То, что было под одеялом, остается под одеялом

      Из-за Мелона они всегда попадали в истории. Ну не могли они спокойно прийти мимо стайки шакалов, несколько из которых разглядывали Мелона и перешептывались между собой. Мелон был в хорошем настроении сегодня и решил дать им шанс избежать стычки. Ровно пять секунд на то, чтобы под его испепеляющим взглядом шакалы усмирились… Он досчитал до пяти, но фиг там. Похоже, из-за влияния Легоси он все больше терял хватку в совокупности с устрашающей аурой. Ну или просто Легоси выглядел настолько ванильно, в своем ванильном прикиде в этом вязаном белом свитере, с еще более ванильным мороженым, что ну не создавалось ощущения, что эти двое прошли через черный рынок, несколько совместных потасовок, драк, сломанных костей и выбитых зубов (не их, разумеется, они слишком хороши) и крови (ну а здесь есть косяк, все таки слишком хороши, но не идеальны). В общем и целом, весь пафос был убит этим идиотом, что раздражало еще больше. Но он просто не мог злится на Легоси. Зато на шакалах отыграться мог. «Ой зря вы в это полезли…»              – Какого хрена надо?! – прикрикнул Мелон их шайке, отчего те дернулись и переглянулись между собой, мол, а что, мы что? мы ничего, мы мимо крокодилы. – Да-да, я вам. Что вылупились? Здесь вам не цирк. – «Мелон-ну-пожалуйста-только-не-опять», – почти обреченно прошептал Легоси. – Хотя, судя по вам, цирк явно проезжал, да клоунов потерял.       – Чувак, ты же не совсем газель, да? Уж больно зубы острые, – один видимо не самый умный шакал своей насмешкой только что подписал себе смертный приговор от этих самых зубов. Легоси, почувствовав ауру «Мелон-готов-убивать», осмотрительно побыстрее запихнул в себя мороженое. Остальные шакалы, подчиняясь общей атмосфере, напряженно смотрели за происходящим.       – Остры у меня не только зубы, – огрызнулся все более раздраженный Мелон, – но и когти, и рога. И ум. Но про последний, как я полагаю, ни ты, ни твои товарищи не слышали.       Шакалы, поддавшись на провокацию и следуя инстинкту нападать всей толпой, с завываниями ломанулись прямо на Мелона, который даже не вздрогнул. Он впервые за день почувствовал прилив адреналина, и о Рекс, это было именно то, что нужно. Особенно после всех этих походов по кинотеатрам с мелодрамами, от которых рыдал Легоси, а Мелон очень хотел сделать вид, что он не с ним, кафешкам с их дешевым кофе, паркам, где было так много «а это бабочка Парусник Маака, этот вид часто можно встретить у реки или у ручья. Не парусник макаки. Ма-а-ка. Хватит смеяться. А это жук-носорог, мне они с детства очень нравятся. В смысле мы с ним одно лицо?» О да, наконец-то все, как он любит, все накопленное раздражение за день сейчас найдет выход в его кулаках…       Он уже собирался заехать с превеликим удовольствием с ноги по самому говорливому и ближайшему шакалу, как между ними встал Легоси, и через секунду шакал с писком улетел в сторону от его кулака. «Ну почему ты, а не я?!» – взвыл от облома Мелон, ставя себе мысленную галочку обязательно припомнить Легоси это позже. Но не сейчас. Сейчас он взбесился еще больше, хотя казалось бы куда, и Легоси правда должен быть благодарен, что он на его стороне, потому что именно он довел его до ручки. А шакалы так, небольшая прихоть снять свой стресс, разбивая им морды. В конце концов, он же еще и хищник. Надо же побуйствовать время от времени.       Чем он и смог наконец заняться, так как Легоси оттащили в сторону три шакала, один из которых, кажется, пытался грызть ему колено, а другие два болтались на предплечьях. «Ой идиоты…» – подумал Мелон, прежде чем Легоси резко свел предплечья, отчего головы шакалов издали такой звук от столкновения, будто, на злорадство Мелону, там и правда было пусто. Мелон, довольно отметив про себя, что на месте Легоси сделал бы также, если бы он, конечно, был хотя бы на половину такой же мощный, как этот волк. От гордости и любования его отвлекли двое других шакалов, и пока Мелон уворачивался от пасти одного из них, пропустил удар ногой второго, целью которого был явно пах. Но спасибо реакции гепарда (хоть что-то хорошее, помимо наследства, досталось от матери), Мелон очень вовремя сместился левее, но «это все Легоси виноват, нехрен так завораживать» недостаточно быстро. Удар пришелся по внутренней стороне бедра, и Мелон допустил мысль, что этот придурок, который по всей видимости не слышал про правила честных уличных драк, явно оставил ему синяк. Хотя все равно было приятно осознавать, что шакал оплошался с изначальной целью.       – Ну раз вы, ребята, решили играть грязно… – шипяще произнес Мелон, отточенным движением доставая нож-бабочку. Шакалы, не сразу заметив нож, попытались повторить совместную атаку, и за свою невнимательность один получил порез по плечу, а «оплошник», как его нарек Мелон, удостоился глубокого пореза от колена и выше, оглушая всех своим пронзительным воем. «А у него вокал всяко лучше поставлен, чем у Пины» – сам для себя пошутил Мелон, сам для себя и посмеялся. Эти из драмкружка…       – Да к черту вас, уходим! – зажимая плечо, взвизгнул шакал, хотя из своих на ногах остался только он. Здраво оценив состояние своих товарищей, он просто пустился наутек. Мелон был почти удовлетворен небольшой битвой. Почти.       – Легс, а ты сегодня в форме, – оценил Мелон. «4:1 в пользу Легоси… и правда теряю хватку. Надо было второго что ли добить». Четверо шакалов без сознания, хоть и не сильно потрепанные «каков джентльмен, даже в уличной драке старается не злоупотреблять силой», валялись вокруг Легоси. Легоси же… выглядел не очень. Нет, кровь на нем явно была не его, да и видимых сильных повреждений нет, не считая несколько царапин, отметил для себя Мелон, быстро сканируя его. Да только некогда белый свитер был весь в грязи, видимо один раз шакалам таки удалось его повалить. Их взгляды пересеклись. Легоси также в ответ сканировал Мелона на наличие повреждений. Это было что-то вроде их негласной традиционной заботы после каждой такой стычки.       – Мелон, – Легоси со вздохом собирался начать свою очередную праведную тираду и высказать все, что он думает об этой ситуации. Эта одна из многих (очень многих если честно) черт, которая Мелону в нем нравилась: сначала ему всегда помогали выпутаться из любого дерьма, куда он их втягивал, а уже потом читали нравственные нотации. Не наоборот. Сначала действия, потом слова. Но он только выплеснул почти все свое раздражение, а новой порции получать не хотелось, поэтому быстро сместил фокус внимания:       – Твой дедушка будет недоволен, Легс, – когда тот непонимающе вскинул бровь, Мелон продолжил: – Свитер…       – О чёрт нет, – не дал ему договорить волк, оглядывая свой белый свитер, который уже больше походил на серый с пятнами крови шакалов. – Как думаешь, он, кхм, поверит, что я просто упал? – Врать дедушке, да и вообще кому-либо еще он не любил, но и заставлять близких волноваться тоже не хотелось. Он попытался отряхнуть свитер, но сделал только хуже.       – Боюсь, что тут поможет только стирка, – почесывая затылок вздохнул Мелон. Нет, ему не было стыдно, что из-за очередных его выходок новый свитер Легоси, хоть и был таким же раздражающим, как его владелец, повидал виды в первый же день. Ну ладно, свитер этому идиоту шёл, поэтому немного виноватым гибрид себя ощутил. – Если хочешь, можем застирать его у меня, – озвучил он единственный доступный им вариант. Правда дело шло к вечеру, свитер если и постирается, то высохнуть не успеет…       – Я тогда пропущу последний поезд, – будто прочел его мысли Легоси. «Гении мыслят одинаково. Ну и дураки тоже», – подумал Мелон, но озвучивать не стал. Он не был уверен, к кому он относит себя, но Легоси гением назвать язык не поворачивался.       – Ну чисто теоретически, – вместо рассуждения о дураках и гениях озвучил Мелон. – Ты мог бы остаться у меня на ночь, – а вот это было смело даже для Мелона. Он не отличался гостеприимством, и к себе подпускал мало кого (только Легоси и подпускал, будем честны), и очень ценил свое личное пространство, оттого предложение было… странным? Да, было, судя по тому, как Легоси округлил глаза.       – …Ты точно уверен? – На всякий случай уточнил Легоси, хотя знал, что Мелон не любит повторять дважды.       – Ой, я приму ответственность за то, что твой свитер потрепали из-за меня, я не настолько бессовестный, – стараясь скрыть неловкость в голосе, прикрывая ее раздражением, выдохнул Мелон. – Да и я вижу, как тебя тянет высказать все свои правильные мысли, а это никогда не бывает быстрым.       – Х-хорошо, – встрепенулся Легоси, и они двинулись к дому Мелона.       В течение долгих пяти минут Легоси подбирал слова, чтобы озвучить свои «правильные мысли», и ошибиться в них было нельзя, потому что он боялся, что Мелон может и отозвать свое предложение. Видя все его мыслительные муки на его морде, Мелон не выдержал первым:       – Давай уже, о великий проповедник, растолкуй мне о том, какую аморальную жизнь веду окаянный я.       Легоси фыркнул, этот привычный издевательский тон определенно помог ему начать.       – Можно было попробовать решить все словами…       – Не все можно решить словами, – быстро отрезал Мелон.       – Но хоть раз попробовать-то можно? – взмолился Легоси. Хотя он уже ни на что не надеялся, если честно. Слова – это не метод Мелона.       – Ваше пожелание принято к рассмотрению. Оно будет рассмотрено, когда метеорит влетит в мой дом, – Легоси забавно дернулся, представив эту картину. – Но знаешь… я ценю, что такой пацифист как ты каждый раз ворчит, но все равно дерется вместе со мной.       – Ну как я мог стоять в стороне, когда их шестеро, а ты один, – вздохнул волк.       – Да ты у нас герой, Легоси. Вечно ценой целостности своей шкуры лезешь спасать всех и каждого.       – Ну, не прям уж всех, и не такой я и герой… Но я бы определенно нарушал эту целостность меньше, если бы ты не был таким вспыльчивым.       – Я дал им пять секунд! Для таких отбросов это было очень щедро, – глаза Легоси были очень выразительны в этот момент. – Да и если драка неизбежна, бей первым, как завещал Гоухин. И чисто технически, первым ударил ты, – Мелон все еще не мог отпустить Легоси его грех что тот лишил его удовольствия побить самого раздражающего шакала.       – Но драку спровоцировал ты своими остроумными комментариями, – справедливо заметил Легоси. – Не каждый проходящий хочет ущемить твою гордость.       – Ну уж прости, дорогой мой, что из-за своей гордости я не могу пройти мимо, когда я чувствую чужие осуждающие взгляды просто за то, что я не вписываюсь в их идиотскую картину мира.       – Ну почему ты всегда предполагаешь самое плохое? Может они на тебя засмотрелись..       – Потому что я чертова газель с пятнами леопарда?       – …потому что ты красивый. И не суть что газель, – Мелон сделал вид, что пропустил комплимент мимо ушей, ну, потому что Легоси это просто… Легоси. У него все красивые и хорошие. Особенно его жуки. По-видимому, Мелон такой же «красивый» как многоножка или, если повезет, то жук-олень, так что комплимент сомнительный. А мысли про оленей Мелон с брезгливостью отогнал.       – Вечно судишь мир через призму своих розовых очков, Легоси. То, что все находят обаяшкой-привлекашкой тебя и заглядываются исключительно из-за твоих широких плеч, сильных рук, мужественной спины, и… боже-прекрати-так-вилять-хвостом, – в отличие от Мелона, Легоси принимал комплименты без лишних подозрений, а добрых слов от Мелона можно было услышать нечасто, оттого и радовался как щенок. – В общем много из-за чего, но все то положительное, а не потому что ну, ты немного-немало на четверть комодский дракон. Я бы посмотрел, как господа граждане косились бы на тебя, если бы у тебя чешуя проступала как у меня эти чертовы пятна по всему телу.       – В таком случае, я бы, может, составил тебе компанию в твоем следующем походе в тату-салон, – он и до этого подумывал о татуировках, учитывая, как ему нравились дынные листья на шерсти Мелона.       – Да тебе лишь бы повод дать, чтобы со мной больше времени провести, – усмехнулся Мелон. – Настолько сильно жить без меня не можешь, что готов истекать лужами крови под не знающей пощады лапой Хольгера?       Легоси поморщился.       – Я не такой любитель… острых ощущений, как ты. Но жизнь определенно была бы без тебя не такой… веселой, – «безумной» хотел сказать Легоси, но дедушка всегда его учил быть тактичным и вежливым. А еще они направлялись к Мелону в гости, и ему не очень хотелось лишний раз его злить. Так что он участливо добавил: – Поэтому если однажды тебе, кхм, понадобится лапа помощи на случай, если Хольгер перестарается и крови будет на литр-другой больше, мой номер у тебя в экстренных, ты знаешь.       – Да ты я смотрю никогда не оставишь меня в беде, – театрально воскликнул Мелон, прислоняя тыльную сторону ладони ко лбу, чем вызвал фырканье у Легоси. Привычка передразнивать всех в драмкружке и намеренно играть слишком гротескно никуда не делась. Ну нравилось ему всех бесить, и в конце концов, это было взаимно. А сейчас он отрывался на Легоси, ну, просто потому что это его чертова вина, что в его жизни было такое событие как драмкружок. – Да ты у меня рыцарь в сияющих доспехах! – на этот раз это было томно, отчего Легоси уже откровенно смущался. – А понесешь меня на руках как принцессу в гребаной драме-боевике? В конце концов, мое бедро та-а-ак болит. – Легоси, отогнав мысль, что принцесса с боевиком как-то не сходятся, тут же спохватился и собирался проверить его бедро, но Мелон был быстрее: – Лови меня! – приказал он, запрыгивая на руки к Легоси с такой самоотдачей, что тот и без того потрепанный еле его удержал. Но в его защиту: таки удержал, подхватив боевого товарища (ну или боевую принцессу, все равно это Мелон, а с ним все странно) под спину и колени, прижав к себе. Не то чтобы нога у Мелона действительно так болела, но эксплуатировать Легоси в своих интересах всегда было приятно. – Вперед! Отмоем моего героя во дворце! – Воодушевленно скомандовал Мелон, одной рукой обнимая Легоси за шею и весело болтая ногами, про себя усмехнувшись: «битый небитого несет».       

***

      Из квартиры Мелона дворец был такой же, как из него самого принцесса. «Дворец» представлял из себя однокомнатную квартиру с небольшой кухней с прекрасным видом в стену противоположного дома, украшенную графити, «но зато без окон, я не хотел бы, чтобы мое утро начиналась с того, что противные морды любопытствуют чем я завтракаю и портят мне аппетит». Мебели в квартире было по минимуму, будто здесь побывали воры, но из жалости оставили стол, стул с табуреткой (которая была куплена специально для Легоси и только для него), да кровать со шкафом. Хотя последние можно было назвать поистине королевскими в плане размера и вынести их воры не смогли бы даже будучи слонами. Шкаф был громадным, просто потому что у Мелона была тонна разной одежды под разное настроение, хотя преимущество оставалось за гавайскими рубашками, которые резали глаза преподам на парах. Даже если бы воры попытались забрать шкаф или его содержимое, Мелон бы бился с ними не на жизнь, а насмерть, потому что «это все очень нужно!» Они и сегодня выбрались в торговый центр, чтобы Мелон купил, наверно, пятую по счету красную рубашку, но ему ничего не приглянулось и Легоси потащил его по своей культурной программе. Облом на обломе.       Кровать же под стать шкафу была скорее не двухспальной, а даже трех-. Когда Легоси помогал другу заезжать в его квартиру и собирать всю мебель («зачем переплачивать за сборку, когда у нас руки на месте?»), он долго удивлялся, на кой Мелону такая огромная кровать. На что тот поведал, что после всех тех ночей на неудобной и узкой кровати в общаге Черритона он поставил себе цель первым делом купить самую громадную кровать какую только найдет. И это будет всё его. Он будет спать по диагонали или в позе звезды, раскинув все конечности по кровати. И никаких надоедливых храпящих соседей. А еще ортопедический матрас… О да.       А больше ничего в квартире и не было. У Мелона из гостей бывал только Легоси, но у того и так был персональный табурет, что уже можно было считать особым отношением. Ни дивана, ни даже футона, разумеется, не было. Ни даже запасного одеяла, чтобы кинуть его ему на пол. Но он же не настолько бессердечный заставлять лучшего и в общем-то единственного друга спать на голом полу? Пока Мелон соображал, как решать проблему (хотя для себя он уже все решил, он больше думал, как это лучше подать, не показавшись слишком довольным сложившимися обстоятельствами), он отправил Легоси закидывать свитер в стиралку и предупреждать дедушку, что тот у друга с ночевкой.       – Я, конечно, не хочу наглеть, – замявшись, сказал ни о чем не подозревающий Легоси, вернувшись из ванны. – Но у тебя не найдется футболки оверсайз или вроде того? Не уверен, что твой обычный размер на меня налезет…       Мелон любил исключительно облегающие и приталенные вещи, но даже не собирался попробовать поискать, так как открывшийся вид на торс Легоси его более чем устраивал. Но он же всегда был чертовски жадным, да? Поэтому он решил заодно стянуть с него штаны.       – Ты же знаешь, я ношу вещи исключительно по фигуре, поэтому футболки для тебя не будет. И штанов, сразу говорю, тоже. Потому что твои джинсы было бы неплохо постирать, – сказал он, указав на колено, которое изрядно запачкал один из шакалов.       – Ты меня совсем голым хочешь оставить? – обреченно сказал Легоси. «Черт возьми, да» – мысленно произнес Мелон, а в слух сказал:       – У меня есть запасное полотенце, можешь закутаться в него, после того как примешь душ. И поверь, душ тебе точно нужен, – потому что тот все еще был пыльным из-за драки.       Выдав Легоси все необходимое, Мелон под звуки шумящей воды стоял посреди комнаты и думал, чем себя занять. Думалось плохо, потому как в голову лезли картинки полностью обнаженного Легоси в его ванне… Попробовал прибраться, пнув их с Легоси сумки в угол между стеной и шкафом и посмотрел свой холостяцкий набор посуды на предмет не отмывшихся пятен, но непристойная картина из головы упорно не шла. Прибирать в общем-то больше было нечего. Легоси тем временем выходить не торопился. А в ванне вроде зеркало было забрызгано… Стоило проверить.       – Уборка номеров, всем сохранять спокойствие и оставаться на своих местах, действует профессионал, – от Мелона, вошедшего с ноги, это звучало как будто омоновец решил заняться рум-сервисом, а вопль Легоси это только подтверждал. Он едва успел прикрыть все самое ценное обеими лапами и пытаясь успокоить бешеное сердцебиение, собирался возмущаться, как Мелон направил на него пистолет из пальцев и, как будто этого было мало, с ухмылкой добавил: – Руки вверх!       Если Легоси что и хотел сказать, то от смеси смущения, возмущения и испуга от неожиданности он не только забыл всю заготовленную тираду, но и кто он и почему он здесь.       Довольный произведенным эффектом, Мелон скользил вожделенным взглядом по фигуре волка очень медленно. Очень. Медленно. Легоси это не помогало вернуть дар речи, но он хотя бы вспомнил о существовании шторки, в которую под разочарованный вздох Мелона начал старательно кутаться в кокон прямо как его любимый… «парусник макаки же, да?»       – Шторка хоть и достаточно плотная, чтобы скрыть твои прелести, но от настоящего пистолета вряд ли бы спасла. Тебя бы просто застрелили. А я велел же сохранять спокойствие, – снова вздохнул Мелон. Первостепенная цель «смутить Легоси» была достигнута, поэтому он направился к своей второстепенной цели «зеркало».       – Ну уж извини, – язвительно огрызнулись из-под шторки, видимо вспомнил, как говорить. – Очень сложно сохранять спокойствие, когда вот так бесцеремонно вламываются, когда сам того ожидаешь меньше всего.       – И, конечно, ты не пробовал закрываться, верно?       – … Насколько я помню, ты вроде живешь один, – Легоси лихорадочно перебирал воспоминания из разговоров с Мелоном, где тот мог говорить обратное, но нет, список входящих в его квартиру помимо хозяина ограничивался им. – Так зачем тебе замок в ванной?       – Паранойя. Но, конечно, откуда большому и страшному злому волку вообще про нее знать?       – Что ты вообще здесь забыл? – попытка сменить тему прозвучало слишком дерзко для Легоси, и Мелон уже хотел съязвить, что ну вообще-то это его квартира, но Легоси, поняв свою ошибку, его опередил: – В ванной здесь и сейчас, я имею в виду.       – Это! – гибрид торжественно махнул шторке в сторону зеркала, которое, как оказалось, действительно было немного забрызгано, поэтому всё было не зря (очень не зря, Мелон ни о чём не жалел). – Я прибирался, потом вспомнил, что в моем «дворце» неидеальным может быть только зеркало и я сам.       – … Это не могло подождать? – Легоси очень не нравились самоуничижительные комментарии Мелона, и он был крайне несогласен, и даже поспорил бы, если бы ему не нужно было прятаться от жаркого насмешливого, как он полагал, взгляда друга.       – Ну как можно! Я же такой гостеприимный. Я хочу, чтобы моему гостю было комфортно, и когда он будет любоваться на себя в зеркало так же долго как принимает ванну, ничто не должно резать ему глаз, особенно эти засохшие капли. Будешь стоять и любоваться в чистое зеркало: «Я шерстяной волчара, боже, как я хорош, как мощны мои лапищи!»       – …Пжлст, просто закончи с этим скорее, – загнанно пробормотал Легоси, ощущая себя жертвой буллинга, наконец выглядывая из-за шторки. Но поймав жаркий насмешливый, черт возьми, взгляд Мелона в отражении зеркала, спрятался обратно в свое укрытие под смешок Мелона. Тот наконец оттер все капли с зеркала, поэтому теперь неидеальным остался только он. Но хрена с два он будет с этим что-то делать.       Напоследок Мелон, по всей видимости, решил добить бедного Легоси окончательно, подойдя к «кокону» вплотную и горячо выдохнув тому в спину: – Прячься-прячься, глупый волк, но ночью нас ждет одна кровать, так что тебе все равно от меня не деться, и я тебя съем, – не задумывалось, что прозвучит так пошло, но прозвучало именно так. Мелон просто понадеялся, что Легоси слишком наивен и невинен для такого рода вещей. А Легоси просто мысленно орал «ЧЕРТЧЕРТЧЕРТ». Но Мелон того не знал и продолжал надеяться.       Вертясь как юла по кровати, Мелон задавался вопросом, не перегнул ли он палку. Даже не сейчас, а со всей этой ситуацией. Два взрослых парня, два лучших друга (как он думал, он увёл у Джека этот статус и был чертовски этому рад) будут делить вместе кровать, «и даже одеяло» – добавил внутренний голос. Но его Мелон старался игнорировать. Он был занят показательными муками о том, как их дружба медленно, но верно сворачивает куда-то не туда. Хотя показательные муки были больше для самоубеждения. Он будто разыгрывал сцену одного актера сам для себя. Стоило потребовать моральную компенсацию с директора Черритона, драмкружок явно его травмировал.       «Но ты сам туда прибежал, стоило Легоси пожаловаться, что ему одиноко там и он ни с кем толком поговорить не может»       О, ну зато, стоило Мелону поддаться на эти щенячьи глазки и пойти на такую жертву как трата своего драгоценного свободного времени на этих идиотов и их идиотские занятия, как эта будущая выдающаяся пизда звезда Луис вспомнил о существовании Легоси и начал втягивать его в постановки, и Мелону тоже пришлось. Хотя он шел ради того, чтобы скрасить одиночество Легоси, пока тот бы работал с осветительным оборудованием, а Мелон под видом помощи пинал бы балду и рассказывал какая зануда этот Луис, что у Билла явно комплексы, Риз не так мил как кажется, а Пина просто бесит. Но нет, он тренировался со всеми, хотя больше помогал Легоси репетировать его роли и перестать нервничать на сцене, но когда дело доходило до выступлений, то он сливался, потому что «ну мы же все понимаем, что гибриду нет места на сцене». Хотя Легоси был гибридом, но это была только их тайна. Зато в осветительной работе он себя нашел, потому как ему доставляло удовольствие заставлять Легоси выделяться на сцене и выглядеть ещё прекраснее, так, чтобы все глазами Мелона смогли увидеть эту волчью красоту. И особенное удовольствие ему доставляло «как бы случайно» менять запланированную палитру света для Луиса, например, с красного на желтый, будто он из злодея становится беднягой с болезнью печени, и наблюдать, как олень старается подавить нервно дергающийся глаз. Спасибо природе за острое зрение, что позволило видеть это всё.       Освещая Легоси оттенками голубого или зеленого, двигая прожектор за ним, Мелон с тоской чувствовал, что все именно так, как и должно быть: общество в виде зрителей рукоплещет Легоси, а Мелон из тени, где никто его не видит, делает явление Легоси обществу еще более эффектным. «Чем ярче свет, тем гуще тьма, да?..»       Потом, правда, пришла Джуно, и Мелон никогда не был так близко к убийству, потому что первый месяц звучали эти мерзкие «вы двое такая прекрасная пара волков!», «вы так смотритесь вместе, вам точно нужно встречаться» и «а давайте поставим пьесу, в которой Легоси и Джуно будут играть главных героев, а в конце будет поцелуй?» После таких речей у Мелона чесались руки побить всех этих кретинов, в частности Джуно, которая под всеобщее одобрение откровенно лезла к Легоси, мол, нам, псовым, нужно держаться вместе и прочая чушь. Но Мелон понимал, что если даст волю чувствам, то, во-первых, он не остановится, пока не выбьет из них всю дурь и у него могут быть проблемы вплоть до исключения из школы или тюрьмы, а во-вторых, Легоси расстроился бы… Последнее было весомее. Поэтому Мелон после таких плохих дней сбивал костяшки в кровь об деревья в лесу при школе и орал в пустоту.       Конечно, надолго всех не хватило, да и Легоси начал откровенно избегать Джуно. А потом и она его после того, как Легоси отшил ее на фестивале метеоритов, и Мелон допустил мысль, что Джуно отшили из-за него, что у него, возможно, появился наконец шанс… пока Легоси не признался, что отшил Джуно из-за Луиса. Из-за этого, мать его, проклятого Луиса…       Мелон в принципе старался не давать волю никаким эмоциям кроме раздражения и веселья, но как же он рыдал в ту ночь. Было так безумно больно и обидно… Возможно, если бы он признался раньше, чем Легоси пошел в этот чертов кружок, то всё могло сложиться по-другому, но тогда уже было поздно что-то менять. Поэтому Мелон бросил все свои силы на то, чтобы как можно больше насолить Луису, при этом оставаясь близким другом Легоси, старательно запечатывая все свои никому не нужные чувства. И сейчас он так же старался не дать волю этим самым чувствам и даже подумывал о том, чтобы просто уступить квартиру Легоси на ночь, а он сам мог бы… пойти прогуляться по ночному городу, воздухом подышать, которого было очень мало, всё, что угодно лишь бы не оставаться тут. Потому что он так больше блять не может, два друга на кровати под одним одеялом это полный стрём, да. Потому что они. Два. Друга. Не более. И только он порадовался своему безграничному самообладанию и своему выдающемуся самовнушению…       «Кому ты чешешь, ты просто хочешь, чтобы он тебя трахнул»       Он хотел! Еще как. Да только хрена с два ему что-то перепадет. С таким прекрасным и чистым созданием как Легоси, который любил этот мир и видел в нем хорошее, дружба до гроба – это лучшее, на что Мелон может рассчитывать. И о, он не был уверен, что Легоси однажды просто в нем не разочаруется и не оставит его одного. Одного…       «Да он никогда так с тобой не поступит, это же Легоси, он во всем дерьме может увидеть алмаз. Даже в тебе»       И это тоже было правдой. Это был Легоси, а значит он действительно любил в этом мире всех и каждого, а Мелона просто в том числе. Не больше не меньше. Он же не Луис. Ебучий Луис…       «Может, если хорошо попросишь, тебе и перепадёт разок-другой. Всё-таки он ради друзей на многое готов»       Как будто он посмотрит вот так на такого урода как он! Как бы самоотвержен ни был Легоси, у всего есть пределы. Да и если бы что-то перепало, будто бы этого было достаточно! Он хотел его всего. Только себе. Он по-прежнему слишком жадный до всего, что ему нравится. Ему нужно было всё его внимание, всё его свободное время. Он хотел с ним засыпать и просыпаться, до старости лет втягивать их в приключения на их задницы, слушать его бесконечные бредни про жуков. Он даже хотел всю эту гребаную сопливую романтику с Легоси вроде похода в кино и дешевых парных свитеров. А о том, что Легоси в теории мог бы вот так разок-другой… с кем-то из других друзей… Эту мысль Мелон старался не развивать. Слишком тошно.       Поток этих терзаний был прерван звуком открывшийся двери из ванной комнаты, отчего Мелон вздрогнул. Самобичевание было таким долгим, что он уже забыл, что Легоси вообще здесь.       – «Прошло уже 84 года – он остался жить только в моей памяти», – процитировал Мелон ту самую мелодраму, на которую Легоси его сегодня затащил.       – Не издевайся над классикой! – воскликнул Легоси, одной рукой хватаясь за сердце, а другой придерживая полотенце, завязанное на бедрах, потому что его сердце просто не выдержит очередной порции комментариев Мелона, если то упадет. Полотенце было чуть выше колен, и в глаза бросались сильные ноги и косые мышцы пресса. И о, Мелону определенно нравилось то, что он видел. И да, Мелону определенно жаль, что Легоси такой продуманный. – Мы действительно будем спать на одной кровати? – это последнее что Мелон сейчас хотел слышать, поэтому он раздраженно рявкнул:       – Нет, блять, ты можешь спать на столе под скатертью! Или лучше на своем чертовом табурете, свернувшись калачиком, я бы на это посмотрел. Но знаешь, если тебе настолько противна мысль, что я буду спать рядом с тобой…       – Мне не противно! – перебил его Легоси, а потом добавил: – Мне наоборот неловко доставлять тебе неудобства…       – И? Что ты предлагаешь? – Мелону действительно было интересно, придумает ли волк что получше.       – Я мог бы пойти прогуляться, воздухом подышать, – ну как и следовало ожидать, «гении мыслят…», а стоп.       – …В одних трусах?       – Об этом… я как-то не подумал, – так он и знал.       – Так подумай.       – Звучит… как плохая идея, верно?       – Верно.       – Тогда, эм, я согласен на стол, – Легоси уже просто не знал куда себя деть.       – Только. Не. Стол. Ты, конечно, выглядишь, очень аппетитно, но я с этого стола вообще-то ем.       – Но в ванной ты… сказал, что ты… – «нет не смей заканчивать это предложение, не смей!» – Что ты съешь меня? – голос Легоси под конец фразы перешел в выдающееся сопрано. «Обошел того шакала по вокалу», – для себя отметил Мелон лишь бы не думать о том, что нужно как-то блять выкручиваться из этого, срочно–       – Легоси, дыши, – хотя сам казалось сейчас задохнется. – Я просто пошутил, – старый добрый способ свести все в шутку. И о Рекс, слава тебе, что Легоси достаточно наивен, чтобы в это поверить и расслабиться.       – О ну тогда, как нам быть с… – Легоси уже боялся сказать что-то не так, поэтому просто неопределенно махнул в сторону кровати.       – Просто иди уже ложись, черт возьми, – закрыл лицо руками Мелон, и Легоси поспешил под одеяло со стороны шкафа дабы не злить Мелона еще больше. – Нет ты спишь не здесь, я буду спать со стороны шкафа, а ты со стороны окна. – Так же быстро Легоси поменял траекторию на противоположную, – Будешь моим живым щитом от сквозняка. О, и если что, я сплю голым.       – Пожалуйста, нет.       

***

      Мелон также принял душ и спасибо что не голый, упал на вторую половину кровати, буркнув пожелание спокойной ночи.       – С-спокойной ночи, – пожелал в ответ Легоси, задумавшись, нужно ли обсуждать сегодняшнее, потому как вопросы кое-какие были. Но он также хотел дать Мелону отдохнуть, и решил, что утро вечера мудренее, после чего начал пытаться заснуть.       Но сон не шел. Мелон сильно ворочался, но мешало не это. Просто волку было волнительно и неловко от такой близости. А для Легоси это можно сказать был первый раз, во взрослом возрасте он вот так ни с кем не спал. Мелон на ночь тоже пошутил про первый раз, что эта кровать не видела ни одной задницы кроме его, а Легоси ее осквернил, и теперь должен брать ответственность.       «Вечно он всё делает неловким» – мысленно проскулил Легоси, вспоминая вдобавок свой поход в ванну. О да, после такого он всегда будет запираться, и, вероятно, тоже приобретет паранойю. Мелон тем временем всё крутился, ненамеренно задевая то ногу Легоси, то его хвост. Легоси с полной самоотдачей выполнял свою роль живого щита от сквозняка, поэтому спал на боку, мордой к окну. В обратную сторону поворачиваться было слишком смущающе. Он подумал, что, может, он занимает слишком много места, а Мелону, привыкшему спать одному, от этого некомфортно, поэтому он придвинулся еще ближе к краю.       – Стоять… – пробубнил Мелон как бы через сон, и Легоси ощутил прикосновение к хвосту, на этот раз рукой. Рука гладила хвост размеренно, лениво и откровенно, как будто Мелон делал это неосознанно. Легоси собирался отдернуть хвостом, чтобы не делать это еще более странным, но… «ещё немного». В конце концов, как и все псовые, он любил прикосновения, и это было приятно, а Мелон явно спал, так что может он себе позволить эту слабость? Легоси решил, что после всего что было днем, он заслужил. Пока пальцы перебирали хвост, он расслабился: это успокаивало, как и такой родной запах Мелона, и сон уже подходил. Но внезапно рука от хвоста перешла на спину и пошла вверх, отчего Легоси чуть вздрогнул. «Ну Мелон же просто спит. Спит же, да?» А со спины рука проскользнула через бок к торсу, так что Мелон уже выводил какие-то непонятные узоры у него на животе. Пока рука блуждала вверх-вниз, Легоси представил, как они выглядят сверху. И да, это выглядело будто они спали в обнимку. Он ощутил себя большой мягкой игрушкой, и это уже начало казаться милым, как вдруг рука, видимо принявшая за согласие отсутствие отказа, скользнула ниже.       Легоси сломался. Он больше не мог находить этому безобидные оправдания, это всё было странным, и надо было разобраться, что за черт. За секунду он перевернулся и схватил руки Мелона по обе стороны от его головы. «Он явно не спал» – наконец дошло.       Оба замерли, смотря друг другу в глаза. Легоси хотел что-то сказать, но всё забыл, когда увидел, как на него смотрит Мелон. Как будто с просьбой, с неверием, и… с чем-то еще. Мелон эту заминку расценил по-своему, и в следующую секунду, вырвав одну руку из хватки, притянул Легоси к себе и поцеловал. Простое прикосновение к губам, не более. «А?» – не понял Легоси. Он вообще перестал что-либо понимать. Мелон, не встретив сопротивления, провел языком по его губам и проскользнул в им рот, вовлекая в этот влажный поцелуй язык Легоси. Легоси никак не мог закрыть глаз, и видел, как Мелон своими изучал его реакцию, исследуя его рот языком. А в глазах больше не было робости, было только горячее, томное возбуждение. «Может это я сплю? Сплю же?» – Легоси совсем ушел в ошибку, но то, что это не сон, он сполна ощутил, когда вторая рука Мелона накрыла его пах. Он отлетел так быстро, будто обжегся. Всю сонливость как рукой сняло.       В глазах Мелона еще был дурман вожделения, но вот секунда и оно сменилось недоумением, а затем пониманием и осознанием, и вот в его глазах уже читался ужас, паника, злость, обида, боль… Такой бури чувств Легоси никогда у него не видел, и Мелон, перехватив его взгляд, уткнулся лицом в колени, обхватив себя руками. Пряча все свои эмоции. Легоси инстинктивно хотел было приблизиться, но…       – Не подходи ко мне!!! – как раненый зверь закричал Мелон. Судя по тому, как он выглядел, именно так он себя ощущал. Как смертельно раненый зверь…       Легоси искренне перестал что-либо понимать, но он чувствовал, что это всё его вина. Он должен хоть что-то сказать.       – Я… – язык Легоси заплетался, как и мысли. Его губы еще чувствовали чужие, а рот помнил Мелона на вкус, – Я… я думал, это сон, – лучшее, что он смог выдавить из себя.       Мелон горько усмехнулся.       – И часто ли ты видишь сны, где я тебя целую?       – Нет! Никогда! – крикнул Легоси, но увидев затравленный взгляд Мелона, понял, что совершил ошибку.       – Ну, конечно, не видишь… ты меня вообще не воспринимаешь в таком ключе, чего и следовало ожидать. Идиот, – Легоси сначала думал, что это о нем и он чертовски был согласен, но он ошибся. – Какой же я идиот, – «он?», Мелон вообще не позволял себя оскорблять. Никому. Даже себе. Или?.. – Я же не гребаный Луис! – «Луис? При чем тут вообще Луис?» – Я, блять, как дурак понадеялся, что мне раз в жизни повезет, и тот, кто мне по-настоящему дорог примет меня с моими чувствами! Но не в этой жизни видимо. Не когда я чертов отвратительный гибрид, извращение этого мира!       – Не говори так о себе! – про Луиса Легоси разумно решил не уточнять, концентрируясь на более важных проблемах. – Ты не отвратительный и ты никакое не извращение! – гнул свою линию Легоси, но Мелон его перебил.       – Мне не нужна от тебя жалость, черт возьми!       – Никакая это не жалость! Ты это просто ты, и ты прекрасен сам по себе, – чуть тише добавил Легоси.       – Почему ты вообще все это говоришь?! Кто я для тебя?.. – на последнем голос Мелона дрогнул. Он одновременно хотел и не хотел знать ответ на этот вопрос, который не давал ему покоя несколько лет.       – Потому что… ты мой друг! – это было верно с точки зрения фактов, но было так неправильно для этого момента. Мелон поднял взгляд, по которому было видно, что он вот-вот заплачет, но он быстро нацепил покерфейс. От прошлой эмоциональности не осталось и следа.       – Да. Друг. А теперь уходи. Я не хочу тебя видеть.       Легоси бы и рад, он всё сделает, лишь бы не причинить еще больше боли Мелону, он даже с крыши пойдет и прыгнет, если тому станет легче, но–       – Одежда…       – Тогда уйду я.       И Мелон рванул от кровати к шкафу, но Легоси абсолютно точно не хотел отпускать его в таком состоянии в неизвестном направлении, да и вообще ночью ходить опасно, даже если ты безумный гибрид с ножом и склонностью к насилию, хотя на этом моменте больше стоило волноваться за тех несчастных, кто попадется у него на пути, но мысль об этом Легоси отогнал. Сейчас важен только Мелон. Он подорвался за ним, но тот уже вылетел из комнаты, с грохотом хлопнув дверью прямо у Легоси перед носом, и этого времени было достаточно, чтобы он запрыгнул в деловые брюки и толстовку с надписью «Кто грустит, тот трансвестит» (сочетание было сильное, но это лишний раз доказывает, что Мелон так спешил, что взял первое попавшееся из шкафа). Мелон уже дрожащими руками открывал дверь ключом, матеря свою паранойю, из-за которой внутреннего замка ему было мало, и он закрывался на ключ изнутри, как Легоси вдавил его всем весом в дверь, хватая за запястья. О, в иной ситуации Мелон бы порадовался такой весьма горячей позе, когда торс Легоси так правильно и плотно прижимается к нему сзади, но сейчас он бился в истерике и, черт возьми, он не собирался плакать как жалкая размазня перед ним.       – Отпусти! Отпусти меня я сказал! – кричал он, пытаясь вырваться из жесткой хватки. – Если ты меня не отпустишь, я буду кричать, и тебя посадят, ты этого хочешь?! – Как бы Мелон не злился, он этого бы точно не хотел, но он очень надеялся, что Легоси купится на этот блеф, потому что сейчас он хотел оказаться где угодно, хоть куском мяса на черном рынке, лишь бы подальше от Легоси, подальше от этого позора, подальше от этой боли… – Помогите! Меня сейчас сожр…! – закончить ему не дала лапа Легоси, заткнувшая ему рот. Легоси понимал, что поступал нечестно, эгоистично и вообще не типично для него, но он чувствовал, что если он сейчас позволит Мелону уйти… Это будет плохо, очень. Почему – он не знал, но чувствовал.       Мелон впился зубами в пальцы Легоси, мотая головой, как бы делая вид, что собирается оторвать ему кисть к херам. Укусил не слишком сильно, чтобы прокусить, но достаточно, чтобы причинить ему боль, и Рекс, он обещал себе, что он никогда не сделает Легоси больно, но ему самому было так плохо, так ужасно…       Но Легоси не слишком надолго остался в долгу, и впился зубами в шею Мелона сзади. Не сильно, но чтобы наверняка зафиксировать его. Мелона же окатило волной возбуждения и вместе с тем отчаяния и отвращения к себе, что даже в подобной ситуации Легоси не перестает его заводить. Но чем дольше Легоси держал его, тем сильнее плыл Мелон. Надо было с этим как-то заканчивать, поэтому он сделал несколько очень глубоких вдохов, так что Легоси испугался, не переборщил ли он, и Мелон наконец озвучил, уже спокойным, ничего не выражающим тоном:       – Прости за это. Но дай мне побыть одному. Я никуда не уйду, я… просто посижу на кухне. Хорошо? – Спрашивал так, будто не он хозяин этой квартиры, а Легоси. Кухня – это хорошо, но там есть окно, там есть ножи, а он знал Мелона достаточно, чтобы понимать, что никогда не знаешь, чего от него ждать. Как говорил Сократ, «я знаю, что я ничего не знаю», и это идеально описывало мысли Легоси про Мелона в этот вечер. Хотя бы радовало, что «зная о своём незнании, я знаю больше, чем все остальные». С одной стороны можно этим гордиться, с другой стороны это так страшно, когда имеешь дело с непредсказуемым зверем. Страшно за него, конечно же.       – Прости, но одного я тебя не оставлю. Я бы хотел поговорить и во всём разобраться, но… если ты сейчас не хочешь, я просто посижу с тобой и подожду, когда ты будешь готов.       Мелон хотел возразить, но очень сложно перечить, когда любовь всей твоей жизни так отчаянно шепчет с просьбой тебе на ухо.       – …Хорошо, но не подходи и не говори, пока я не буду готов.       Легоси отпустил его запястья и отошел назад, давая пространство. Мелон, не глядя ему в глаза, направился к кухонному окну, и Легоси уже было испугался, но то просто оперся руками о подоконник и устало опустил голову. Легоси прошел за ним, но не осмелился сесть на свой почти что законный табурет как будто бы не имел на это больше права, поэтому он расположился на полу у стены.       Они молчали, и каждый думал о своем. Легоси пытался осмыслить всё сказанное Мелоном, но это всё было так на него не похоже, что он бы даже не сильно удивился, если бы Мелон в итоге признал, что это был какой-то странный розыгрыш. Но все эти эмоции на его лице… даже его запах выдавал истинные чувства Мелона. Да и то, что он его поцеловал. Это, между прочим, был первый его поцелуй, о чем Мелон наверняка должен был знать, ведь они делились всем. «Ну, по всей видимости, не совсем всем…», потому тот никогда даже близко не говорил о том, что Легоси ему… нравился? Он не до конца понимал мотивы друга, но он же его поцеловал, а целуют тех, кто нравится… Хотя черт знает, что у него в голове. В любом случае, ничто в поведении Мелона не выдавало никаких его чувств кроме дружеских. Да, он, бывало, подолгу задерживал на нем взгляд, когда они зависали на пляже или когда Легоси перед ним переодевался. Или он признавал, что из всех зверей он терпит только его, а это уже заставляло чувствовать себя привилегированным, так как это влекло за собой дозволение входить в его квартиру, брать его вещи (между прочим, он даже дал одну из толстовок Легоси в качестве подушки на сегодня, и толстовка очень приятно пахла, но сейчас не об этом), пробовать еду и много чего еще. Если так подумать, других зверей вокруг себя Мелон в лучшем случае терпел секунд десять, после чего либо посылал, либо начинал игнорировать, что в целом равносильно токсично. Исключениями были друзья Легоси и его дедушка, но со всеми он общался ровно потому, что там был Легоси. Иногда он даже давал ему прозвища, будто они женатая пара. Иногда шутил так, что это был скорее флирт, чем юмор. И он все-таки его поцеловал (Легоси никак это не мог отпустить). И если подумать, он ведь терпеть не может мелодрамы, но вот Легоси предложил, и он согласился. И на драмкружок. И много когда еще он соглашался на то, что ему не нравилось, было почти против его природы, и он каждый раз сильно ворчал, но все равно из раза в раз продолжал соглашаться, как будто был согласен на все, лишь бы там был Легоси. Он будто всегда был рядом. И, кажется, как-то говорил, что «даже если весь ебаный мир будет против тебя, Легс, я останусь на твоей стороне (можно было остановиться на этом, но это же был Мелон) и устрою настоящий геноцид, лично перегрызу всем глотки, лишь бы ты продолжал сиять и никто не смел бы этому мешать».       О. Оказывается, чувства Мелона выдавало слишком многое… Легоси мысленно себя ударил. Какой же он дурак…       – Уже поздно для признания, – хриплый голос Мелона внезапно нарушил тишину. Он прочистил горло. – Но я тебя уже давно люблю, – Легоси, по ощущениям, умер и возродился обратно. – Не знаю, как давно, но будто это всегда было со мной. Ха, хреновое время и место я выбрал для этого блядского признания, которое мне жить мешало, – горько усмехнулся Мелон. – Да и признание само по себе хреновое, как и я. Не от меня ты явно хотел бы слышать такие слова. – Но Легоси, смотря на отражение его такого печального, но красивого лицо с глазами, блестящими от света луны, считал, что это было идеальное признания от идеального зверя. – Я пойму, если после всего ты захочешь забыть всё, что было, забыть этот поцелуй, забыть меня…       – Мелон, – подал голос Легоси, вставая с пола. – Могу я подойти к тебе? – на всякий случай спросил он. Лучше действовать осторожно, он и так достаточно сегодня тупил. Гибрид пару секунд продолжал смотреть в окно, и, не поворачиваясь, кивнул.       – С чего ты взял, что теперь я хочу тебя забыть? Что я вообще могу тебя забыть? – гибрид только хмыкнул так как ну кое-какие причины были, например его реакция на поцелуй. – Наоборот, я бы хотел услышать всё, – Мелон посмотрел в отражение на Легоси, мол, я и так уже признался, что ещё-то. – Всё, о твоих чувствах. Всё, что ты скрывал в себе. Прошу, расскажи мне всё. Я правда хочу знать. И я должен знать, чтобы тебя понять.       – Я же и так тебе раскрыл то, «что скрывал в себе», – вымученно сказал Мелон, опуская голову, в очередной раз изучая очень интересный подоконник, а это пятно разве всегда тут было, нужно будет купить краску и замазать, непорядок…       – Я хотел бы услышать, как ты говоришь мне это в лицо, а не своему отражению, – Мелон вздрогнул от голоса волка, который раздался слишком близко, и когда успел так подойти, ну он все-таки хищник, умеет подкрадываться. – Мелон, – в очередной раз выдернул Легоси того из спасительного водоворота мыслей в духе «думать о чем угодно лишь бы не о полном проёбе», – Тебе не кажется, что это нечестно, скрывать от меня так много? Я думал мы близки…       – Близки так, как этого бы хотелось тебе, но не так, как того бы хотелось мне! – язвительно сказал Мелон, наконец поворачиваясь, чтобы оказаться нос к носу с Легоси, – Вот это и правда нечестно.       – Так расскажи, как бы тебе этого хотелось?       – Может, мне тебе еще и показать? – хмыкнул Мелон, конечно же ни на что не надеясь.       – Может.       Мелон вскинул взгляд. «Да надо мной он издевается…»       – Легоси, это… Это нечестно, – звучало почти обижено и жалко.       – Повторяешься, – Легоси был необычно немногословен, его тон был серьезен.       – …Зачем тебе это всё? Ты уже отчетливо дал мне понять, что я для тебя просто друг, – а вот и привычный раздраженный тон. – Не думал, что ты из тех, кто тешит свое самолюбие чужими страданиями по ним, – закончить мысль ему не дали, так как Легоси впился поцелуем в его губы. Глаза Мелона расширились в шоке.       – Вот тебе аванс. Не думай так плохо обо мне, пожалуйста. Я просто хочу выслушать и понять.       – Я не… прости, – Мелон прикоснулся к губам. Мозг отказывался это воспринимать. – Но я не могу сказать это все тебе в лицо. Я просто хочу спрятаться. Из нас двоих я единственный кто одет, но мне кажется именно я здесь слишком голый на всеобщем обозрении со своими чувствами. – «Аванс? Что там с авансом?» – вопреки словам внутри он думал только об одном: «если это аванс, то есть можно получить больше?»       – Ты получишь больше, – со смущением добавил Легоси, для себя отмечая, что он, к удивлению, и не против, и даже хотел бы, пока Мелон в свою очередь хотел провалиться от стыда, осознав, что последнюю мысль озвучил в слух. – Но мы должны поговорить. Пожалуйста, – даже с «пожалуйста» это не звучало как просьба, скорее, как констатация факта, но Легоси попытался. – Но, кхм, если ты хочешь спрятаться, – Легоси всегда был внимателен ко всем словам, – может мы могли бы… лечь под одеяло? Так мы будем наравне, и так будет достаточно темно, чтобы у тебя не было ощущения, что ты «голый на всеобщем обозрении».       Идея была опасная, учитывая, что с кровати всё и началось, хотя… если уж честно, началось всё давно. Да и в свете аванса, кровать казалась не такой уж и плохой идей. Так они снова вернулись туда, откуда пришли. На кровать.       Когда они ложились во второй раз за сегодня, неловкости было в разы больше. Мелон даже не стал снимать одежду, просто потому что. Это его чертова квартира, его правила. И если он не хочет снимать уличную одежду, ложась в кровать, то это он может себе это позволить. Легоси укрыл их с головой, и как он и предполагал: почти ничего не было видно. Мелона это так же успокаивало. Немного.       – Начнешь? – после затянувшейся паузы предложил Легоси.       – Айй, да подожди ты! Это не так легко, как может показаться. Я старательно скрывал это годами, а теперь меня просят достать всех скелетов из шкафа, а шкаф у меня внушительный, – Легоси хмыкнул (потому как шкаф действительно был огромный) и, спохватившись, хотел было извиниться за бестактность, но Мелон уже начал: – С какого момента ты хочешь услышать сию драму? Как я чуть не умер от сердечного приступа, когда в тебя стреляли на одной из драк? Как я хотел придушить всех, кто пытался сблизиться с тобой? Как я на тебя подрочил в первый раз?       – Как я и просил, с самого начала, пожалуйста, – ох и много же Легоси не заметил… Лишний раз убедился, что он полный дурак.       И Мелон начал изливать душу. Всё, что годами было под знаком «строго засекречено» наконец нашло выход. Сначала повествование давалось с трудом и Мелон долго взвешивал, что говорить, а что нет. Но Легоси просил рассказать всё, поэтому он и стал выдавать всё подряд. И будь что будет, он уже и так на самом дне. Спасибо одеялу, что не позволяло разглядеть все эмоции Легоси, потому что ему этого выражения ужаса, когда тот его поцеловал в первый раз, хватило на всю жизнь и оно точно явится к нему в кошмарах.       – …А Луиса вообще четвертовать мало. Я бы хотел видеть его долгую, и мучительную кончину от… – Мелон уже разошелся, в красках расписывая все картины, на которых он держался в эпоху драмкружка сгорая от ревности, как Легоси его прервал.       – Да при чем тут Луис?       – О, так ты его защищаешь? Что, еще остались чувства к этому мудаку? – оскорбления Луиса тоже доставляли Мелону удовольствие.       – Если ты про чувство глубокого уважения и восхищения им за весь его труд, то да, эти чувства до сих пор со мной, – честно ответил волк под раздраженный выдох гибрида. – Но только эти чувства и были. Таких чувств как… – «у тебя ко мне» так и осталось неозвученным, так как оба и так понимали, о каких чувствах речь. – Не было ничего, кроме уважения в общем.       – Ха! Лжец, – по-детски усмехнулся Мелон, хотя было не до смеха. – Ты ради этого гада даже отказал той сучке на фестивале…       – «Сучке»? На фестивале? – Легоси сначала не понял, но потом до него дошло. – Джуно не «сучка»! Она просто…       – Она просто самая настоящая сучка. И технически, она и есть сучка. И я никогда не прощу ей то, как она к тебе лезла. И да, она занимает второе место в моем списке «на случай, если я стану убийцей» сразу после Луиса, – почему-то Легоси не сомневался, что такой список действительно есть. – Эта выдающаяся пизда даже здесь выдающаяся. Но сейчас не об этом. Я четко помню, как ты сказал, что ты отказал этой «Джуно» из-за «Луиса», – называть их по именам для Мелона было сравни подвигу, по ощущениям, он глотал кактус целиком, но еще сильнее путать Легоси в оскорблениях не хотелось, как и слушать как он защищает этих тварей зверей.       – Да, я отказал из-за него, – признал Легоси, – потому что у него были чувства к ней. И Джуно хоть добрая и милая, – лицо Мелона было перекошено так, будто ему дали вторую порцию кактуса. – Но она мне не нравилась в таком ключе.       –… И из этих двух формулировок ты выбрал именно ту, которую можно расценить как «я отшил эту стерву, потому что мое сердце принадлежит этому оленю», я правильно понял? – Мелон честно пытался не оскорблять этих тва-… зверей!, но он не выдержал.       – Я… да? Да, похоже, что это звучало не очень…       – Это звучало настолько не очень, что я блять рыдал из-за тебя всю ночь и до сих пор ненавижу этот ебучий фестиваль! – Мелон был просто вне себя от смеси ярости и огромного облегчения. Микс был сильный, в духе Мелона, в общем-то.       – Ты… рыдал? – Легоси не мог представить эту картину, но он и не старался, ну, потому что это звучало больно, и он не хотел бы видеть его слез, и о Рекс, ему было так чертовски жаль, что из-за него Мелон… – Мне очень жаль, если бы я знал, то я…       – То ты что? Потащил бы меня ставить свечу в метеорит? В знак дружбы навек видимо, – и хвала всему святому, что Легоси не успел открыть пасть и сказать именно то, что сейчас озвучил Мелон. Он тогда был дебилом и считал, что два друга вполне могли бы поставить свечу в знак вечной дружбы, хотя, если так думать, он руководствовался больше тем, что…       – …Я просто хотел навсегда остаться рядом с тобой, – смущенно признался Легоси, как Мелон прыснул от смеха.       – Ты что?! Ахаха, погоди, ты правда?.. О черт, ты действительно собирался ставить свечу с другом? – Мелон никак не мог остановиться. Это было так в духе Легоси.       – Что смешного в моем желании быть с тобой до конца? – возмутился Легоси. Смех Мелона сразу стих.       – Это не смешно, но… – Ох, знал бы Легоси, как Мелону чертовски нужно было услышать это в тот день. – Но мы же даже не встречались, – с печалью улыбнулся он.       – …Но мы могли бы сделать это, когда начнем? – уточнил Легоси. «Когда начнем, когда начнем…» – пульсом отдавалось во всем теле Мелона. Но зная Легоси, он мог опять выразиться не так, не стоило ни на что надеяться, но он дал тот аванс, пытался разобраться в его чувствах, слушал и принимал их, и говорил все эти слова, что так хотелось просто поверить…       – Ты опять говоришь странные вещи. Ты просто не можешь со мной встречаться, ведь такой как я просто недостоин…       – Да, не могу, – сердце Мелона остановилось. – Я не могу встречаться без любви, а ты так и не признался мне в лицо, – и забилось снова с бешеной скоростью.       – Ты… ты просто невыносим! – закрыл лицо руками гибрид.       – Но ты же все равно меня любишь, да? – не унимался Легоси.       – Да, – наконец признал Мелон, убирая руки от лица. – Да, я все равно тебя люблю.       – Я тоже тебя люблю, – то, что Легоси это сказал было неожиданно не только для Мелона, но и для него самого. Но так правильно это прозвучало, как будто всё наконец встало на свои места.       – Ты… – Мелон не верил в услышанное. – А. Любишь как друга? – а вот в это верилось больше.       – Люблю как парня. Как зверя. Как вторую половину, если угодно.       – Что.       – Ааа, – Легоси порадовался, что его лица не видно, настолько ему было неловко. – Это так смущает!       – Я понял, – «ну наконец-то!» – Ты просто говоришь это из жалости, – «нет, он не понял».       – Да нет же!       – Тогда с каких пор ты меня любишь? – мысль безумно грела, но тон Мелона оставался недоверчивый. Он не желал ложных надежд.       – Я… не знаю, – честно ответил Легоси. – Но сейчас я понял, что я люблю тебя. Как давно, не знаю, просто как-то никогда не задавался вопросом о природе наших отношений, – это была чистая правда, потому как Мелон всегда был рядом, и это было именно то, что нужно было Легоси.       – И то есть ты просто «сейчас это понял»? Но с чего ты взял, что это не сиюминутный порыв и ты… – гибрид замялся, – Не пожалеешь с утра об этом?       – Не пожалею. И это не «сиюминутный порыв». Я и правда взвесил все свои чувства, просто, возможно, я немного выиграл себе время после твоего первого признания, чтобы разобраться в себе и дать тебе честный и достойный ответ.       Мелон, как всегда, испытывал калейдоскоп эмоций, и как предполагает его базовая настройка, выдал раздражение.       – Ты просто вредина! Ты должен был слушать про мои чувства, а копался в своих?       – Я многозадачный.       – Ну раз ты уверен, – хмыкнул гибрид, – Тогда докажи мне, – Мелон придвинулся ближе, неуверенно положив свои руки ему на грудь. – Что ты действительно любишь меня не как друга… – «и что с утра ты не пожалеешь» так и осталось не озвученным, потому как гибрид боялся этого больше всего.       Это звучало как вызов. Или приглашение. В любом случае Легоси его принял.       Он накрыл его кисти своими, скользнул от них вдоль рук к шее, и под судорожный вдох притянул его к себе для поцелуя. Это отличалось от его «аванса», настолько развязно он его целовал, грубо толкаясь в рот языком. Мелон, решив взять от момента всё, отвечал с особым энтузиазмом, так, что поцелуй выходил почти яростным, будто два хищника пытались друг друга сожрать и никак не могли насытиться.       Целуя его, Легоси наконец ощутил это. Как до ломоты хочется сделать с Мелоном… что-то. И срочно. Он никогда не испытывал такого ни по отношению к Мелону, ни тем более к кому-то еще. Когда так безумно хочется прикасаться, трогать везде, сжимать, проводить языком, кусать… Но не так, будто Мелон – это добыча. Потому что всё то же самое хотелось ощутить на себе от него. Но вместе с тем ему хотелось вести, доминировать, подчинить себе, присвоить. Поэтому он навалился на него всем весом, вклиниваясь между его ног, поплывшим разумом отмечая, что у Мелона стоит, и у него тоже, и хочется быстрее ощутить его всего. Самец внутри него требует раскрыть свой потенциал, поддаться инстинкту, убрать все эти моральные догмы, которые мешают взять Мелона здесь и сейчас. Но Легоси это же Легоси, верно? Он не может не думать о том, как себя ощутил Мелон, находясь в таком же состоянии (час назад? Два? Легоси потерял счет времени…), когда Легоси его так бесчувственно отверг. Если бы Мелон сейчас бы его оттолкнул… Легоси был бы разочарован. Сильно. А сколько еще гибрид до этого ждал и хотел, как долго изнывал, не имея возможности вот так касаться Легоси и чувствовать его прикосновения в ответ? «Мы были близки так, как этого бы хотелось тебе, но не так, как того бы хотелось мне!» – вспомнил он слова Мелона. О, теперь Легоси в полной мере понял его. Смог бы он так долго держаться и не сорваться? Наверно, нет… Оставалось только восхититься выдержкой Мелона, но за это он чувствовал огромную вину, поэтому решил взять ответственность и сделать всё правильно.       Мелон сам извивался по кровати от переполнившего его возбуждения и осознания: «можно». Теперь можно всё. Можно трогать, можно целовать, можно просяще стонать, можно наконец ощущать тело Легоси так близко. Но тот медлил. Если он сейчас остановится, если возьмет свои слова обратно… Мелон никогда его не простит. Не простит и всё. Не сможет. Но вот грубые ласки Легоси сменились нежностью. Мелон ощутил, как тот невесомо промел руками по его бедрам, задевая пах. Как запустив руки под толстовку, обхватил и сжал талию, видимо поражаясь, насколько она тонкая в его руках. Как скользнул выше, пальцами задевая соски, провел вверх через линию ключиц, задирая толстовку кверху, а затем сжал шею. Не чтобы придушить, а чтобы познакомиться с его телом. Запомнить его. В конце концов, для Легоси это был первый раз, и для него тоже, и ну конечно Легоси будет делать всё правильно. Мелон расценил это по-своему, будто Легоси не торопясь растягивает удовольствие в силу своей неопытности, когда на самом деле тот еле сдерживал себя, чтобы не уткнуть Мелона лицом в подушку и не отодрать резко и грубо, но он буквально только что осознал, насколько гибрид в нем нуждался, хотел его всё это время, что первый раз должен стать особенным. Так он сможет ответить на его чувства достойно. По крайней мере, ожидание Мелона должно себя оправдать.       Рука с шеи пропала, и Мелон ощутил дыхание Легоси на ней, и он допустил, что возможно тот просто сейчас вопьется смертельной хваткой в шею и это была бы идеальная смерть, но этого не произошло. Легоси сначала широко провел языком по ней, а затем впился губами. Одной рукой он продолжал исследовать тело спереди, а вторую руку он заводил назад, подхватывая гибрида под поясницу. Он недовольно рыкнул. Толстовка мешала, поэтому фиксируя коленями его бедра, не давая ему шанса вырваться, будто бы тот собирался, Легоси приподнялся и содрал с него сию помеху, стараясь не сильно задевать рога. Он раздумывал снять еще и брюки заодно, но тело под ним так манило, что невозможно было отрываться от него еще на секунду, и Легоси припал обратно к его шее, проводя языком дорожку внизу, наслаждаясь запахом Мелона. Руки продолжали хаотично гладить его везде, куда могли дотянуться.       – Не мог бы ты… снять одеяло, – тяжело переводя дыхание, попросил Мелон. Его смущало, что Легоси его сможет увидеть во всей красе и ему не понравится то, что он увидит, но сам он чертовски хотел им полюбоваться. А еще… – Невыносимо жарко, – буквально. Одеяло конечно было своеобразным щитом от внешнего мира, и казалось, что если они из-под него вылезут, то это всё станет реальным, ведь оно было так нереально до этого момента. Но так хотелось, чтобы это наваждение обрело реальные черты, стало настоящим. Хоть и было страшно.       Немного раздосадованный тем, что приходится снова отрываться на какое-то там одеяло, Легоси быстро скинул его, так что они оказались друг перед другом с голым торсом. Далеко не в первый раз, но теперь это было иначе, и Легоси внимательно изучал взглядом это стройное тело с дынными листьями, которые очень эстетично на нем смотрелись. Еще бы он так много крови не проливал из-за них, вообще было бы прекрасно. Мелон заерзал под ним. О, он теперь понимал, насколько был смущен Легоси под его взглядом в ванной. Когда так оценивающе смотрят, кто не будет смущен? Он с вызовом заглянул ему в глаза, мол, что-то не нравится?       – Ты прекрасен, – вопреки ожиданиям гибрида прошептал Легоси. И как он мог не замечать этого раньше…       Волк стал обводить контуры этих татуировок, сначала пальцами, слегка задевая кожу когтями, отчего Мелон слегка вздрагивал, затем языком, отчего тот вздрагивал сильнее. Дойдя до живота, Легоси вдруг осознал, что там, ниже, он никогда не видел Мелона. Нужно было срочно исправлять. Он с нажимом провел по эрекции гибрида, отчего тот шумно выдохнул и подался бедрами вперед. Благо ремень на брюки тот нацепить не успел, потому что с ними у волка всегда были некоторые проблемы, а этот модник простых ремней не носил, это всегда было что-то замысловатое. Удача сегодня на его стороне. С этой мыслью он принялся их расстегивать, отчего Мелон с силой вцепился в простыню. Ему так чертовски не терпелось. И так чертовски было страшно, что в любой момент Легоси шарахнется от него как от прокаженного снова. Да, похоже это оставило некую травму и комплексы.       Брюки улетели куда-то в сторону толстовки на пол, на прощанье помахав штаниной. И вот он уже хотел стянуть последнее препятствие, как Мелон не выдержав, толкнул его в грудь, отчего тот упал на спину, а гибрид оседлал его бедра. О, за всё, через что Легоси заставил его пройти, он просто обязан раздеться полностью первым. Но сначала, надо ответить на всю эту нежность. Он заглянул в осоловелые глаза Легоси, и, не закрывая свои, впился жарким поцелуем в его рот. Он всё следил за его реакцией, испытывал, искал тень отвращения или непринятия, но видел только как тот откровенно плыл. И в следующее мгновение Мелон ощутил, как тот вцепился в его ягодицы, яростно проезжаясь между ними своим стояком. А стояло крепко. Как и у него самого. Легоси от инициативы Мелона совсем потерял контроль, уже забыв про ту нежность, и по всей видимости, собирался насадить его на себя, даже не снимая трусов. Поэтому гибриду пришлось (будто он этого сам не хотел, ага) прикусить клыками его за губу, с удовольствием ощущая на языке кровь Легоси, немного приводя того в чувства. Как бы ему самому не хотелось ощутить член Легоси в себе, он же решил побыть нежным и ласковым. А значит побудет. Немного.       Он как змея скользнул по телу Легоси ниже, исполняя свою маленькую мечту, сорвать нахрен с него трусы. И о, это определенно превосходило все ожидания. Мелон был даже не уверен, поместится ли в него что-то такое большое.       – Королевский размер – всё, как я люблю, – не мог не прокомментировать Мелон. – И это всё моё.       Сказав это, до него наконец начало доходить. А ведь и правда, это только его. Легоси сам целовал его, смотрел так горячо на него, трогал его так, будто он сокровище. И судя по этому внушительному стояку, Легоси хотел Мелона не меньше, чем он его. Его. Не Луиса. Сердце ликовало, празднуя эту победу в многолетней войне, о которой бедный Луис ничего не подозревал. И Мелон планировал праздновать с размахом.       С размаху он ртом насадился на этот восхитительный член, вспоминая всё то порно, которое он смотрел, надеясь, что такой момент в его жизни настанет, когда все полученные теоретические знания перейдут в практические. Обязательно с Легоси. Он был отчаянным оптимистом. Сразу попробовал взять до горла, не забывая нарезать круги длинным языком, обвиваясь вокруг ствола, вырывая из Легоси первые в его жизни стоны. Легоси даже не знал, что он может издавать такие звуки. Как и Мелон, которому эти стоны служили высшей похвалой. Запах мускуса щекотал нос, и были еще какие-то феромоны, хрен пойми что, но очень заводило и хотелось этим запахом заполнить все легкие. Он делал минет с полной самоотдачей, помня про зубы, конечно же. После нескольких глубоких горловых, он вытащил член изо рта, продолжая языком скользить по головке и от нее по стволу к яйцам. Легоси просто задыхался, его ноги била дрожь, Мелон явно делал с ним что-то незаконное. Ну не может быть легальным получать такое удовольствие. Но сейчас он дразнил, а этого было так чертовски мало, что Легоси, потеряв всё самообладание, схватив Мелона за затылок, вогнал свой член в его рот, интенсивно двигая бедрами, чтобы обязательно вогнать как можно глубже, буквально насилуя его рот. Мелон, пытаясь ухватить хоть немного воздуха, почти теряя сознание, думал, что это вошло в его новый топ лучших смертей, который появился стоило им заняться этим. Хотя все они лучшие, если они от рук Легоси. Но он не собирался умирать, не поскакав на нем хорошенько.       Мелон проехался когтями по бедру волка, и тот сразу покинул его рот, видимо возвращая самообладание, и с беспокойством оглядывая Мелона, пытавшегося отдышаться. Тому не потребовалось много времени, и он снова запрыгнул на его бедра, проезжаясь задницей по всему стволу. От беспокойства не осталось и следа, волк снова в помешательстве вцепился в него, и теперь ему срочно нужно было трахнуть не только его рот, но он интуитивно понимал, что вот так резко он может причинить боль, а хотелось причинять только удовольствие, поэтому он потянул его на себя, изворачиваясь так, чтобы оказаться сверху, наконец утыкая того лицом вниз. Мелон призывно раздвинул ноги, и Легоси честно хотел снять трусы по-божески, но нет. Поэтому он просто разорвал их под хвостом, и где-то остатки сознания поставили свечку за то, чтобы это не были какие-то очень важные или дорогие трусы и Мелон его потом не прибьет. Вроде тот пытался возмутиться, но по всей видимости он забыл, как связно говорить, когда Легоси с нажимом провел языком от яиц до хвоста. Это было… вау. Не так, когда он сам трогал себя, вообще не так. Это было так дико, так пошло, так по животному. Легоси продолжая его вылизывать, рукой обхватил основание хвоста, и начал его поглаживать, и от этого Мелон взвыл и сильнее прогнулся. А когда волк протолкнул язык в него, глаза Мелона закатились. Он просто плавился от всего, что тот с ним делал. Язык был достаточно длинный, и Легоси так приятно им двигал, то скользя по стенкам внутри, то как бы трахая, что он чувствовал будто вот-вот кончит, так ни разу не прикоснувшись к себе. А когда Легоси накрыл его член, проведя пару раз рукой по нему, ощущений стало слишком много, и он утонул в оргазме, издавая надломленный стон и пачкая простыни и руку Легоси.       Облизывая руку, пробуя на вкус сперму Мелона, волк думал, что нужно ещё. Ещё вот такого Мелона, которого так выгибает от удовольствия. Хотелось довести его до такого состояния еще раз. Поэтому он закинул его ногу на себя, так что он плечом упирался под колено, дотянулся до члена и стал чистить его от спермы. Мелон ойкнул и слабо пытался его оттолкнуть, видимо смущаясь, но недостаточно собравшись после оргазма, но Легоси был настойчивее. Отстранившись и заглянув в лицо поплывшему Мелону, Легоси решил, что первый их раз точно должен стать лицом к лицу. Он хотел его видеть в этот момент. Волк закинул второе колено гибрида на себя, а затем схватив его за бедра, приставил головку ко входу. Он понимал, что нужно быть помедленнее, хотя узел уже намечался, и он определенно планировал с ним вязку. О планах Легоси, Мелон пока, к счастью или нет, не знал. Поддавшись бедрами вперед и наконец вталкиваясь внутрь, Легоси завороженно смотрел за каждой реакцией Мелона. Тот таким же взглядом смотрел в ответ, и Легоси действительно был безбожным романтиком, потому как проскальзывая в него, он потянулся за поцелуем, стараясь запечатлеть этот момент в памяти навсегда.       Мелон, как очень продуманный зверь, держал смазку под подушкой на случай, если приснится влажный сон с участием Легоси, а такие снились часто. Но Легоси так старательно его вылизал и разработал, что она совсем не пригодилась, так что он мысленно отмахнулся от нее. Он чувствовал себя гораздо более заполненным, чем когда игрался со своими пальцами. И это было гораздо приятнее, когда он не мог ничего контролировать. И да, ему нравилось, как Легоси обращался с ним как с фарфоровым, но хотелось…       – Жестче, – мурлыкнул Мелон ему на ухо, и Легоси сорвало все тормоза. Он взял быстрый темп, выбивая из Мелона бесконтрольные стоны, отмечая про себя, как узко, и как это нужно, а в голове набатом билось, что это всё безумно хорошо. Мелона выгибало так, что по нему было видно, что и ему тоже, особенно под определенным углом, и Легоси что-то помнил из обсуждений ребят из 701 про простату и что эта штука приятная, но сам он конечно никогда не пробовал, зато сейчас сие знание играло на руку.       Мелон под ним метался, задыхаясь от стонов. И внезапно задумавшись, что наверно он выглядит не очень, попытался спрятать лицо в предплечье, но Легоси перехватил его за запястье, отчего тому некуда было спрятать взгляд и он так сильно смущался, сто раз пожалев, что просил убрать одеяло…       – Красивый, – не своим голосом прорычал волк. – Мой. Мой. Мой! – Он вбивался в его упругую задницу как сумасшедший и ему хотелось пометить, заклеймить, оставить свои следы и запах, чтобы все знали, чей он, а Мелон подавался навстречу, жаждущий, принадлежащий только ему.       Он понимал, что это не имеет никакого смысла, но он хотел оплодотворить его, поэтому узел уже формировался и нужно скорее запечатывать Мелона, чтобы он никуда не делся, пока тот будет закачивать его задницу своей спермой.       Поэтому он быстро вышел, перевернув Мелона на живот, предварительно затолкав под бедра одеяло, и вогнал обратно под одобрительные стоны. Но Мелон задницей чувствовал, что что-то изменилось. Член будто бы становился больше. Додумать мысль он не успел, так как Легоси впился зубами ему ниже шеи, продолжая интенсивно его драть, при этом так хорошо проезжаясь по простате, что Мелона накрыло оргазмом во второй раз. Он громко застонал и бурно кончил. Легоси, ощутив, что тело под ним затряслось, а мышцы вокруг члена так правильно сжимаются, что решил, что пора. Сквозь оргазм Мелон ощутил, как в него проталкивается узел. И пожалел, что отмахнулся от смазки.       – Это… это слишком… стой, – через стоны выдавливал гибрид. Дрожь всё никак не унималась, а узел, с огромной силой давящий на простату, успокоиться не помогал. Мелон мог подсесть на это.       Узел наконец прекратил расти, и Легоси, издав очередной стон, сделав несколько коротких толчков, начал изливаться внутрь него так обильно, будто бы пытался заделать ему потомство. Мелон боялся пошевелиться, и он ощущал себя таким испорченным, такой шлюхой. Но он был шлюхой Легоси, поэтому всё было замечательно.       Мелон просто молился, чтобы это не был их последний раз. Он просто не сможет больше без этого. И ни с кем другим так не сможет, потому что ну видимо он такой же романтик в душе как Легоси и для него важны эти его чувства.       Легоси, резко потеряв все силы, будто они ушли вместе со спермой, утянул его за собой, повалив на бок. Отчего узел сместился и Мелон шумно выдохнул. Легоси это расценил по-своему и потянулся к его члену. В конце концов, бог любит троицу, всё такое.       – Нет, прекрати, это невозможно! – попытка убрать его дрочащую руку успеха не возымела. – Я не смогу больше кончить!       Спустя минут десять бесполезных сопротивлений он таки кончил в третий раз.       

***

      Когда Легоси открыл глаза с утра, первое, что он заметил, это Мелон, скользящий взгляду по нему. Он даже не сразу заметил, что тот проснулся.       – Доброе утро, – сказал Легоси, отчего гибрид вздрогнул. Похоже, утро добрым было только для него.       – Доброе, – буркнул Мелон, потупив взгляд. Судя по тону, догадка была верна. Но не успел Легоси спросить, в чем дело, как всё само стало ясно: – Ты не жалеешь? – с напряженностью спросил тот, с вызовом вскинув взгляд.       – Только о том, что не знал о твоих чувствах так долго, – уверенно признался Легоси, притягивая своего любовника (теперь мысленно он звал его так). – И ещё, что мы не сделали этого раньше, – смущаясь признался он. Из взгляда Мелона сразу ушла вся напущенная безразличность, и он обмяк в его руках.       – Я так рад, – с облегчением прошептал тот, зарываясь в шерсть волка.       Они немного помолчали, наслаждаясь моментом.       – Значит ли это, что я могу повысить Джека обратно до статуса лучшего друга, раз уж мы теперь возлюбленные? – Легоси очень смущался напрямую уточнить, являются ли они таковыми, поэтому нашел предлог. Мелон крепче прижался к нему от этих слов, чтобы через секунду отстраниться:       – Несмотря на то, что я твой возлюбленный, – называть себя так было непривычно, но до одури приятно. – Статус лучшего друга я не отдам. Ты знаешь, я жадный.       О да, Легоси знал. Хотя еще какой-то день назад и не подозревал, что эта жадность может распространиться на него.       – И знаешь, – продолжил Мелон, – Я так долго терпел, что ты теперь просто обязан мне компенсировать всё моё ожидание сполна, – его тон стал нехорошим. – Как насчет по одному раунду за каждый день твоего динамо? Предлагаю закрыть этот долг до следующего фестиваля метеоритов, – у Легоси появились сомнения, доживет ли он до следующего фестиваля. – И разумеется, на нём мы поставим свечу, как ты и хотел, – …видимо, теперь все же придется дожить.       Да, они всегда попадали в истории из-за Мелона. Но эта была лучшая из них, и как чувствовал Легоси, далеко не последняя.