дурка

Третий этаж частной старшей школы “Капитошка” был забит зеваками под завязку. Оно и неудивительно — кучка альф осмелилась поднять руку на Казуху. Еще год назад многие прошли бы мимо, а уж больно сердобольные вмешались бы или позвали на помощь учителя, но не более. Каэдэхара был простым покладистым мальчиком: и домашку даст списать, и на уроке руку первым тянул, и оценки стабильно высокие, и проблем никаких не создавал. Чудо, а не ребенок. За ним многие пытались приударить, однако вечные отказы в духе “я берегу себя для истинного” в какой-то момент начали выбешивать местных альф. Силком снять штаны не выйдет — камеры стояли везде, а охрана работала на совесть, — вот и начали поколачивать. Отчисление забиякам не грозило — взятки администрация брала с большой охотой. Что-то пошло не в ту сторону, когда в их школу перевели Скарамуччу Райден. Богатенький сынок владелицы крупной фирмы сразу дал понять, что всех тут имел ввиду. Альфы только раз попытались усмирить его эго и благоухающие на весь коридор феромоны. Все стены просочились запахом сухариков с охотничьими колбасками и горчицей. Их попытка не увенчалась успехом. На что вообще рассчитывали хрупкие пареньки метр семьдесят ростом, когда лезли к двухметровому церберу? Скарамучча одним ударом оставил сразу троих без пары-тройки зубов, и этого оказалось достаточно, чтобы больше к нему не подходили. Альфы свое место поняли, а вот омеги попытали удачу охомутать неприступного. Как никак, а будет лучше, если эта машина для убийств будет на их стороне, а не против них. Их Скарамучча отправлял взашей одним взмахом руки. Разгонял, словно назойливую мошкарню. Пока на глаза ему не попался он. Мужской туалет редко пестрил приятными ароматами. Зачастую там стоял запах мочи вперемешку со сладким дымом от дудок. Однако однажды он заглянул туда посреди урока и удивился приятному запаху освежителя воздуха с зеленым, сочным яблочком. Секундой позже из кабинки чуть ли не падая от слабости в ногах вышел Казуха с насквозь промокшими брюками. — Ты че, обоссался? — У меня течка, придурок. И понеслась. Первая прогулка, первые слезы, предложение встречаться, перепихоны на первой попавшейся на глаза поверхности — тяжело держать член в штанах, когда рядом трется живое воплощение пачки сухарей с любимым вкусом. Маленький омега напрочь забыл о всех своих девственных предубеждениях, стоило огромным ладоням Скарамуччи опуститься на его влажную задницу. Но что самое главное, так это доверие со стороны Скарамуччи. Не каждому прохожему расскажешь, что тебя — альфу и не последнего человека в стране — обдурили. — Тем богатым сосункам почти удалось пустить меня по кругу, но я понял, что дело пахнет писюнами, — рассказывал Скарамучча. — Бармен меня знал и предупредил, что в напитке была наркота. Я смог сбежать, но моя честь уже была опорочена. Казуха пообещал хранить это в тайне. Возвращаясь к сегодняшнему дню — кое-кто подзабыл, чьей Казуха был омегой. Ему уже успели дать пару оплеух и сбить с ног. Он весь сжался, в ожидании ударов, однако пока его закидывали только отборной бранью. — Чего трясешься, блядина? Строишь из себя тут невинную овечку, — одноклассник-альфа хватает его за волосы и больно дергает, — но мы все давно в курсе, кому ты хер наяриваешь. — А ты что, тоже хочешь? — язвит он. После года отношений со Скарамуччей волей неволей перенял привычку огрызаться в ответ. — Мало по ебалу прилетело? Последнее слово звучит скомкано. Скарамучча врывается в толпу неожиданно и быстро, расталкивая на пути всех не глядя. Теперь публика наблюдала уже другой мордобой. Казуха попытался встать, однако чьи-то руки не пустили его в эпицентр драки. — Тебе же тоже прилетит сейчас, идиот! — Пустите, только я могу его успокоить! — брыкался он. — Скарамучча, посмотри на меня! Это не ты! Да пусти же ты! Услышав писк Казухи, Скарамучча на секунду оторвался от битья рожи и зарычал в сторону тех, кто его удерживал. Те моментально разжали хватку. Казуха наконец смог подбежать к Скарамучче и вцепиться в его крепкие предплечья. — Брось, Скара, это того не стоит, — почти плакал омега. От волнения запах освежителя заполнил пространство, однако сухарики с охотничьими колбасками Скарамуччи перекрыть не смог бы. — Отойди, моя сладкая попка. Он тронул мое и должен получить по заслугам. — Нет, прошу. Я же знаю, что это не ты. Ты не такой, — Казуха уже в открытую рыдал, пачкая слезами и соплями пиджак своего альфы. — Малыш, ты не представляешь, как я хочу его убить. — Брось его, мне уже почти не больно. Скарамучча смотрит на Казуху и тьма в его глазах рассеивается. Он выпускает полутруп из хватки и тянет омегу к себе. В руках тот ощущался как соломинка на ветру — весь такой маленький, трясущийся и пахучий. — Идем домой, пожалуйста. — Все, что пожелает моя принцесса. Он зарычал снова и все расступились. Подхватив Казуху на руки, Скарамучча встал и ушел по коридору в сторону выхода, оставляя после себя смесь сухариков и освежителя воздуха. Дома их ждала мягкая кровать, потому что Казуху до дрожи в коленях возбуждала непрекословность Скарамуччи перед ним.