Rumors? Yeah. Rumors.

      — Илья. — негромко протянул Миша.       Шайдоров чувствовал себя как дома, учитывая, что это банально была не его комната. Корпус он поместил поперек кровати, оставляя ноги свисать с одной стороны, руками попытался дотянуться как можно дальше с другой. Видимо, несколько дней, в которые им ограничили доступ на лед — слишком плохо сказываются на нем. Пора подойти и сказать, что скоро начнётся бред, а Илья терпеть его вовсе не собирается. Да и сам уже был совсем не прочь размять конечности.       Это же надо было угодить в такую ловушку. Приехали в спортивный лагерь, в котором не разрешают тренироваться. Нет, возможно он слегка преувеличивает, но это ничего не значит. Дома он мог тренироваться столько, сколько душа велела, однако здесь был четкий график и время, которое они проводят на льду, было ограничено. Может быть они посчитали, что без «родных» тренеров у них сорвет башню, кто их знает. Главное было то, что их пребывание здесь, как считал сам Илья, — бесполезно.       Единственное, что правда радует, здесь нет журналистов. Они не могут проходить не столько внутрь, сколько на всю территорию лагеря, которая, стоит отдать им должное, очень хорошо охраняется, так что возможность пропуска кого бы то ни была весьма мала. Приехали они на.. Три недели? И за всё это время, журналисты смогут посетить их всего три раза, проще говоря, по одному визиту на неделе. Им пообещали, что это будет в воскресенье, дабы не отрывать их от драгоценных тренировок в будние дни, поэтому они легко согласились. Они? Это Илья про себя, ничего на счёт остальных он говорить не будет.       — Почему у тебя статус стоит «влюблен»? — хохотнул Шайдоров, просматривая социальные сети приятеля.       — Ой, да заткнись. — закатил глаза Илья, кинув в него ближайшую подушку.       Сейчас начнётся разглагольствование на тему любви и всего остального, что будет сопровождаться привычной реакцией со стороны Малинина: фырканье и закатывание глаз. Это то, что получается у него лучше всего на свете. Никто не сможет сделать это так же хорошо, как делает он. В этом у него был «мастер спорта» еще в самом маленьком возрасте, поэтому как бы кто ни старался, — это будет бесполезно.       — Ну-ка. Колись. — начал подначивать Миша, поставив локти на кровать, дабы опереться подбородком на ладони.       — No, I know how it will all end. — покачал головой Илья.       Ну ведь правда, только попробуйте начать оправдываться, словно ничего страшного и не произойдёт — угу, так он вам всем и поверил. Уже к концу этой недели — это станет самой обсуждаемой новостью, а его «объект обожания» узнает обо всем этом из двадцатых уст, возможно, даже в гиперболизированной форме, такого счастья он, как минимум в ближайшее время, не ожидает и ожидать не хочет.       — Да, кому ты нужен. — усмехнулся Шайдоров. — Кого ты тут стесняешься, я не могу понять. Как не родные.       Илья лишь молча поднял средний палец, даже не поворачиваясь к нему лицом. Не заслужил такого удовольствия, чтобы лицезреть самого Бога четвертных прыжков. Ладно, просто Малинин пока не в курсе, насколько его могут задеть последующие слова Шайдорова, чтобы, на всякий случай, он сразу мог взять что-нибудь со стола, дабы удобно в него это кинуть. Разве не в этом самое настоящее счастье?       Ладно, это просто шутка. На деле, он пытается заверить себя, что безумно увлечён тем, что лежит у него на столе. Долбанная химия. Илья ненавидит химию. У него всегда была большая страсть к физике, математике, информатике, однако химия — снится ему в кошмарах. Он никогда ее не понимал, никогда ее не любил, и в ближайшее время точно не собирается делать ничего из предложенного выше. Если бы понимание химии ему предложили просто так — он бы не отказался, но сидеть и разбираться в ней было выше его сил.       — Илья. — пропел Миша. — Я же от тебя не отстану.       — Я могу kick you out of my room — the problem is solved. — фыркнул Илья.       Будто он мог его этим напугать. Ага, сейчас же. Раз, два — и Шайдоров побежит к себе в номер как миленький, да ещё в припрыжку с весёлой песенкой, так что такие слова, даже с псевдо-угрозой, пусть лучше оставит при себе или для кого-нибудь другого. Соответственно, Илья тоже шутит на этот счет. Наверное. Все может быть. Может быть и да.. А может быть и нет. Этого никто не узнает.       Илья поднял свою тетрадь под бубнеж приятеля и попытался хотя бы приблизительно вчитаться в конспект, который они писали всего две недели назад. Прошло так мало времени, а Илья уже не понимает, что там было написано, или вы думали, что он шутит? Ни капли. Химия — это самое настоящее зло, которое только мог придумать человек, гореть ему синим пламенем.       — Думаешь, меня это остановит? — усмехнулся Шайдоров. — Я буду спать у тебя под дверью, но все равно найду хороший способ, как добиться от тебя ответа.       Если у кого-то возникла мысль о том, что он просто шутит, то ни капли. Он уже как-то спал под чьей-то дверью, так что ему в любом случае уже будет не в первой. Да и все-таки, настоящий полноценный раз был, когда он на спор спал под дверью тренера в ночь перед произвольной программой. Ох и как ему тогда вылетело, мм.. Все фигуристы, кроме самого Шайдорова, как ни странно, вспоминают этот момент с какой-то теплотой и мелкой дрожью по всему телу. Никто бы не захотел оказаться на его месте — без осуждений.       — I think I'll just write to the security that there is some homeless person lying under my door. — пожал плечами Илья. — Даже не придётся ничего выдумывать. I won't even lie.       Илья кивнул собственным мыслям и вернулся к тетрадке по химии, тогда как Шайдоров теперь уже закинул ноги на саму кровать, помещаясь на ней полностью. Конечно, ему немного пришлось поменять градусную меру, но все было в порядке. Не горячее сорока градусов, это можно ожидать, а на счёт остального он пока подумает.       Что-то вроде шутки, уловили да? Развернулся он примерно на сто восемьдесят градусов, однако температура его тела не будет превышать сорок градусов ни при каких условиях. Однако и то, и то — градусная мера.. Ладно, боже, что он вообще несёт. Это все химия со своими реакциями пудрит ему мозги. Он уже не вывозит.       — Ты этого не сделаешь. — покачал головой Шайдоров.       — Так сильно хочешь проверить? — спросил Илья, резко развернувшись.       Миша лишь невпечатленно на него посмотрел. Конечно, Илья не станет звать охрану. Но после пары минут раздумий, Миша все-таки подозрительно прищурился, разглядывая лицо Малинина, на что тот повёл плечами и развернулся обратно к своей любимой химии.       Что он там спрашивал? В кого влюблен Илья? По всей видимости, его учитель по химии думает, что именно в его предмет, иначе не стал бы задавать столько разной фигни. Ну правда, почему он ведёт себя так, словно химия — самое важное, что есть в этом мире и им всем она обязательно пригодится. Вы, конечно, его извините, но Илья — фигурист. Ему химия к черту вообще сдалась..       — Илья. — вновь протянул Миша. — Это останется секретом.       — Чьим? Всего лагеря? — уточнил Илья.       Что там? «Двое могут хранить тайну, только если один из них мёртв»? Звучит не совсем уместно, однако полностью описывает ситуацию. Как только узнает Миша, узнает кто-то с кем он решит поделиться. Позже еще, ещё, ещё и, в конце концов, может произойти так, что это вернётся к Илье. И что-то ему кажется, что все это произошло бы безумно быстро.       — Ну Илья. — умоляющим тоном попросил Миша.       Он об этом пожалеет. Ох, как же он потом будет жалеть, но уже совершенно ясно, что Шайдоров от него не отвяжется. Давайте приблизительно посчитаем, как скоро Илья начнёт ненавидеть себя за последующие слова? Ну ладно. Как говорит его мама: кто не рискует, тот не пьёт шампанское.       — Саша. Доволен? — негромко ответил Илья, продолжая делать вид, что его это никак не касается, учитывая, что он буквально признался в своей, довольно продолжительной, влюблённости.       Александра Трусова — девушка, «объект обожания» Ильи Малинина. Стоит ли углубляться в подробности или говорить что-то о том, что он смотрит каждый ее прокат по несколько раз, пересмотрел все возможные интервью с ее участием, также неоднократно, подписан на все ее социальные сети и следит за любыми новыми публикациями. Можно ли назвать его ещё и преданным фанатом, или оставим лишь влюблённого подростка?       — Не может быть! — охнул Миша. — Это же какая пара будет.. Королева и Бог четвертных.. Да вы же взорвёте все новостные паблики!       — Шайдоров. — простонал Илья. — Заткнись.       Влюблённость Ильи ничего не значит, если Саша не отвечает ему взаимностью. Дай Бог, если она вообще его не ненавидит, она даже не подписана на его инстаграм, о чем тогда стоит говорить? Щербакова смотрит его публикации, Валиева на него подписана, Косторная на него подписана, но Саша — от нее ничего. Совсем ничего. Скоро по этому поводу будет многочасовая истерика.       — Ты думаешь, она каждому второму предлагает прыгать параллельные четверные прыжки? — усмехнулся Миша.       — Просто в лагере мало кто их прыгает. — пробурчал Илья. — It doesn't mean anything.       — Ты сам то в это веришь? — фыркнул Шайдоров. — Почему не признаешься?       — Так. Всё. Enough.       Илья поднялся со своего места и схватил приятеля за лодыжку, стаскивая с собственной кровати под его возмущенные возгласы. Не обращая на это никакого видимого внимания, Малинин вытащил его в коридор, после чего зашёл обратно в комнату и закрыл дверь перед его смеющимся лицом. Сколько времени прошло? Он уже пожалел о том, что сказал хоть что-то. Господи.       Теперь остаётся только гадать, через какое количество времени Миша расскажет об этом кому-то, ну и, конечно же, кто окажется первой жертвой для начала «сломанного телефона». Он не сомневается, пусть и очень надеется на то, что все же ошибается, последней в этой игре будет Саша. Кто-нибудь, хоть один человек, скажет это именно ей. Кто? А это уже было совсем не важно.

***

      — Петя, слышал новости? — подмигнул Миша, проваливаясь в кресло.       Гуменник проводил его невпечатленным взглядом. Миша поправил свои волнистые волосы, откинув их с собственного лица, дабы открыть вид на блестящие глаза. Одним лишь только мимолетным взглядом на него, можно было легко понять, что он что-то задумал. Что-то такое, отчего потом или отхватит, или получит «спасибо», но что-то Пете подсказывало, что первый вариант более близок к истине, чем второй.       — Какие? — переспросил он.       Шайдоров хитро ухмыльнулся, словно сам не узнал это всего пару часов назад. В его голове, главным было именно то, что он знает, а вот все остальные — нет. Он не будет скрывать, одной из основных целей было попытаться свести Сашу и Илью, однако напрямую подходить к красноволосой, дабы спросить, было бы странно, да и не так интересно, как если ей самой придётся к нему подойти. Слухи.. Слухи распространяются очень быстро, а за их ускорение практически все и будут в ответе.       — Илье нравится Саша Трусова. — хитро прищурился он.       — Это очевидно. — фыркнул Гуменник. — По нему невооружённым взглядом видно.       Если так задуматься, это не то, чтобы было ложью. Илья постоянно кружил вокруг нее, делая все, что мог, дабы «упростить» ей жизнь? По другому назвать и не получится. Однако главная вещь — Илья ненавидит параллельные прыжки. Любые. Но всегда рад, когда их предлагает Саша. В его понимании — это определённо одна из наивысших точек проявления любви. Просто Саша, из-за того, что Илья не пытается сделать так, чтобы она все поняла, принимает это все как должное и считает его своим хорошим другом.       — Ты не понял. — усмехнулся Шайдоров. — Это мне сам Илья сказал.       Наверное то, что он практически силой и угрозами достал из него эту информацию, всем рассказывать не стоит, зачем привлекать лишнее внимание к его скромной персоне, главное ведь итог! Илья своими собственными устами рассказал ему о своей симпатии, хотя Миша больше назвал бы это влюблённостью. Он уже давно заметил много разных предпосылок для этого, однако догадки могли и вовсе не оправдаться.       — Малинин? — спросил Гуменник, вскинув брови. — Не может быть.       — Стал бы я тебе врать?       Шайдоров состроил свои карие глазки, несколько раз быстро проморгав. Глаза не врут, но его вполне могли, поэтому Пётр подозрительно сощурился, всматриваясь в его лицо. По всей видимости, он не нашёл чётких признаков того, что всё, что только что говорил Миша, было ложью, однако и верить в это не спешил.       — Уверен? — уточнил Пётр.       — На все сто процентов. — важно закивал Шайдоров.       Как можно не быть уверенным, когда Илья сам сказал это ему этим утром. Правда, сразу же после этого выгнал из своей комнаты, но это уже не важно. Это излишки его профессии. Так скажем, рабочая травма. Только у Ильи настоящие обстоятельства этой ситуации лучше не уточняйте. Он любит все преукрашивать! Честное слово. Шайдоров никогда вам в этом не соврет.       — Интересно. — протянул Пётр.

***

      Вечерняя тренировка была как нельзя кстати. Они проходят группами: первая — парни и девушки, вторая — парники и танцы на льду. Так тренерам проще ориентироваться: отдельно личка, отдельно пары, ни у кого из спортсменов никогда не возникало вопросов к такому разделению. Были тренировки отдельно для каждой категории. Есть время, в которое любой желающий может просто так выйти на лёд.       Илья тренировал четверной лутц в момент, когда почувствовал на себе взгляд. Помотав головой в разные стороны, он не нашел никого, кто хотя бы приблизительно смотрел в место, где тот стоял. Теперь он ощущает себя параноиком. Не особо приятное ощущение, если быть честным. Уж лучше бы за ним правда кто-то смотрел.       — Чёрт, похоже забыла свою бутылку с водой. — нахмурилась Саша, переворачивая свою сумку.       Малинин не специально ездил недалеко от нее. И он уж точно не подслушивал, просто оказался в нужном месте, в нужное время, с нужной вещью. Он подъехал ближе, протягивая ей закрытую бутылку с водой, которую она приняла с легким «О».       — Спасибо. — усмехнулась красноволосая. — Подслушиваешь?       — Просто проезжал мимо. — закатил глаза Илья.       Однако, как только он отъехал в другую сторону, словил наблюдающий взгляд Гуменника. Илья вопросительно дёрнул головой, на что тот подмигнул, после чего сразу развернулся. Понятно. Первой жертвой стал Петя. Наверное, этого все же стоило ожидать, однако Илья надеялся, что это произойдёт хотя бы завтра, а не в тот же день. Мог бы уже и придержать язык до конца дня. Совсем нетерпеливый какой-то.

***

      — Хочешь расскажу один секрет? — хитро прищурился Петр.       — Петруччо, брат мой, какие секреты? — Влад драматично положил руки себе на сердце. — Твои слова режут сильнее любого ножа!       Конечно, все это было лишь в шутку. Просто все уже давным давно привыкли, что всё, что знает Влад — знает и Петя, абсолютно также работает и в обратную сторону, поэтому слышать слово «секрет» было по истине занимательно. Неужели там что-то стоящее? Тогда степень интереса растет в геометрической прогрессии.       — Илье нравится Саша. — эмоционально огласил Пётр.       — Так это же все знают. Разве нет? — неудивлённо поднял бровь Дикиджи.       Нет, если уж говорить без капли утайки, то всё было заметно, стоит только на них взглянуть. Иногда кажется, что об этом правда знают все, кроме «виновницы» этого торжества. Ну и Илья, конечно же, совсем не догадывается о том, что кто-то кроме него это замечает, он ведь отлично скрывается. Хотя создаётся такое впечатление, что он даже не пытается.       — Ты не понял. — усмехнулся Петр. — Это сказал сам Илья.       — Да неужели. Тебе? — уточнил Влад.       — Шайдорову. А тот уже сказал мне. — пояснил Гуменник.       — Уже хорошо то, что он хотя бы спокойно говорит об этом вслух, а не пытается все скрыть. — фыркнул Дикиджи. — Потому что получается у него так себе.       Гуменник утвердительно промычал и хлопнул друга по ладони. Кажется, что ещё немного и они будут сбрасываться группой: Саше на глаза, чтобы наконец заметила, все, что делает этот влюблённый придурок, а Илье на язык, дабы мог нормально сказать о своих чувствах, а не пытаться сделать так, чтобы она догадалась обо всем сама. Они все уже прекрасно поняли — не догадается, это будет абсолютно бесполезно.       Единственное, в чем может заключаться загвоздка — если Саша прекрасно все видит и понимает, однако предпочитает ничего с этим не делать, во имя избежания ссор, ухудшения отношений со стороны Ильи, аннулированию дружбы и всего остального. Проблема возникнет лишь в тот момент, если она не видит в нем никого больше, чем просто друга, однако не будем об этом пока думать, сейчас только о хорошем.

***

      — Да, мам. — устало сказала Саша.       В комнате была только пара человек — Илья, Влад, Петр и Саша. Вот это дружная компания, не правда ли? Просто все остальные нормальные люди сейчас находятся в столовой, на завтраке, а не в «комнате отдыха» недалеко от ледовой арены, совершенно ничего странного.       — Нет, я сейчас не особо хочу есть. — закатила глаза Саша, на очередную реплику мамы. — Подожди..       На столе, рядом с ее сумкой, стоял тёплый стаканчик, рядом лежала пачка какого-то мармелада. Влад кинул взгляд на Гуменника, в попытках сдержать улыбку, после чего оба посмотрели на Илью, который старательно делал вид, что вообще никак не причастен ни к чему, что сейчас происходит в комнате.       — Я тебе позже перезвоню. — произнесла Трусова, после чего подняла стаканчик, сделав один глоток.       — Саш, что пьешь? — спросил Гуменник, откинувшись на спинку кресла.       — Зелёный чай. Без сахара. Мой любимый. — последнюю фразу она произнесла чуть тише, чем первые две. Ну да, звучит интересно, не правда-ли?       — Где брала? Разве в нашей столовой есть такие? — спросил Влад, кидая быстрые взгляды на Илью, в попытке уловить его реакцию.       — Не знаю, если честно. — сказал Саша, задумавшись.       Илья кинул беглый взгляд на нее, на чай, встретился взглядом с Гуменником, тут же возвращаясь к внимательному рассматриванию собственного телефона, да с таким интересом, словно в первые его видит. Вот Влад и увидел «доказательства» слов Миши, хотя, как будто бы и без этого их было более, чем достаточно.

***

      — Семененко. Слышал что? — начал Влад, запрыгнув на подоконник.       — Чего интересного? — усмехнулся Женя, перебирая полку.       Как быстро разлетаются разные интересные вещи, не так-ли? Уже начинается достаточно интересная цепочка из людей, которые друг за другом передают одно единственное:       — Сашка Малинину нравится. — фыркнул Дикиджи.       — Сам придумал или подсказал кто? — усмехнулся Женя.       Ни один человек в этом лагере не был удивлён тому, что Илье нравится Саша. Вот совсем ни один. Как будто, даже если скажешь об этом какому-нибудь охраннику, тот невпечатленно скажет, что можно было бы добыть что-то и поинтереснее. Однако здесь — самый сок был в том, что Илья сам это признал.       — Лучше поздно, чем никогда, но лучше никогда, чем плохо. — пожал плечами Семененко. — Он свою симпатию предпочитает показывать, а не просто открывать рот.       Как раз в голову приходят все моменты, где Илья пытается «ухаживать» за Сашей. Как молча протягивает ей руку каждый раз, после того, как она падает. Как приносит ей разные перекусы, оставляя их то в раздевалке, то просто рядом с ее вещами, когда она все свое время проводит на льду, не выходя банально поесть. Малинин заботится, но делает это практически бесшумно.

***

      — Аня, возрадуйся! — начал Женя с порога, даже не успев войти в комнату.       Щербакова закатила глаза, но пропустила его внутрь, прикрывая за ним дверь. По всей видимости, тот пришёл с чем-то безумным, раз это умудрилось сделать его таким счастливым. Аня упала на свой диванчик, в ожидании продолжения его слов.       — Малинин созрел! Он теперь официально признает то, что ему нравится Саша.       — Не может быть. — удивлённо произнесла Аня.       Вот, чем надо удивлять. А не этими вашими «Илье нравится Саша». Это и так всем давно известно, но вот то, что он наконец-то признал это вслух — действительно что-то невероятное.       — Честное не еврейское. — кивнул Женя.       — Тогда нам нужно им помочь? — усмехнулась Аня.       Щербакова проводит с Трусовой, как минимум семьдесят процентов своего времени. Нельзя было не замечать взгляды, которые она периодически кидает в сторону Малинина, однако это работает и в обратную сторону. Вся эта забота, глупые вопросы на тренировках. А как же предложение параллельного четверного лутца?       Недавно, она предлагала ему параллельный аксель. Он делает четверной, она делает тройной, скорость при его выполнении у них практически идентичная, у Малинина просто бешеная высота и крутка, однако Саше ещё ни разу не удалось приземлить его, пока прыгает в параллели, поэтому она предлагает это раз за разом, день за днем. Можно считать за своеобразное внимание с её стороны?       — Вряд-ли мы правда можем что-то сделать. — пожал плечами Женя.       — Ещё как можем. — прищурилась Щербакова.

***

      — А что у вас там с Ильей? — как бы невзначай поинтересовалась Аня, прерывая свою подругу, которая жаловалась на сегодняшнюю тренировку?       — А что у нас с Ильей? — не поняла Саша.       Малинин — хороший фигурист, но в этом разговоре Саша ещё ни разу его не упоминала, так что совсем не понимала к чему он тут.       — А я думала, что вы уже поговорили. — жалостно выдохнула подруга.       Просто тактика — заинтересовать, но не дать. С Сашей это всегда работает. Стоит только дать наживку, как она потянется и за удочкой. Пока будет тянуться, и сама надумает себе много интересного. Хотя, а что ещё может касаться Ильи, о чем им двоим стоило бы поговорить? Верно — это первое, что приходит на ум.       — О чём мы должны были поговорить? — прищурилась Саша.       — Да ладно тогда. — махнула рукой Щербакова.       — Ну уж нет. — возмутилась Трусова. — Рассказывай.       Вот теперь, уже можно ещё немного подразнить ее молчанием и уже после этого начать рассказывать. Саша так легко повелась. Но больше всего, Ане нравится именно то, что она легко оторвалась от обсуждения тренировки, как только речь зашла про Малинина. Стоит ли тогда говорить что-то еще или этого уже вполне будет достаточно?       — Аня. — напористо произнесла Саша.       Щербаковой еле как удалось сдержать улыбку. Эти двое определённо друг друга стоят. Если представить эту ситуацию в обратном порядке, то, кажется, Илья бы отреагировал точно также. Можно ли это тогда считать подтверждением чувств Саши? Ладно-ладно. Они посмотрят до конца дня. Это определённо должно быть весело. У них или появится новая парочка, или они будут идеально делать вид, что друг друга не знают. Естественно, все голосуют за первый вариант. Второй, желательно, бросить в мусорку.       — Ну, если ты так хочешь знать.. —негромко протянула Аня.       Кажется, что ещё чуть-чуть и Саша ее ударит. А Аня знает ее уже очень много лет и если ей так кажется, значит скорее всего так и будет, но вообще-то, все это делается только ей во благо! Никакой благодарности. Вот помогаешь людям сойтись, а тебя потом ещё и бьют за это.       — Миша сказал Пете, Петя сказал Владу, Влад сказал Жене, Женя сказал мне, что Илья сказал Мише, что ты ему нравишься. — на одном дыхании вывалила Щербакова.       По всей видимости, слишком много информации, столько совсем не перевариваривается. Саша медленно моргнула, но ещё ничего не ответила. Наверное, все что Аня говорила перед тем, как сказать «ты ему нравишься» — слишком сильно пудрило мозги. Нет, ну это практически очевидно, можно сказать, что это входило в ее план, дабы она подумала об этом как можно дольше, хотя прямо сейчас ей кажется, что это всё же было слегка лишним. Или нет.       — Что? — переспросила Саша, спустя минуту молчания.       — Миша сказал Пете, Петя сказал Владу, Влад.. Боже, Саша. Не заставляй меня повторять это ещё раз. — взмолилась Щербакова. — Ты слишком жестока ко мне.       Возникло ощущение, словно Саша специально попросила подругу повторить, дабы просто поиздеваться над ней. Вот так и бывает. Помогаешь значит людям и никакой благодарности в ответ! Пусто. Правильно Женя постоянно говорит: «Не делай добро, пока не пахнет», чтобы это не значило, но она готова согласиться с тем, что это полная правда. Глаза Саши медленно опустились с лица Щербаковой в пол, плохая реакция. Аня напряглась. Не говорите ей, только не говорите, что Саша видела, но не хотела ничего понимать.       — Это не правда. — мотнула головой Трусова.       — Что? С чего ты взяла? — опешила Щербакова. Вот чего чего, а этого она точно не ожидала.       — Илья просто мой хороший друг. — произнесла Саша. — Он не мог вам такое сказать, значит вы это придумали, чтобы меня подбодрить.       Значит, Саше всё же нравится Илья? Или нет. Господи, Аня уже сама запуталась, кто там, кому и почему нравится. Зачем она вообще в это ввязалась.. Ладно. Чтобы помочь подруге. Хорошо.       — Саш, это буквально очевидно. — сказала Аня, приподняв брови. — Он же ходит за тобой хвостиком.       — Он просто хороший друг. — кивнула Трусова. — Я так и сказала.       — Он носит с собой запасную бутылку воды, потому что знает, что ты часто забываешь свою. — начала перечислять Щербакова. — Он постоянно приносит тебе разные перекусы, когда ты часами не выходишь со льда. Он постоянно тебе во всем помогает, если оказывается рядом. А рядом он когда? Практически всегда. Почему? Потому что там есть ты.       — Не может быть. — протянула Саша.       — А ты проверь. — подмигнула Щербакова. — Ещё спасибо нам всем скажете.

***

      Илья сидел в «комнате отдыха», развалившись на диване. Четырнадцать четвертных прыжков, сделанных за последние полчаса — дают о себе знать. Вообще, было бы хорошо уйти в комнату, а прохладную мягкую кровать, но кто ему даст это сделать. Ничего не понимают, вдохновение льда идёт по наитию, а не по времени, в которое они ставят тренировки.       Он листал какой-то эдит с собой и Трусовой, как вдруг вторая входит в комнату. Илья резко перезагружает ленту, будто она могла увидеть, что он вообще там смотрел. Ну бред какой-то, если честно. Это все шло больше из головы, словно — вот, ему просто нужно было это сделать.       — Малинин. — позвала Саша, отчего тот поднял на нее глаза. — До меня тут дошли слухи.       Это плохое начало. Очень плохое. Прошло всего три дня с его разговора с Шайдоровым, все не могло так быстро распространиться. Илья медленно моргнул, и очень эмоционально, правда лишь внутри себя, начал молиться, что это вовсе не то, о чем он сейчас думает.       — Суки? — переспросил Илья.       Начинаем тянуть время. Это ведь не кажется подозрительным, да? Он просто плохо знает русский и из-за этого может что-то не то слышать.. Это ведь вполне нормально.       — Слухи. — повторила Саша.       — Духи? — переспросил Илья.       Пусть он ей просто сейчас надоест, мама дорогая, он не готов к таким разговорам прямо сейчас.       — Малинин. — хмыкнул Саша. — Слухи.       — Слухи. — понятливо протянул Илья.       Сердце сейчас выпрыгнет из груди. Нет, ну правда, им обязательно это обсуждать прямо сейчас? Какой позор. Трусова хочет довести его или до нервного срыва, или до инфаркта. Интересно, а как ему напишут причину смерти? «Девушка узнала о его чувствах»? Это даже звучит не смешно.       — Что ты тайно в меня влюблен. — аккуратно провела она, делая чёткое ударение на слове «тайно».       Наверное, в этот момент он банально перестал дышать. Лучше уж пусть прямо сейчас умрет от инфаркта, чем будем продолжать этот диалог. Нет, ему пора в комнату решать домашку по химии, да-да, у него резко появилось вдохновение, он жить без химии не может и будет учить ее всю оставшуюся жизнь, только пустите его обратно, подальше от этого неловкого разговора, хотя, кажется, что неловко здесь исключительно Илье. Ну ничего, Шайдоров у него потом хорошенько за все отхватит.       — Разведен? — уточнил Илья. — Я не был женат.       Господи, да ему с его рифмовкой только стихи и писать. Какой стыд. Он просто иностранец, плохо знающий русский, что вы вообще к нему все сейчас пристали.       — Влюблен. — повторила Трусова с ощутимым напором в голосе.       Ну чего она сразу начинает, могла бы просто пронести пистолет, направив ему в висок, чтобы сразу все мозги выплыли. Хотя, кажется, у него их нет уже сейчас. Что делать, что делать.. Ничего адекватного на ум не приходит. Тогда продолжаем играть в рифмовку.       — Еблан? — переспросил Илья.       — Да, Малинин, ты — еблан. — усмехнулась Саша. — Мне повторить ещё раз?       — I don't speak Russian. — медленно произнёс Илья. Практически не соврал. Наверное. Но тогда как он общался с ней до этого? Да и вообще с остальными атлетами из России. Ладно, это была плохая отговорка.       В тот же момент, красноволосая направилась к диванчику, на котором сидел Илья. Скажет что-то? Ударит? Да что угодно, главное не продолжать этот унижающий его разговор, однако у Трусовой были свои планы.       Девушка медленно наклонилась, после чего фыркнула и притянула его за волосы, оставляя аккуратный, практически невесомый поцелуй на его губах. В глаза плескались весёлые огоньки, в то время как Илья медленно моргал, пытаясь прийти в себя. Она его поцеловала. Его поцеловала Александра Трусова.       — Саш, я.. — начал Илья, не зная, что сейчас ей стоит говорить.       — Ты мне тоже нравишься, придурок. — сквозь смех, негромко сказала она.