все равно приятно было это увидеть — и так скоро!       Белла открыла пассажирскую дверь и обошла машину, чтобы сесть на водительское место. Она прислонилась к крыше автомобиля, и Гермиона, замерев, посмотрела на нее.       — Ну? Садись.       — Я... ты можешь дать мне адрес? Чтобы я могла написать своим родителям?       — Конечно, — промурлыкала Белла с улыбкой, — Оксфорд-стрит, 101.       Гермиона кивнула и достала свой телефон, а Белла прикусила губу от удовольствия. Каким невинным котенком она была. Какой доверчивой.       Белла распахнула дверь, вставила ключ в замок зажигания и завела машину. Гермиона закончила писать сообщение и села в машину, а Беллатрикс рванула с места, не успев до конца закрыть дверь. Гермиона вскрикнула.       — А чего ты ожидала? — Крикнула Беллатрикс, перекрикивая рев двигателей. Ей приходилось менять шины каждые полгода. Обычное неудобство по сравнению с необузданной мощью... с тем, что приходится с визгом тормозить за вереницей машин, ожидающих на ближайшем светофоре.       — Я поняла, что ни разу не брала у тебя книги.       — Ты много у меня брала, — самодовольно сказала Белла, поворачиваясь к ней всем корпусом, — Сколько тебе лет, крошка?       — Двадцать пять, — ответила Гермиона. Она очаровательно покраснела, — Кстати, как тебя зовут? Я так и не спросила.       — Беллатрикс, — ответила Белла. Она не стала называть фамилию, как и Гермиона.       — Э-э-э, звезда. Подходит. О, загорелся зеленый!       — Неужели? — Белла продолжала смотреть на девушку. Она не успела как следует подумать, стоит ли давать ей вымышленное имя. Видимо, было уже слишком поздно. В основном она хотела услышать, как та выкрикнет ее имя — настоящее имя, — и, в конце концов, в какой-то момент девушка могла бы и заупрямиться. Белла всегда называла своим жертвам их вымышленные имена. Но эту она хотела оставить в живых.       Машины позади нее засигналили, и она резко нажала на газ, переключилась на первую, а затем на вторую передачу, проскочила на желтый свет и помчалась к холму, на котором стоял ее особняк. Гермиона вцепилась в приборную панель и ручку над пассажирским окном. Белла позаботилась о том, чтобы в ее машине были ручки. Полезные вещи.       — Беллатрикс? Ты всегда так быстро водишь? — Выдавила из себя Гермиона.       Еще один красный свет, и машины преградили ей путь. Белла резко затормозила. Гермиона едва успела пригнуться, чтобы не удариться головой о приборную панель.       Беллатрикс ответила:       — Иногда мне приходится останавливаться. Чертовы идиоты, — она показала средний палец машинам, ехавшим впереди.       — Похоже, ты не понимаешь, что означают красные огни, — заметила Гермиона. Она действительно вспотела.       — Они заставляют других останавливаться. Иногда приходится лавировать между встречными машинами. Мне они нравятся. С ними интересно.       — Ой, кажется, меня сейчас стошнит.       — Почти приехали! — Пропела Белла, — Но на Оксфорд-стрит ветрено, так что, если тебя стошнит, пожалуйста, делай это не в машине, — она предусмотрительно опустила стекло со стороны Гермионы, и светофор снова загорелся зеленым. Белла случайно толкнула машину впереди себя, совсем чуть-чуть, но водитель вильнул в сторону и, посигналив, припарковался на ближайшем месте.       Забавно. Удобно. Беллатрикс продолжила движение.              

      ***

             К тому времени, как они подъехали к особняку, Гермиона уже почти высунулась из окна, но сохраняла спокойствие и не показывала, что ей плохо. Машина заехала на подъездную дорожку и резко затормозила, из-за чего ремень безопасности Гермионы сработал в семнадцатый раз. Гермиона откинулась на спинку сиденья и со вздохом отстегнула ремень.       С присущей ей энергичностью Беллатрикс выхватила ключ из зажигания и подошла к двери Гермионы, подождав, пока та полностью выберется из машины, и открыла дверь.       — Спасибо, — выдавила Гермиона. Она чувствовала слабость, но вышла из машины и огляделась.       Как и было обещано, дом стоял на самой вершине холма. Особняк был готическим, с высокими стенами, окруженный аккуратно подстриженными квадратными живыми изгородями. Где-то вдалеке снова пошел дождь, и Гермиона, ошеломленная, застыла на месте. Она почему-то думала, что мрачная и немного жутковатая женщина, которая часто появлялась в библиотеках Кардиффа, была бездомной, хотя она всегда была безупречно одета. С чего бы еще человеку, который явно не интересовался чтением, проводить столько времени в библиотеках? Она всегда чувствовала на себе взгляд этой женщины, но считала это плодом своего воображения.       — Это твой дом? — Наконец выдавила Гермиона. Она смотрела на женщину прямо, а та, как обычно, пристально смотрела на Гермиону в ответ. Атласное пальто было расстегнуто до груди, из-под него едва виднелась белая шелковая блузка. Пальто облегало фигуру, доходя до середины бедер, а юбка из того же атласа едва прикрывала икры. Наряд дополняли кожаные сапоги на каблуке. Она всегда выглядела опрятно, с уложенными волосами, но в ней было что-то очень странное, что настораживало Гермиону... и интриговало ее. Она не раз подумывала подойти к ней, но Гермиона была слишком напугана, чтобы решиться на что-то подобное.       А теперь вот это.       — Как тебе?       — Можно посмотреть, что внутри? — Гермионе обещали книги.       — Конечно, — улыбка женщины была по-настоящему дикой и, возможно, немного хищной. Гермиона, сжимая телефон в кармане, последовала за ней по раскисшей земле, хлюпавшей под ее кроссовками и ботинками женщины.       За живой изгородью располагался такой же ухоженный сад, утопающий в красных розах. Гермиона задержалась, впечатленная увиденным, а Беллатрикс, стоявшая на верхней ступеньке каменной лестницы, откашлялась.       Гермиона побежала трусцой, чтобы догнать их.       — Сколько лет всему этому?       — О, века с шестнадцатого, уже и не вспомню, — Беллатрикс распахнула двери в большой холл. Гермиона подумала, что за всю свою жизнь не видела такого огромного дома. Она сглотнула и пошла следом, пытаясь вытереть ноги о коврик.       Беллатрикс фыркнула.       — Вино? — Спросила она. Каблуки ее сапог громко стучали в просторной пустой комнате.       — Зачем я здесь? — Спросила Гермиона, отчасти сама себя.       — Потому что ты хочешь понять, — многозначительно ответила Беллатрикс, направляясь к двери у подножия широкой лестницы. Ее красные губы скривились в ухмылке, — Ты хочешь знать больше обо всем, и особенно обо мне. Полагаю, я привлекла твое внимание, как и ты — мое.       — Да, — согласилась Гермиона, смущенно опустив голову, — Ну, тебя-то трудно не заметить, — она оглядела следующую комнату, которая оказалась гостиной с очень высоким потолком и огромными окнами. Возможно, дело было в сочетании дождя и мрака с темными дубовыми панелями и панелями из черного дерева, но Гермиону охватило дурное предчувствие. Беллатрикс уже подошла к винному шкафу.       — Белое или красное? Я не потерплю розового в своем доме.       — Белое? — Спросила Гермиона.       — Какая покорная. Очень хорошо, — старшая женщина наклонилась, чтобы открыть винный шкаф, и из-под ее расклешенной юбки выглянула длинная бледная нога. Гермиона сглотнула, в очередной раз задаваясь вопросом, во что она ввязалась. Все было в порядке. У нее был телефон, и родители знали, где она.       Беллатрикс достала два изящных бокала и наполнила их. Она села за стол, а Гермиона устроилась напротив, обхватив бокал вспотевшей рукой.       — Думаю, тебе понравится. Дуб с нотками кедра и, скажем так, чеснока. Немного пьянящий аромат.       Гермиона сделала глоток.       — Вкусно, — сказала она. Она посмотрела направо. В комнате было высокое окно, из которого открывался вид на Кардифф, но огни города скрывал густой туман, — Это дом твоей семьи? Или ты купила его сама?       — Принюхиваемся к богатству, да? Да, я представитель буржуазии. Я никогда не утруждала себя работой. Это отвлекает от досуга.       Гермиона неловко поежилась. Это прозвучало почти зловеще, но в этом не было смысла. Или был?       «Эта женщина может оказаться маньячкой», — напомнила себе Гермиона, — «Какого черта я вообще согласилась пойти с ней, не говоря уже о том, чтобы пойти к ней домой?»       — Сюда, — сказала Беллатрикс, — Давай прогуляемся и поговорим, — она провела Гермиону через несколько комнат, похожих на первую, и остановилась у двери под лестницей, — Никогда не открывай эту дверь, — сказала она Гермионе, — За ней монстры, которые могут вырвать твое милое красное сердечко из груди, а этого мы не можем допустить, верно?       Гермиона нахмурилась, но потом Беллатрикс рассмеялась, и она тоже неловко рассмеялась в ответ. В смехе Беллатрикс было неподдельное веселье, но он закончился кудахтаньем, и Гермиона снова вздернула плечи. Пытаясь вернуться к нормальной беседе, она спросила:       — Чем ты любишь заниматься в свободное время?       Беллатрикс хмыкнула и продолжила путь, свернув за угол фойе и поднявшись по лестнице на третий этаж,       — Думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос.       — Я люблю играть в теннис, — сказала Гермиона, когда ей не ответили. Ей вдруг стало очень жарко, и она стянула с себя свитер, — А ты когда-нибудь...       — Ужасное занятие, — ответила Беллатрикс, — Но теперь, когда ты об этом заговорила, я сама получаю удовольствие от охоты.       Гермиона улыбнулась, представив женщину в камуфляже.       — Правда? Звучит интересно. Ты обычно разбиваешь лагерь, когда охотишься?       — В некотором роде, — ответила Беллатрикс, открывая следующую дверь, — Это библиотека.       В центре комнаты вокруг широкого массивного кофейного столика стояли три мягких кожаных дивана. Над большим камином висел портрет красивого мужчины, а стены были заставлены книжными полками. Гермиона тут же направилась к ним, с любопытством разглядывая книги. Беллатрикс остановилась в дверях и подошла к ней.       — Тебе нравятся мои книги? — Спросила она. Она была полностью сосредоточена на Гермионе и стояла слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно.       — Э-э, да? — Сказала Гермиона, хотя даже не успела толком разглядеть названия. Все книги были старыми, но, как ни странно, в воздухе не чувствовалось затхлости. Она отошла в сторону, чтобы освободить место, и Беллатрикс последовала за ней. Она села на один из диванов, поставила на стол бокал с вином и сняла свитер.       — Давай поговорим о литературе, — сказала Беллатрикс, присаживаясь на свободное место рядом с Гермионой. Гермиона отчетливо видела белки ее глаз. Не стало ли в них больше красных прожилок, чем обычно? — Какие твои любимые книги?       — О, — сказала Гермиона, слегка расслабившись при упоминании знакомой и утешительной темы, — Знаешь, мне действительно понравился «Дьявол в Белом городе». Было круто так погрузиться в Чикаго во время Всемирной выставки. И интересно посмотреть, как тогда действовал серийный убийца. По-моему, я прочитала ее раза четыре.       — Продолжай, — сказала Беллатрикс, загадочно улыбаясь.       — «Потерянные девушки», «Я исчезну во тьме», «Незнакомец рядом со мной»… И множество других, конечно. Я много читаю.       — Не может быть. Ты кое-что упустила.       Гермиона замолчала, ее улыбка дрогнула, но не исчезла. В груди поселилось странное, леденящее душу чувство страха.       — Что ты имеешь в виду?       — «Мрачный спящий». Ты брала ее три раза. Хотя я признаю, что не совсем понимаю профиль жертвы Франклина. Целься в людей, по которым никто не будет скучать ... конечно. Но что за кайф убивать того, кого ты не изучала? Конечно, он провел с ними недостаточно времени, чтобы узнать их. Чтобы понять, что на самом деле означает свет, угасающий в их глазах.        Гермиона отодвинулась на несколько сантиметров, поправляя свитер. В поведении Беллатрикс было что-то глубоко тревожное, что-то такое, чего она не понимала и на что, как ей казалось, не могла ответить. Она вдруг почувствовала себя крошечной песчинкой в глубинах океана, такого огромного, что в нем легко можно было потеряться.       — Я и не знала, что ты такая фанатка.       — О, еще какая, — сказала Беллатрикс, и ее красные губы снова растянулись в ухмылке, на этот раз с опасным блеском в глазах. Она снова сократила расстояние между ними, не отрывая взгляда от Гермионы, и та вспотела, — В конце концов, именно поэтому я выбрала именно тебя.       «Выбрала меня?»        Гермиона недоверчиво покачала головой. Все эти разговоры об учебе, о жертвах...       — Наверное, приятно иметь что-то общее, — сказала она и встала, — Мне лучше идти. Родители ждут меня к ужину, — это была невинная ложь, но ей нужно было поскорее уйти из этого дома, — Я вызову Uber, не нужно меня провожать.       Беллатрикс хихикнула и допила вино.       — Здесь нет обслуживания, но это неважно. Ты не уйдёшь.       — Прости, что? — Переспросила Гермиона. Она не видела этого с порога, но за одной из мраморных колонн стояла вешалка, и с этого ракурса она бросилась ей в глаза. На вешалке висели плети, наручники, кожаные ремни и несколько ярких предметов, которые, как подозревала Гермиона, были фаллоимитаторами. Гермиона в ужасе отвела взгляд и повернулась к двери. Ее лицо пылало от шока при виде столь интимных предметов, выставленных напоказ.       «Да, да, мне определенно нужно срочно убираться отсюда».       У нее закончились отговорки, и она обошла диван сзади, чтобы поставить мебель между собой и Беллатрикс. На полке лежали приспособления для бондажа и причинения боли, а фаллоимитаторы были намного больше тех, что Гермиона видела раньше. В животе у нее все сжалось от ужаса и незнакомого жара.       Краем глаза она следила за Беллатрикс, пока та шла к двери. Она повернула ручку и открыла дверь.       Дверь не поддавалась. Она попробовала открыть ее с другой стороны, но ладони скользили по холодной ручке. Заперто. Гермиона была заперта в комнате на третьем этаже дома, принадлежавшего человеку, в котором она начала подозревать серийного убийцу.       «О боже, о боже», — думала она. Дрожащими руками она достала телефон. Она с трудом разблокировала его и открыла приложение, а Беллатрикс просто наблюдала за ней с расстояния в несколько шагов. О, она последовала за ней. Конечно, она это сделала.       Связи действительно не было? Гермиона не могла поверить своим глазам. Они были на окраине Кардиффа, и сигнал был настолько слабым, что на экране отображался крестик.       — Смотри, — сказала она, не выпуская телефон из рук, но переключив внимание на Беллатрикс. Все это казалось таким странным, нереальным. Может, телефон можно использовать как оружие? Мама Гермионы всегда говорила ей носить с собой перцовый баллончик, но она считала это глупостью. Или же она...       — Я не понимаю, чего ты от меня хочешь, — сказала она, — Но мои родители знают, где я, и, если ты меня не отпустишь, они вызовут полицию.       — Я уверена, что в этом не будет необходимости, — мягко сказала Беллатрикс, — Нет, я хочу, чтобы ты была очень, очень довольна мной. А я-то думала, что у нас все так хорошо складывается, — она надула губы, широко раскрыв глаза в насмешке.       — Что ж, я хочу уйти, — сказала Гермиона как можно более решительно.       — Ну-ну, это было бы совсем не весело, правда? — Сказала Беллатрикс. Она приподняла подбородок Гермионы. На мгновение Гермиона запаниковала, решив, что ее сейчас поцелуют, но Беллатрикс заговорила, поглаживая ее по щеке, — Теперь ты в моей игровой комнате. Ты не представляешь, как долго я этого ждала. Месяцами, моя девочка. Я наблюдала за тобой несколько месяцев, — Беллатрикс провела одним ногтем по челюсти Гермионы, от мочки уха до кончика подбородка, и во рту Гермионы пересохло.       — Ты удерживаешь меня против воли, — сказала Гермиона, облизывая внезапно пересохшие губы, — Ты ведь понимаешь это, да?       — О, маленькая девочка хочет, чтобы мамочка была нежной? — Сказала Беллатрикс из-за спины Гермионы, ее губы почти касались уха Гермионы, — Я вижу, как расширились твои глаза, когда я прикоснулась к тебе. Ты на самом деле задыхаешься, как сучка в течке. Ты знала об этом, милая? — Гермиона вздрогнула. Она почувствовала, как пот выступил у нее на лбу. Ей нужно было бежать!       Нет, она должна была проявить смекалку. Не то чтобы ей действительно грозила опасность. Джинни всегда говорила, что Гермиона слишком серьезно относится к своим рассказам о реальных преступлениях. Должно быть, это какой-то фетиш. Гермиона согласилась бы помочь, а потом мягко отказалась бы и...       Комнату наполнил звук рвущейся ткани, и Гермиона почувствовала, как Беллатрикс тянет ее за рубашку.       — Что ты делаешь? — Испуганно спросила она, ее голос прозвучал как писк, и она попыталась отстраниться. Беллатрикс схватила ее за бедро, прижав к себе. Она оказалась на удивление сильной.       Что-то ледяное коснулось спины Гермионы, и та вскрикнула, а Беллатрикс ответила:       — Готовлю тебя, — нараспев произнесла она, — Тебе нравится мамочкин нож?       — О боже, — задохнулась от страха Гермиона, — Отпусти меня, пожалуйста! — Все мысли о том, чтобы сотрудничать, вылетели у нее из головы. Она чувствовала себя добычей, в ушах шумел адреналин. Между ног стало влажно, влага стекала на трусики.       — Тсс, тсс, — сказала Беллатрикс, — Этого мы не потерпим. Хотя мне очень нравятся твои писки. Можешь продолжать говорить, но только если будешь называть меня «мамочка».       — Ни в коем случае, — ответила Гермиона. Ее тело выдавало совсем другую реакцию, но…       — То есть ни в коем случае, мамочка, — поправила ее Беллатрикс, — Я дам тебе еще один шанс, — она провела лезвием ножа по спине Гермионы, а затем развернула его, туго натянув воротник рубашки Гермионы на ее шее, и аккуратно разрезала ткань, оставив от одежды одни лохмотья, — Или можешь помалкивать, — задумчиво произнесла она, а затем рявкнула, — Снимай штаны, малышка.       Гермиона, не раздумывая, нажала на верхнюю кнопку и отдёрнула руку. Она обернулась, и у неё перехватило дыхание, когда она увидела Беллатрикс, стоящую совсем рядом. Чёрт возьми, но она действительно была великолепна, хотя её ответный смех был немного нервным. Она видела, как Гермиона мгновенно подчинилась.       Гермиона всегда представляла себя героиней прочитанных книг. И вот она здесь, заперта в комнате с маньяком, который обожает ножи, телефон не работает, а плана нет и в помине.       Она сильно толкнула Беллатрикс, и та рассмеялась, перехватив ее руку.       — Ну-ну. Мамочка не собиралась тебя связывать, но, если ты будешь вести себя агрессивно, я могу передумать. Что ты предпочитаешь?       — Я бы предпочла, чтобы ты меня отпустила! — Сказала Гермиона, вырывая руку из хватки Беллатрикс. Женщина глубоко вздохнула, выпрямилась, ее глаза яростно сверкнули. Она отвернулась от своей похитительницы и снова повернулась к двери, надеясь, что замок не заперт. Она надавила на него изо всех сил, но старый дуб даже не скрипнул. Она чувствовала себя беззащитной, рубашка развевалась по бокам, и она чуть не заплакала от отчаяния. Что она могла сделать?       «Это фетиш, Гермиона», — напомнила она себе, пытаясь взять себя в руки, но её трусики были испорчены, и она не знала, что это значит для неё.       Беллатрикс приближалась, стуча каблуками. Гермиона обернулась и увидела, что та постукивает стеком по ладони. На ней были черные кожаные перчатки, и Гермиона прижалась спиной к двери, чувствуя, как холодное дерево обжигает ее обнаженную кожу. Ее рубашка все еще была разрезана сзади, и она натянула ее на плечи, жалея, что не надела свитер.       — Ну же, ну же, — сказала Беллатрикс. Ее голос, прежде игривый и нетерпеливый, стал мрачным и зловещим, — Ты упустила свой последний шанс, так что теперь будешь наказана, пока не научишься себя вести. Я подумывала дать тебе пощечину, но мы же не можем испортить это милое личико, верно?       Гермиона открыла рот, но не издала ни звука. Может, оно и к лучшему. У нее не было плана. Не было возможности сбежать. Хотя Беллатрикс говорила, что рано или поздно отпустит Гермиону. Значит, она просто садистка?       Беллатрикс положила обе руки на плечи Гермионы и так быстро стянула с нее рубашку, что Гермиона не успела среагировать, а затем, ухмыляясь, ударила ее стеком по груди поверх бюстгальтера.       — Ну вот, видишь? Тебе это нравится, — она протянула руку и покрутила тот же сосок, и Гермиона со смущением поняла, что он стал очень, очень твердым. Она отдернула руку, когда Гермиона попыталась схватить ее за запястье.       — Мне это не нравится, — выдохнула Гермиона, и Беллатрикс, словно по щелчку, ударила стеком по другой груди, заставив ее резко вскрикнуть.       — Мне это не нравится, мамочка, — прорычала Беллатрикс, — Думаю, тебе нужен ошейник, чтобы я могла водить тебя за собой. А пока... — Она схватила Гермиону за волосы у основания шеи и дернула на себя. Кожа на животе Гермионы приятно задрожала. Прошло так много времени с тех пор, как кто-то прикасался к ней в этом месте, и по какой-то причине её тело внезапно начало этого ждать. Она, спотыкаясь, пошла за Беллатрикс и разочарованно всхлипнула, когда та выпустила ее у ближайшего к двери дивана.       Беллатрикс подняла бровь.       — О, боже мой, — сказала она, еще сильнее вцепившись в волосы Гермионы и подняв ее на цыпочки, — Значит, тебе это нравится, — Гермиона чуть не сгорела, а Беллатрикс ухмыльнулась, ее глаза опасно сверкнули, — Тебе нравится, когда мамочка говорит тебе, чего ты хочешь. Ты такая же безумная извращенка, как и мамочка.       — Нет! Нет, я не собираюсь, — ответила Гермиона, пытаясь вывернуться из рук Беллатрикс. Но хватка была железной, и Гермиона не могла вырваться. Боль была невыносимой, и Гермиона почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.       — Дай-ка посмотреть, — нараспев протянула Беллатрикс и расстегнула джинсы Гермионы, по-прежнему удерживая ее почти в воздухе, — Если ты совсем сухая, я найду тебе другое применение.       Гермиона затаила дыхание и закрыла глаза, но резкого проникновения, которого она так боялась, не последовало. Вместо этого Беллатрикс просто погладила ее через трусики, ухмыляясь.       Глаза Гермионы закатились, и она застонала, закашлявшись, в ответ на нежную стимуляцию. Желание сбежать сменилось осознанием того, насколько сильно она возбуждена, и она буквально потянулась бедрами к руке Беллатрикс, когда та отстранилась.       — Грязная, грязная девчонка. Ты испортила свои трусики, — Беллатрикс осмотрела свои пальцы в перчатках, отпустила волосы Гермионы и с ухмылкой посмотрела на нее сверху вниз. Гермиона попыталась не наброситься на нее.       Гермиона по-прежнему не могла вымолвить ни слова, наблюдая за тем, как Беллатрикс расстегивает пальто, обнажая еще один слой одежды поверх белой блузки. Это был кожаный корсет с интересной, толстой прострочкой — он выглядел белым, странно, что изготовители не спрятали ее полностью, — и кожа была необычного цвета, какого-то... бледного. Но при этом гладкая. Гермиона снова посмотрела на Беллатрикс, и та спросила:       — Он тебе нравится? Он и мой любимый. Я расскажу тебе, почему, после того как ты хорошенько кончишь на него. Думаю, со временем он тебе понравится. Вот увидишь. Видишь ли, — сказала она, угрожающе нависая над Гермионой. Гермионе все еще хотелось потереться о ее бедро, но она решила просто послушать этот восхитительный, тягучий голос, — У нас в запасе целая вечность.       — Мне нужно к родителям, — рассеянно ответила Гермиона.       — Мамочка видит, что тебе нравится выполнять указания. Милая, кроткая маленькая шлюшка. Снимай штаны.       Гермиона читала об этом в интернете и даже рассматривала такую возможность. Когда она поняла, что она лесбиянка, то решила, что ее больше интересуют женщины, а не все остальное, но...       Возможно, она ошибалась. Она слегка приподняла голову, чтобы взглянуть в темные, широко раскрытые глаза Беллатрикс, в которых читалась маниакальная опасность и непредсказуемость, и Беллатрикс сказала:       — Не думай, что я забыла о твоем наказании. Если ты подставишь мне свою голую задницу, думаю, тебе понравится то, что я с ней сделаю.       Услышав ее приглушенный голос, Гермиона вздрогнула и хотела было спросить, что именно она имеет в виду. Но вместо этого ее руки словно по собственной воле потянулись вниз, стягивая с нее штаны вместе с трусиками. Наклонившись, она почувствовала, как по бедрам стекает что-то влажное, и ощутила на себе пристальный взгляд Беллатрикс. Она почувствовала себя крайне уязвимой и задумалась, не ударит ли ее Беллатрикс стеком по спине, пока она в таком положении.       От этой мысли она споткнулась и на мгновение запуталась в шнурках. Она сбросила туфли, стянула носки, и остались только джинсы, которые запутались на ее щиколотках.       Если бы она вышла из них, то осталась бы совсем без одежды, кроме бюстгальтера. Ее ладони все еще вспотели. Но если бы она встала, то снова оказалась бы лицом к лицу с Беллатрикс, а она чувствовала себя слишком маленькой, чтобы смотреть ей в глаза.       — Оставайся там, — приказала Беллатрикс, и Гермиона расслабилась, опустившись на колени. Штаны все еще были спущены до лодыжек, и она не поднимала головы, глядя на ботинки Беллатрикс, пока та уходила. Щелчок прозвучал как-то особенно зловеще, и Гермиона снова вздрогнула, потирая бедра. Предвкушение было почти болезненным, но ощущения от легкого трения были такими приятными, что ее одолела слабость. Она опустилась на пятки и смотрела вслед Беллатрикс, пока та не скрылась за колонной, за которой стояла ее вешалка.       О боже. Она определенно получит фаллоимитатор. Будет ли она использовать его с ремешком? Гермиона вспомнила размер фаллоимитаторов и представила, как в нее проникает один из этих монстров. Она наклонилась вперед и сильнее надавила на себя, чувствуя непреодолимое желание прикоснуться к себе. Будет ли Беллатрикс ее ругать? Или ей понравится наблюдать за этим?       Гермиона перестала теребить ткань, увидев, как из-за колонны выходит Беллатрикс. На ней все еще был тот странный кожаный корсет, и Гермиона невольно засмотрелась на массивную выпуклость между ее ног, натянувшую тонкую ткань юбки. У нее сильно закружилась голова, и она упала на руки.       — Какая хорошая девочка, — промурлыкала Беллатрикс и захихикала, — Теперь ты не убежишь от злой мамочки, да?       Гермиона рассматривала половицы и прислушивалась, ожидая, когда к ней прикоснутся. Будет ли ей больно или она почувствует удовольствие? А может, и то и другое? Она почувствовала, как в предвкушении покалывает кожу.       Последовала долгая пауза, а затем холодное прикосновение кожи прямо между ягодицами. Гермиона выгнула спину, оперлась на руки и наклонилась вперед, а стек опустился ниже, грубо проникая в ее лоно. Это было почти больно, но Гермиона так отчаянно хотела, чтобы ее хоть как-то трогали, что застонала и выгнула бедра.       — Эта шлюха хочет, чтобы я отхлестала ее? — Спросила Беллатрикс фальцетом.       Гермиона сглотнула и подалась вперед, а Беллатрикс жестоко рассмеялась.       — Плохо! — Сказала она, отстраняясь и шлепая мокрым кончиком стека по спине Гермионы, — Сначала твое наказание. Посмотрим, сколько их там было? Кажется, десять.       Гермиона ждала, предвкушая боль, но плеть не двигалась.       — Ну?! — Рявкнула Беллатрикс, и Гермиона подпрыгнула, — Говори.       — Нет, — простонала Гермиона, и плеть тут же соскользнула с ее спины, больно ударив по ягодицам.       — Нет, мамочка, — прорычала Беллатрикс и, переместившись к Гермионе, схватила ее за волосы левой рукой, заставив посмотреть на себя. От такого угла обзора было больно, — Сейчас двенадцать. Скажи мне, шлюха. Чего ты хочешь?       Гермиона ничего не видела из-за страпона и облизнула губы.       — Пожалуйста, наполни меня, — прошептала она.       — Четырнадцать, и говори громче, девочка, — сказала Беллатрикс.       Гермиона захлопнула рот, и Беллатрикс больно дернула ее за волосы, отчего та качнулась назад. Ей так многого хотелось. Так много всего, что она не могла выразить словами. Она хотела, чтобы Беллатрикс прочла ее мысли, но Беллатрикс была непроницаема.       Гермиона вцепилась в пол руками и выдохнула:       — Да, мамочка.       Беллатрикс пришла в движение. Удары были резкими и быстрыми, и Гермиона расслабилась, отдавшись ощущениям. Это означало, что ее голова опустилась, и Беллатрикс снова дернула ее за волосы, но Гермиона просто не могла поднять голову. Она и представить себе не могла, что боль заставит ее так обмякнуть, но она потеряла счет ударам. Каждый раз ее тело подавалось вперед.       Все закончилось, и Гермиона затаила дыхание в ожидании. Неужели все? Ее задница и колени горели, а влагалище сжималось, не получая ничего. По бедрам стекала жидкость, и Беллатрикс выпустила ее волосы.       — Ты меня разочаровываешь, — Гермиона вздрогнула и провела пальцами по половицам. Она почти соскребла лак и теперь теребила щепку под правым ногтем, выжидая, — Я думала, ты будешь умолять. Может, я просто оставлю тебя здесь.       — Нет, мамочка, — застонала Гермиона, — Пожалуйста, не надо.       Беллатрикс исчезла из поля зрения, и Гермиона почувствовала себя беспомощной. Она просто отстала или ушла совсем? Гермиона была совершенно обнажена, но ей казалось, что она должна почувствовать хоть какой-то намек...       Она не ушла. Пальцы Беллатрикс в перчатках без предупреждения скользнули внутрь, проникая все глубже, исследуя ее, и Гермиона упала лицом на пол. Проникновение было таким коротким, таким грубым и порочным, что Гермиона почувствовала себя униженной, но все равно подалась бедрами навстречу, подталкивая эти пальцы ближе к своему чувствительному месту. Пальцы Беллатрикс скользнули по внутренней стороне ее бедер и исчезли. Гермиона почувствовала прикосновение бархата к своему бедру, застонала и призывно выгнула спину. Она ждала, уткнувшись лицом в половицы. Позади нее зашуршала кожа.       Она надеялась на страпон, но то, что она получила, было почти так же приятно. Беллатрикс провела двумя голыми ногтями по ее спине от лопаток до бедер, глубоко впиваясь в кожу. От такого внимания ее кожа покрылась мурашками.       Гермиона откинулась назад и почувствовала, как фаллоимитатор упирается ей во влагалище.       — Пожалуйста, мамочка, пожалуйста, — выдавила она. Это было так многообещающе, но пока Беллатрикс не пошевелится, Гермиона будет неудовлетворена.       — Ты учишься, — выдохнула Беллатрикс, — Расскажи мне еще. Расскажи, как сильно болит твоя киска. Расскажи, как пульсирует твой клитор. Расскажи, что ты хочешь, чтобы я разрезала твою плоть и заставила тебя истекать кровью.       — Разорви меня на части, — ответила Гермиона, и Беллатрикс сильно шлепнула ее по бедру и толкнулась внутрь, чтобы головка страпона прошла во влагалище.       Гермиона никогда раньше не испытывала ничего подобного, и это было больно, пока ощущение не прошло и Беллатрикс не начала нежно покачиваться на ней.       — О, да, — выдохнула она, и Беллатрикс зашептала ей на ухо, схватив за бедро железной хваткой и впившись ногтями так глубоко, что выступила кровь. Гермиона почувствовала, как что-то стекает по спине, но не могла понять, кровь это или пот. Скорее всего, пот. У нее болела спина, болело влагалище, а Беллатрикс все еще дразнила.       — Трахни меня, — умоляла Гермиона, — Глубже.       Беллатрикс полностью отстранилась, и это было гораздо больнее, чем раскачивание.       — Не-е-ет, пожалуйста, — умоляла Гермиона, — Мамочка, — она чувствовала себя опустошенной. Она потерпела неудачу и даже не понимала, что сделала не так, кроме того, что забыла назвать Беллатрикс по имени.       — Я этого не потерплю, — сказала Беллатрикс. Она погладила Гермиону по заднице, а затем ударила ее с такой силой, что та упала головой на пол, — Нет, ты плохая девочка. Придется найти тебе другое применение.       — Нет, пожалуйста, трахни меня. Беллатрикс. Мамочка. Я не могу…       И снова никакого предупреждения. Беллатрикс вошла в нее до самого основания, и Гермиона не почувствовала боли. Только удовольствие от того, что ее так полностью заполнили, и от движений бедер Беллатрикс, которые только усиливали это ощущение. Она и подумать не могла, что сможет принять в себя что-то настолько большое, но буквально истекала влагой, и даже малейшие движения Беллатрикс ощущались внутри нее.       Гермиона откинулась назад, а Беллатрикс схватила ее за бедра и почти полностью вышла из нее. Киска Гермионы сжалась, и следующий толчок был таким восхитительным, что Гермиона почувствовала, как смазка стекает на половицы. Беллатрикс снова вышла из нее, а затем глубоко вошла, на всю длину, и Гермиона заскулила, предвкушая, как ее будут трахать.       — Трахни меня, — умоляла она. — Мамочка. Сильнее. Ты такая большая. Не останавливайся.       Беллатрикс просто замерла, а Гермиона затаила дыхание. Когда прошло больше десяти секунд, она подалась вперед, стоя на коленях, и Беллатрикс последовала ее примеру. Но она все же слегка отстранилась и резко подалась бедрами вперед, насаживая Гермиону на игрушку. Тело Гермионы затрепетало, перед глазами все поплыло. Она чувствовала каждый сантиметр огромного фаллоимитатора внутри себя, и ее влагалище ритмично сжималось, с жадностью его обхватывая. Она потянулась левой рукой вниз, чтобы коснуться клитора, отчаянно желая получить разрядку, но Беллатрикс схватила ее за руку и резко вывернула ее за спину, вывихнув плечо. Гермиона вскрикнула от боли и отчаяния, и Беллатрикс наконец заговорила.       — Ты думаешь, что имеешь на это право, — это был не вопрос, и ее тон был таким свирепо-чудовищным, что Гермиона мгновенно смутилась. Ей было так неудобно, Беллатрикс сильнее вывернула руку, ее правый локоть и оба колена болезненно горели, а рука дрожала от напряжения, вызванного необходимостью удерживаться на ногах вместе с весом Беллатрикс, прижатой к ее заднице и давящей на спину. Ей хотелось пошевелиться — она не могла долго оставаться в таком положении, — но она была слишком напугана.       — Твоя милая маленькая киска моя, — с издевкой сказала Беллатрикс, — Каждый сантиметр твоего тела принадлежит мне, и я могу делать с ним все, что захочу. Твой маленький клитор хочет, чтобы его потрогали? Очень жаль. Сегодня ты не кончишь. Может, это научит тебя послушанию.       — Да, мамочка, — выдавила Гермиона. Боль была почти невыносимой, и она уткнулась лбом в пол, чтобы хоть немного облегчить свое положение.       — У тебя хватило наглости попросить мамочку продолжать тебя трахать. Я просто оставлю тебя здесь, связанную по рукам и ногам, и вернусь завтра утром, — с этими словами Беллатрикс схватила Гермиону за бедро свободной рукой и потянула на себя, так что Гермиона снова перенесла вес на ноги. Из-за этого фаллоимитатор внутри нее изменил угол наклона, и Гермиона почувствовала, как он настойчиво упирается в переднюю стенку влагалища.       — Неееет... — Гермиона застонала, — Мамочка, доставь себе удовольствие со мной, — у нее перехватило дыхание, и она снова почувствовала оргазм, почти в пределах досягаемости. Она не должна была кончать! Она не могла контролировать реакцию своего тела на такую прямую стимуляцию, — Мамочка, мамочка, пожалуйста!       — Какая невразумительность, — прошипела Беллатрикс, — Я что, уже вытрахала все твои мозги? А ведь я еще даже не начала.       Она была на волосок от этого. Гермиона чуть не прижалась бедрами к Беллатрикс, но если бы она это сделала, то кончила бы, а этого она боялась больше всего. Она попыталась сосредоточиться на чем-то другом — на боли в руке, на деревяшке — она попыталась нащупать ее, но та исчезла, — на слезах, которые уже начали капать на пол.       — Ты можешь говорить, — сказала Беллатрикс. Гермиона лишь застонала и замерла, ожидая, когда волна спадет. Беллатрикс отпустила ее бедро и сильно шлепнула по заднице, проведя затянутой в перчатку рукой между их телами по чувствительной внутренней стороне бедра Гермионы. Прикосновение было осторожным, почти нежным, и Гермиона осмелилась раздвинуть ноги.       Беллатрикс отстранилась, и Гермиона услышала, как за ее спиной причмокивают пухлые губы.       — На вкус ты как бешеная сучка, — сказала она, и Гермиона представила, как она выглядит со впалыми щеками, когда пробует Гермиону на вкус, — Говори, — резко приказала она.       — Я... я бешеная сучка, — выдавила Гермиона, — Ты так глубоко. Я чуть не кончила дважды, но я... я вся твоя, — она отчаянно дышала, снова собираясь поерзать, но подавила это желание, — Пожалуйста, пожалуйста, возьми меня, — умоляла она, меняя позу и потирая левое плечо, которое, казалось, вот-вот вылетит из сустава.       Беллатрикс наклонилась, слегка отстранившись, и Гермиона затаила дыхание в надежде. Вместо этого она получила три сильных удара стеком по спине и тут же исправилась:       — Мамочка, мамочка, прости меня, я забыла!       После паузы Беллатрикс вздохнула и опустила стек, погрузившись в нее еще глубже. Гермиона застонала, ее веки беспомощно затрепетали, и на этот раз она не смогла удержаться от нескольких легких движений, которые помогли Беллатрикс вернуться в себя.       — О, пожалуйста, трахни меня, мамочка, — умоляла Гермиона, — Возьми меня. Я твоя маленькая сучка. Мамочка, пожалуйста.       Беллатрикс хмыкнула, а затем пропела:       — Ты такая послушная. Неужели я тебя уже сломала?       — Д-да, — тут же ответила Гермиона, — Сломалась, — она осмелилась поерзать еще раз, и Беллатрикс схватила ее за бедро влажной перчаткой, а потом замерла, — Мамочка, — добавила Гермиона.       — Хорошая девочка, — похвалила Беллатрикс, и Гермиона растаяла, — Ну вот. Я действительно думаю, что ты заслуживаешь чего-то особенного за то, что была такой терпеливой. Чего ты хочешь?       «Чтобы ты отпустила мою руку?» — Подумала Гермиона, но это было неправильно.       — Мамочка, можно мне двигаться, пока я не кончу?       — Ни в коем случае, — мгновенно отреагировала Беллатрикс, — Возможно, длинный, глубокий толчок. Тебе бы этого хотелось, шлюха?       — Да, да, так сильно, пожалуйста, — отчаянно выдохнула Гермиона, — Мамочка, вытащи и сломай меня снова. Пожалуйста.       Вместо этого комнату неожиданно заполнил звон металла о металл.       — Я на тебе вырежу, — сказала она. — Какая красивая маленькая рука. Как насчет шрама, который будет напоминать о том, что ты моя, до конца твоего недолгого существования?       «Черт», — подумала Гермиона.       — Пожалуйста, — ответила она и почувствовала, как что-то очень острое коснулось внутренней стороны ее предплечья. Она прижалась к бедрам Беллатрикс, и ее клитор запульсировал почти болезненно. Ей казалось, что она на пределе, а потом лезвие вонзилось в ее кожу, и Гермиона закричала от боли.       Это длилось бесконечно, и в какой-то момент Гермиона чуть не потеряла сознание. Она продолжала откидываться на Беллатрикс, и та начала отвечать короткими толчками. Но боль была невыносимой, и Гермиона воспринимала эти фрикции как утешение посреди этой невообразимой муки.       Наконец все закончилось, и Гермиона снова услышала хлюпанье.       — Твоя кровь тоже сладкая, — сообщила ей Беллатрикс. Она сделала последний толчок и отстранилась, подхватив Гермиону, прежде чем та рухнула на пол. Гермиона была в шоке, но почувствовала, как ее поднимают и укладывают на что-то мягкое. Одеяло? Она моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд.       Беллатрикс наматывала на руку большой бинт и бормотала:       — Что ты натворила?       — О, это подарок на потом. А пока, кажется, мне обещали твою сладкую маленькую киску прямо на моем корсете.       — О, — сказала Гермиона, сглотнув. Черные точки перед глазами начали исчезать, и она помассировала плечо, которое все еще болело.       Беллатрикс забралась на диван, прижав Гермиону к спинке. Гермиона повернулась на бок и обнаружила, что фаллоимитатор куда-то пропал. Беллатрикс выглядела неожиданно. Ее глаза были темными, но она была так невероятно красива, что Гермиона могла только смотреть на нее.       Беллатрикс схватила её и притянула к себе, оседлав. Её рука — та, что была в крови, как заметила Гермиона, — оказалась у неё между ног, и обнажённый клитор Гермионы коснулся холодной кожи корсета. Материал был почти идеально гладким, за исключением незначительной текстуры, которая массировала чувствительное скопление нервов Гермионы так, что у неё перед глазами замелькали искры.       Беллатрикс хмыкнула и положила другую руку на бедро Гермионы.       — Двигайся, шлюшка.       Гермиона вдохнула и прижалась к Беллетрикс, глядя ей в лицо. Ее рука пульсировала, и кровь капала на подушки дивана.       — Ты помнишь Гарри Поттера? — Спросила Беллатрикс, внезапно сосредоточившись на ней. Гермиона в замешательстве замолчала, — Ну что, помнишь, детка?       — Да, а что? — Он тоже был библиотекарем, но бесследно исчез три года назад.       — Ну же, — сказала Беллатрикс, прижимаясь к Гермионе, и та задвигалась быстрее, у нее перехватило дыхание. Это было невероятно: корсет был в меру плотным и изогнутым, нежно обхватывал ее ноющую промежность, и она нашла один из выступов, дразня им свой клитор. Беллатрикс выдохнула, и Гермиона задвигалась еще быстрее, почти кончая.       — Это из его кожи, — сообщила Беллатрикс с ленивой ухмылкой, — Кажется, тебе он нравится не меньше, чем мне.       Гермиона вцепилась в спинку дивана, когда ее накрыл долгожданный оргазм. Она с трудом осознавала слова Беллатрикс, дрожа от волны за волной накатывающих на нее ощущений. Ее левая рука скользнула вниз, чтобы схватиться за корсет в тщетной попытке не упасть, и она посмотрела на свою руку.       Цвет был почти такой же. Из кожи КОГО? И ребристость. Это что, кость? Грудная клетка больше, чем у Беллатрикс?       Она оттолкнулась и упала на ноги Беллатрикс, пытаясь высвободиться. Она потеряла дар речи, но все же смогла выдавить:       — Ты, наверное, шутишь.       — Ты только что кончила на человеческие останки, — самодовольно сказала Беллатрикс, приподнявшись на локтях, — Ты больная шлюха. Тебе понравилось ощущать мертвую кожу на своей грязной киске, и смотри… ты сделала ее совсем мокрой.       Гермиона не стала смотреть. Ей удалось поставить одну ногу на пол, и она упала на кофейный столик, все еще очень слабая после потери крови и потрясений.       — Ты убила его? — Оцепенело спросила она.       «Неужели я только что коснулась мертвой человеческой кожи?»       — О да, — сказала Беллатрикс, возвышаясь над Гермионой, — Он так мило умолял, что я решила, что трофей будет напоминать мне о том, какой прекрасной смертью он умер. Хочешь увидеть, что от него осталось?       — Что? Нет! — Воскликнула Гермиона. Но тут же задумалась о том, что же такого могла хранить Беллатрикс. Может, у нее где-то в особняке его череп?       — Необъяснимые исчезновения, — прошептала она, складывая все воедино, — Кардиффский убийца. Это ты?       — Видишь ли, люди, которые убивают, такие неприметные. Как я уже говорила, все это теряет смысл, если ты по-настоящему не знаешь человека.       — Ты должна следить за библиотеками! — Сказала Гермиона, — Такая схема! Они так и не нашли тебя, потому что не считали чтение профилем жертвы. О, меня сейчас стошнит, — она отвернулась, пытаясь уползти по полу, но Беллатрикс схватила ее за волосы и с силой притянула к себе.       — Нет, ты будешь меня вылизывать, — сообщила ей Беллатрикс, — В награду ты снова почувствуешь член внутри себя.       Гермиона вздрогнула. Теперь, глядя на Беллатрикс, она по-другому воспринимала жестокий блеск в ее глазах. Она искренне думала, что это какая-то причуда или сложная шутка, но женщина только что призналась в убийстве. Гермиона снова осознала, насколько опасна ее ситуация. Она вспомнила запертую дверь, неработающий телефон, свою наготу...       И она действительно была такой сексуальной. Гермиона хотела доставить ей удовольствие. Разве это было так уж неправильно? Особенно если это был лишь пролог к чему-то совершенно иному.       Беллатрикс, должно быть, заметила перемену в ее лице, потому что пнула кофейный столик несмотря на то, что он был невероятно тяжелым. Забытые Гермионой бокалы для вина опрокинулись, упали на пол и разбились.       Беллатрикс задрала юбки, и взгляд Гермионы скользнул по ее ногам. На ней действительно были подвязки и, конечно же, пояс из черной кожи. Гермиона покраснела, увидев, насколько он влажный, но ее взгляд был прикован к блестящему центру.       Ей хотелось протянуть руку и дотронуться до Беллатрикс, почувствовать ее кожу под своей. На самом деле она еще ни разу не прикасалась к Беллатрикс, только к ее одежде, и не совсем понимала, чего от нее ждут.       Беллатрикс достала фаллоимитатор и протянула его Гермионе. Гермиона нерешительно взяла его. Он был неоново-розового цвета, еще теплый, с влажными пятнами от смазки Гермионы, и такой толстый, что Гермиона не могла обхватить его рукой.       — Садись на него, — сказала Беллатрикс Гермионе, и та неуверенно опустилась на колени. Беллатрикс ждала.       «Ну вот», — подумала Гермиона, перевернула фаллоимитатор и приставила его к себе. Она удивилась, насколько легко ее тело приняло его, и застонала, когда он вошел в нее, тут же желая поерзать.       Могла ли она? Она подняла глаза на Беллатрикс, которая бесстрастно наблюдала за ней. Ее взгляд снова упал на корсет с блестящим пятном и на промежность Беллатрикс, которая манила ее.       — Полностью, мамочка? — Спросила она, — Мне нужно держать его в руке?       — Сядь, — сказала Беллатрикс, и Гермиона подчинилась, скрестив ноги. Остальная часть фаллоимитатора с наслаждением скользнула внутрь, и не успела Гермиона прийти в себя, как Беллатрикс придвинулась к ее лицу.       Гермиона открыла рот и впервые поцеловала ее кожу. Она потеряла равновесие, и от удара фаллоимитатора об пол ее отбросило назад. Она не знала, что делать руками, но сосредоточилась на губах, испытывая огромное удовлетворение от того, что наконец-то нашла им применение. От вкуса Беллатрикс у нее закружилась голова, и Гермиона снова почувствовала слабость.       Она начала с того, что попыталась слизать с нее всю влагу, а затем просунула кончик языка в лоно Беллатрикс, за что та схватила ее за голову и обхватила ногами, закрывая уши. Гермиона закрыла глаза и продолжила ласкать ее, а Беллатрикс прорычала что-то невнятное, но явно недовольное.       Она нашла клитор Беллатрикс, обхватила его губами и почувствовала резкий шлепок по спине. Ее бедра дернулись вперед, и она потеряла равновесие. Она бы упала назад, если бы Беллатрикс не схватила ее за волосы, а фаллоимитатор внутри нее не сдвинулся с места, слегка выскользнув наружу. Ее руки бессознательно обхватили бедра Беллатрикс, и она с отчаянием принялась сосать ее клитор. Беллатрикс прижалась к лицу Гермионы, и та принялась ее вылизывать, надеясь, что это ей понравится.       Других звуков не было, только агрессивные фрикции, и Гермиона почувствовала, как ее влагалище сжимается вокруг фаллоимитатора. Она крепче обхватила ноги Беллатрикс и прижалась к основанию фаллоимитатора. Ее живот задрожал от удовольствия, и она почувствовала, как у нее заслезились глаза. Она уткнулась лицом во влагалище Беллатрикс, стала увереннее двигаться на фаллоимитаторе, снова начала сосать, и бедра Беллатрикс сжались вокруг нее. Сильнее, быстрее, — умоляло ее тело, и она принялась ласкать его языком.       Она вскрикнула, когда Беллатрикс крепко схватила ее за волосы, потянув и одновременно прижав лицо Гермионы к своему телу.       — Мамочка, мамочка, можно я тоже? — Спросила она, очень боясь, что сделает это без разрешения.       — Мамочке все равно, что делает ее любимица, — довольно ясно дала ей понять Беллатрикс, и Гермиона вздохнула и принялась ласкать ее языком, чувствуя приближающееся блаженство, насаживаясь на фаллоимитатор и отчаянно пытаясь не отставать от движений Беллатрикс. Она почувствовала, как оргазм накрывает ее с головой, переключилась на то, чтобы вылизать все до последней капли, вернулась к клитору Беллатрикс, а потом потеряла сознание.       Когда она пришла в себя, Беллатрикс уже была у нее между ног. Фаллоимитатор все еще был внутри, и Беллатрикс, ухмыльнувшись, частично вытащила его. Как ей удалось снова подсоединить ремни? Это было неважно, потому что, как только она открыла глаза, Беллатрикс подняла ее ноги и начала в нее двигаться.       Гермиона выгнулась, и Беллатрикс сказала:       — Грязная, грязная маленькая шлюшка. Думаю, я бы хотела оставить тебя себе. По крайней мере, я так думаю.       Гермиона издала невнятный стон. Это было именно то, что ей было нужно: Беллатрикс насаживала ее на игрушку при каждом толчке, и фаллоимитатор ощущался внутри как нельзя лучше. Грудь Беллатрикс раскраснелась, а глаза удовлетворенно блестели, пока Гермиона вздрагивала от каждого толчка, а в ушах все еще стоял звон.       Беллатрикс взмахнула рукой и схватила Гермиону за руку, сорвав повязку с ее кожи. Гермиона с трудом сфокусировала взгляд, обезумев от бешеного темпа, не в силах ничего сделать, кроме как терпеть, а Беллатрикс слизывала свежую кровь с ее раны, очищая ее. Она приподняла бедро Гермионы и в последний раз насаживала ее на себя, жестко двигая тазом, и Гермиона беспомощно застонала и кончила.       — Что за грязная шлюшка мне попалась, а? — Спросила Беллатрикс, и Гермиона попыталась перестать так яростно извиваться. Тело предало ее, и она продолжала кончать, крича от изнеможения, чувствуя себя полностью удовлетворенной.       — Она хочет еще маминого члена? — Беллатрикс вышла из нее и сделала последний толчок, после чего Гермиона рухнула на пол, все еще содрогаясь.       Когда она открыла глаза, Беллатрикс смотрела на нее. Она хотела что-то сказать, но не успела подобрать слова, как Беллатрикс отстранилась и встала. Из-под ее юбки непристойно торчал фаллоимитатор.       — Посмотри на свою руку, девочка.       Гермиона попыталась сесть, но тут же упала, почувствовав сильное головокружение. Вместо этого она подняла руку и обнаружила, что Беллатрикс написала что-то на ее коже ножом. «КРОВАВАЯ ШЛЮХА», — гласила надпись.       Гермиона снова чуть не упала в обморок. Она не могла поверить, что только что занималась самым лучшим сексом, какой только можно себе представить, с женщиной, которая, судя по всему, и была Кардиффским убийцей. За короткое время она многое о себе узнала, в том числе то, что она, вероятно, мазохистка. А еще то, что она может принять в себя член любого размера, который...       «Черт меня побери», — подумала Гермиона. Она все еще чувствовала слабость, а Беллатрикс с любопытством наблюдала за ней.       Может быть, она умрет. Но Беллатрикс сказала, что хотела бы оставить ее у себя. Это была единственная надежда Гермионы, и она попыталась сесть, чтобы собраться с силами.       — Полагаю, так и есть, — сказала Гермиона. Это слово странно прозвучало у нее в горле, но она все равно его произнесла, — Мамочка.       — Хорошо, — сказала Беллатрикс и подтолкнула Гермиону в плечо, — Вставай, девочка. Готова к продолжению экскурсии?       «Экскурсии?» — подумала Гермиона и тут же вспомнила. Череп Гарри. И, наверное, все остальное. Она встала, посмотрела на Беллатрикс прямо и кивнула.       — Твоя одежда испорчена, но, думаю, это тебе подойдет, — сказала Беллатрикс. Она бросила Гермионе окровавленное одеяло с дивана, и та, дрожа, накинула его на плечи. Гермиона увидела, как Беллатрикс снимает фаллоимитатор, и последовала за ней к двери. Ее телефон находился на полу, и Гермиона с тоской посмотрела на него. Нет, это безнадежно. Цель здесь — выжить.       Беллатрикс отперла дверь серебряным ключом, который засунула в маленький кармашек на корсете, и Гермиона последовала за ней вниз по высокой лестнице и за угол. Она знала, куда они идут, и, когда Беллатрикс с довольной улыбкой открыла дверь, она слабо улыбнулась в ответ.       — Мне казалось, ты говорила, что монстры за ней вырвут мне сердце.       — О, но ты со мной. Я позабочусь о твоей безопасности, — она направилась вниз по тускло освещенной лестнице, а Беллатрикс ждала внизу. В комнате внизу было так темно, что Гермиона не могла различить ничего, кроме смутных очертаний. Когда босые ноги Гермионы коснулись сырого грязного пола, Беллатрикс щелкнула выключателем, и комната осветилась так ярко, что у Гермионы защипало в глазах.       В центре комнаты стоял металлический стол, а рядом с ним — стеллаж с инструментами. В дальнем конце комнаты находилась металлическая ванна, а за ней — полки, на которых стояло больше десятка обнаженных человеческих черепов.       Беллатрикс радостно пританцовывала.       — Как тебе мамина коллекция? — Спросила она Гермиону.       — Их так много, — с удивлением сказала Гермиона. Она подумала, не окажется ли ее собственный череп на этой полке, но отогнала эту мысль и сосредоточилась на Беллатрикс, — Здесь ты убиваешь?       — Конечно, нет, — раздражённо ответила Беллатрикс, — Нет. Как говорится, разнообразие — изюминка жизни. Но ты ещё не видела самое интересное! Пойдём.       Гермиона последовала за ней в центр комнаты. Слева была стена, которую не было видно от входа.       — Видишь? — Сказала Беллатрикс, — Как тебе? Я наполню его до краев, а потом, может быть, займусь вон тем, — она указала за Гермиону, но та застыла на месте, ошеломленная.       Вся стена была заставлена сложенными друг на друга костями. Там были большеберцовые, малоберцовые и плечевые кости, а правая сторона, похоже, была полностью занята рёберными костями. Все они были аккуратно сложены ровными рядами, ни одна кость не лежала не на своём месте. Гермиона глубоко вздохнула. Она читала об этом раньше, но никак не ожидала увидеть такое воочию и почувствовала озноб вперемешку с трепетным восхищением.       — Что ты делаешь с позвонками?       — Я так рада, что ты спросила, — сказала Беллатрикс, — Сложнее всего было с позвонками. Я много лет с ними мучилась. Они никак не складывались. Очень неаккуратно. Я использовала их, чтобы украсить твою комнату.       Девушка не сразу отреагировала на информацию о своем новом жилище, и Беллатрикс разочарованно нахмурилась. Сколько еще она будет испытывать терпение Беллы? Белла решила простить ее за то, что она не обращалась к ней должным образом, но ожидала от своей новой любимицы чуть больше энтузиазма. В конце концов, она была одной из немногих, кого Беллатрикс впускала в свой дом..., не говоря уже об этой комнате.       Наконец девочка подняла на меня свое милое личико и спросила:       — А эти ты мне тоже покажешь?       — Если ты закончила. Не хочешь взять эту? Вот, — Беллатрикс подтащила Гермиону к куче костей, и Гермиона осторожно взяла одну из них и перевернула. Она смотрела, как Гермиона кончиками пальцев обводит гравировку, крепко сжимая одеяло в кулаке. Браун 02.02.2023. Она снова довольно ухмыльнулась. Да, именно на это она и надеялась. Кто-то, кто разделит с ней эти радости. Конечно, потребуется время, но Гермиона научится любить все это. Она явно уже оценила по достоинству. Какой идеальный выбор! И ей понравилось то, что сделала с ней Беллатрикс, не меньше, чем самой Беллатрикс.       — Ты очень старательная, — пробормотала девушка, откладывая эту кость и берясь за другую.       — Да, конечно, — сказала Беллатрикс, — А какой тогда в этом смысл? Но пора ужинать и ложиться спать. Я принесу тебе еду, как только ее доставят. Твою любимую, — она подмигнула и ухмыльнулась.       Гермиона моргнула и положила кость на место, а Беллатрикс вернула обе кости на свои места, после чего повела Гермиону обратно на третий этаж. Они прошли мимо хозяйской спальни и нескольких других спален, а также мимо ванной комнаты, на которую Беллатрикс указала девочке, и дошли до угла дома.       — На мой взгляд, вид отсюда открывается бесподобный. К сожалению, опустился туман, так что тебе придется подождать до середины утра. Ну как тебе?       Комната была просторной, с большой кроватью у окна, письменным столом, на котором лежали ручки и бумага, и двумя пустыми книжными шкафами. Комода, разумеется, не было — девочке не разрешалось носить одежду. Беллатрикс приготовила все сегодня утром, поставив кувшин с водой рядом со стопкой любимых книг Гермионы. Там же лежали марля и пузырек с аспирином. И самое главное…       Длинные связки позвонков свисали с потолка комнаты. Она долго думала, что делать с четвертой связкой, и в конце концов решила повесить ее на изголовье кровати.       — О, и я, конечно, добавлю еще, — радостно сообщила она Гермионе, — Я ушла, не закончив работу.       Гермиона обвела взглядом комнату.       — Она больше моей, — сказала она, — Ты говорила, что отсюда открывается вид?       — Она твоя, девочка, — рявкнула Беллатрикс, наконец потеряв терпение, — Тебе нравятся эти гирлянды?       Гермиона подошла к кровати и посмотрела на кости.       — Ты выгравировала на каждой из них, — удивленно сказала она, — А что с хвостовыми костями?       — Пришлось приберечь немного для измельчения, — ухмыльнулась Беллатрикс, — Надеюсь, тебе понравится порошок так же, как и мне.       Гермиона прикусила губу и кивнула, задумчиво склонив голову набок. Она налила себе воды и села на кровать, а Беллатрикс кивнула ей и вышла, закрыв за собой дверь. Она пошла в свою комнату, набрала горячую ванну, щедро насыпала в нее соли и, пока принимала ванну, заказала еду на дом. Она услышала, как девушка закрыла дверь в ванную в конце коридора, и переключилась на скрытую Wi-Fi-камеру, наблюдая за тем, как та рассматривает себя в зеркале. Когда ей это надоело, она просмотрела все остальные камеры. У некоторых людей на устройствах была настроена привязка к местоположению, и, если бы у Гермионы была такая функция, она бы исчезла с экрана у подножия холма. На это стоило обратить внимание, но Беллатрикс не слишком беспокоилась. У ее любимицы было все, чего она только могла пожелать, и Беллатрикс оставила на ее теле первый из множества несмываемых шрамов.       У Беллы тоже было все, о чем она мечтала. Наконец-то она дома, ее маленькая шлюшка.