Кошка и дракон

Хлоп-хлоп-хлоп. Равномерные лёгкие постукивания по бочку крошки Бёль. Просиди Уён за этим действием ещё пять минут, и рука точно заноет, но, к его счастью, тишину детской вскоре заполняет сопение. Он торжественно поднимает глаза на сидящего чуть поодаль мужа, который уже сам изрядно клюёт носом, и, получив от него одобрительный палец вверх, аккуратно поднимается с кровати. Сан выкручивает ночник на минимум, и на цыпочках отправляется вслед за Уёном к двери. Альфа ловит себе на мысли, что со стороны они похожи на желторотых воришек, которые из-за невнимательности всё дальше и дальше отходят от своего сокровища. Эта ассоциация невольно вызывает улыбку, а абсурдность того, что они крадутся в собственном доме, добивает окончательно. Но смеяться никак нельзя. Нет. Уён ведь так старательно укладывал Бёль. Дверная ручка опускается вниз, по полу скользит полоса света из коридора, ещё чуть-чуть и… Скрип. Уён мгновенно поворачивается к замершему рядом Сану и недовольно хмурит брови. Альфа под этим взглядом виновато закусывает губу: «Чёрт, забыл петли смазать». Всего несколько секунд в ожидании исхода, а волнения больше, чем от крупной ставки в покере. Конечно, там хоть какой-то процент выиграть есть, а здесь… За их спинами слышится копошение. Миссия провалена. Финиш зем. Босые маленькие ножки звонко барабанят по полу, Сан тут же оборачивается и подхватывает сонную Бёль на руки. Фаталити. — А скаську на ночь? — бубнит малышка, утыкаясь в папино плечо. Тепло. И всё по новой. Сан укладывает Бёль обратно в кровать, прикрывая мягким розовым одеяльцем, прибавляет ночник и ласково гладит по голове. — Ты уже слушала сегодня, — Уён усаживается на край и возвращает руку на бочок, который малышка с охотой подставляет. — Это вчела, я узе поспала. — Какая хитрюшка, — хмыкает альфа, но понимает, что спорить бесполезно, даже если её вчера было минуты две назад. Все условия соблюдены: сказка — потом сон. А то, что он длился всего ничего, это уже нужно было родителям внимательнее договор составлять. Вроде три года, а с сообразительностью получше, чем у многих взрослых. Сану дочка в такие моменты уж очень сильно напоминала одну сметливую омегу, даже глазки у неё становились двумя лисьими щёлочками, родными-родными. — Жила-была кошка, и любила она гулять по крышам. И в одну тёплую весеннюю ночь, когда небо особенно ярко озарялось звёздами, встретила она дракона. И стали они вместе по крышам гулять да добра наживать. Вот и сказочке конец, а кто слушал молодец, и если спать кто-то крепко-крепко ляжет, то завтра в магазине на новую игрушку покажет, — быстро заканчивает Уён. — Иглушку? — заинтересованно приоткрывает глазик Бёль, на что получает кивок. — М-м… ну нет… а как коська подлузилась с длаконом? Уён осознаёт, что своей лаконичностью вызвал лишь кучу вопросов. Да и переубедить свою маленькую копию вряд ли получится. Вздох. Что ж, придётся взять ответственность за слова. — Жила-была кошка с шелковистой шёрсткой, чёрной-чёрной, словно самая тёмная ночь. Окружающим она так нравилась, всем хотелось её потрогать. Были те, кто завидовал красоте кошки, и те, кто восхищался ей. Только вот самой кошке этот дар не был по душе. Её часто звали поиграть, побегать в поле, поваляться на солнышке или просто помяукать. Но когда кошка начинала рассказывать о звёздах, над ней смеялись, говорили, что это глупости. Где это видано, чтобы кошка к небу тянулась? Земля — вот предел всех четвероногих. Они смотрели на кошку и любовались, но слушать её совсем не хотели. А потому кошке было одиноко, очень одиноко среди стольких друзей. Ей хотелось ласки, тепла, чтобы её любили. Только не за красоту, а по-настоящему. Сан нежно проводит по уёновой руке, сменяя её для похлопывания бочка Бёль. Этот жест тут же рассеивает грустные воспоминания. Да и к чему они теперь, ведь настоящее куда притягательнее. С улыбкой на губах омега продолжает: — А потому по ночам кошка стала гулять по крышам, с каждым разом поднимаясь всё выше и выше к этим светящимся кругляшкам. Может, и не нужны были ей эти звёзды, но она так хотела поведать кому-то о своих мечтах. И в одну тёплую весеннюю ночь, когда небо особенно ярко озарялось серебристым светом, кошка забрела на очередную крышу. Раньше она всегда тихо-тихо ступала по черепицам, не оставляя и намёка на своё присутствие. Но в эту ночь кошка как будто хотела, чтобы кто-нибудь наконец-то её услышал. — Получилось? — потирая глазки, спрашивает Бёль. — О-о, ещё как, — подхватывает альфа. — Дракон этот всю ночь занимался очень важными, как казалось ему тогда, бумажками, а циферки в них всё никак не хотели сходиться. И тут странные звуки. Топ-топ-топ. Он не мог не услышать, ведь жил как раз под самой крышей. Звуки так ему мешали, что дракон решил проверить, что же там такое творилось. Он был готов дышать огнём на того, кто потревожил его покой, но как только увидел прелестную кошечку, то запал тут же поубавился. — Что совсем уж? — лукаво стреляет глазками Уён. — Скажем, возникли искры, — тут же исправляется альфа, слыша тихий смешок в ответ. — Но с кошечкой подружиться оказалось не так-то просто. Поначалу она показывала свои коготки, дыбила чёрную шёрстку и не подпускала дракона слишком близко. А уж лапки у неё такие длинные, что не угонишься. Но шло время, они стали разговаривать друг с другом и много гулять. И однажды дракон спросил кошечку, почему же она поднялась так высоко? — И кошка ответила, хотя очень боялась, что над ней опять будут смеяться. Вот только… этого не произошло. А в ответ дракон сказал: «у меня есть крылья, и я обязательно достану для тебя звезду». — И он сделзал обещание? — сквозь сонную пелену бормочет малышка. — Лучше. Он подарил кошке то тепло, любовь и поддержку, которые она так отчаянно искала. — А кошечка смогла показать дракону, что на земле существует столько всего замечательного и более важного, чем его глупые бумажки. — Какая чудесная скаська. А что дальше? — А дальше они поженились и у них родился ребёнок, — вновь торопится завершить рассказ омега. — Всево один? — Если каждую ночь он будет так тяжело засыпать, то да, — Сан чуть воздухом не давится от такого заявления. Нет, он бы рад завести ещё и приложит все усилия для счастья и благополучия своей семьи. Но порой Уён слишком резок в высказываниях, а их малышке уж точно пока рано знать…. ну в целом знать… о многом взрослом. От подобных мыслей щёки альфы краснеют, что не укрывается от взгляда Уёна, хоть свет в комнате и приглушённый. Он закусывает губу, лишь бы не рассмеяться и не спугнуть дрёму ребёнка. — Я узе спю, — прикрыв глаза и натянув по нос одеяло, пытается заверить родителей Бёль. Мышка-малютка, завернувшаяся в розовые лепестки. Сан улыбается и чмокает дочь в торчащую макушку. Сказка хорошо действует на малышку и буквально через считанные минуты она вновь тихо сопит. Во второй раз миссия побега знаменуется успехом, а потому, закрыв дверь в детскую и не услышав топота ножек, оба выдыхают. Устало прикрыв глаза, Уён утыкается лицом в шею мужа, а тот сразу же заключает его в объятья. Да, быть родителями тот ещё труд, но даже такие моменты приносили им массу удовольствия. Какое-то время они просто стоят посреди коридора и наслаждаются наступившей тишиной, лишь размеренные сердечные ритмы друг друга смеют её нарушить. В воздухе витает давно смешавшийся запах пачули и ванили. Уже даже не разберёшь, где чей. Уён первый подаёт признаки жизни, игриво ущипнув мужа за бок. Альфа нежно обхватывает его лицо и целует всё, что попадается на пути, не забывая в перерывах проговаривать, что ему безумно повезло встретить омегу. Уён же с благодарностью заглядывает в эти искренние глаза, горящие ярче звёзд на небе, до которого когда-то он так желал дотянуться. И всё-таки у него получилось даже лучше, чем хотелось. Сан рядом, а за его спиной дверь в детскую, где крошка Бёль видит сладкий сон, в котором две тени, одна совсем маленькая, бесшумно ступающая, и вторая покрупнее с крыльями, гуляют по крышам.