Залечи мои раны.

– Вот блять, – выругался Лоу, кидая очередной ватный диск на край раковины. Скэриэл тяжело дыша смотрел на себя в зеркало. Вот сука. Он опять сорвался, опять не смог удержаться. За последние дни на него навалилось очень много всего, и Лоу опять сорвался. У раковины лежали множество ватных дисков в крови, сами запястья, а также и плечи у Скэриэла были изрезаны чуть ли не до серьёзных шрамов. Обычно он делал маленькие, совсем незаметные, если не приглядеться, шрамы, но сегодня парень изрезал все в кровь. Бинтов поблизости не было, а кровь продолжала и продолжала течь. Наверное, любой другой человек начал бы паниковать, но не Скэриэл. Скэриэл стоял и тупо смотрел на себя в зеркало, он ничего уже не делал с кровью, которая текла по его запястьям и плечам. Тяжелое дыхание, больше похожее на паническую атаку. Хорошо было или нет то, что Лоу был не дома, а вообще в академии, и сегодня у него должна была быть тренировка по тёмной материи с Гедеоном. Вместо этого он стоял в душевой весь изрезанный. Замечательно. Лоу был без понятия, как останавливать кровь, и что вообще делать. Разум был затуманен, возможно от потери крови, а возможно от чего-то еще. Он опустился на холодный кафель, прижав руки к себе. Кровь уже запачкала и его самого. Просидев так еще может десять минут, а может и двадцать, Скэриэл потерял счет времени. В душевую вошёл кто-то, по шагам, конечно, Скэриэл понял, что это Гедеон, но даже сил поднять голову уже не было. Гедеон, зайдя в душевую, надеясь просто найти там Скэриэла, застыл, увидев эту картину. Скэриэл весь в крови, как Хитклиф понял, собственной, сидел на холодном кафеле и даже не поднимал на него голову. В груди даже что-то ёкнуло, он хотел, как всегда, наругать Скэриэла или что-нибудь еще… Но, увидев такую картину, осекся. Нельзя было, конечно, оставлять в таком виде Лоу, он и так был весь в крови и, видимо, потерял ее немало за это время. «Возможно, здесь в душевых или в зале должны быть аптечки», – подумал про себя Гедеон и сразу метнулся обратно в зал. Слава богу, там была аптечка первой помощи, и Гедеон принес ее обратно к Скэриэлу. Присев рядом с ним, он посмотрел на черную копну волос. – Покажи руки, Скэриэл. Скэриэл не поднял голову, видимо, не собираясь ничего делать. Даже сейчас упрямый как осёл. Гедеон тяжело вздохнул и сам взял его руки в свои. Он не хотел делать это грубо, но по-другому Лоу упрямился. Порезы были глубокими, местами кровь перестала идти и засохла, а где-то все еще шла. – Отпусти, мне больно, – наконец подал голос Скэриэл, пытаясь вырвать запястья, но Гедеон не дал ему этого сделать. Оглядел его с ног до головы и понял, что еще и на плечах виднеются также порезы. – Не дергайся, Скэриэл. Дай мне обработать и забинтовать. – Гедеон на всякий случай продолжал также держать запястья Лоу в одной руке, а второй уже доставал бинты, баночку с надписью «перекись водорода» и, конечно, ватные диски, которые лежали также неподалёку. Хитклиф открутил одной рукой крышку от перекиси и налил ее на ватный диск, начиная обрабатывать руки Лоу. Скэриэл скривился: первое прикосновение было самым неприятным, несмотря на то что Гедеон пытался делать это… С трепетом? Раны ужасно жгло от перекиси, а раны на плечах также напомнили о себе, будто в них тоже отдалась эта боль. Скэриэл немного шикнул и инстинктивно попытался вырваться. – Я сказал, не дергайся, Лоу. – Мне больно, Гедеон. – Буркнул на него Скэриэл, на что получил ответ, который точно не ожидал. – А резать себя было не больно? М? Вот сиди и молчи. Скэриэл осекся на пару секунд, не зная, что на такое ответить. Да, с одной стороны, Гедеон сказал правду, но ее было будто горько слышать от другого человека, а не от самого себя. Обычно после самоистязания Лоу сам при обработке ран бурчал на себя за то, что опять это сделал, и то, что это всё лишь его вечные срывы. Просидели они так еще пару минут в тишине, Скэриэл иногда кривился от боли, но позже уже две руки были перебинтованы, остались плечи. – Я сам, Гедеон, иди… Ты вообще не должен был это видеть. Это просто срыв. – Сказал Скэриэл, уже беря бинты и намереваясь обработать сам, но Хитклиф, конечно, осёк его: он отобрал обратно бинты. – Раз уж я начал, я закончу. Срыв, говоришь? Часто так делаешь? – Я… – Скэриэл запнулся. А что отвечать? Он делал это регулярно, но обычно это были маленькие шрамы. И все же он ответил, поступившись сначала в зеркало и смотря, как Гедеон опять наливает на ватный диск зловещую перекись. – Часто. – Оно и видно. – Лишь сказал Гедеон, касаясь ватным диском плеча. Боль обожгла, кажется, еще сильнее, нежели на запястьях, и Скэриэл опять скривился гримасой боли на лице. Гедеон заметил это и осёкся. Несмотря на всю грубость, Хитклиф старался делать это аккуратно и не делать больно Скэриэлу. Он убрал на несколько секунд ватный диск… И того, чего не ожидал Лоу, аккуратно поцеловал его в плечо. – Я знаю, что больно, потерпи. – Тише, чем обычно, сказал Гедеон, и на место поцелуя пришёлся опять ватный диск. Скэриэл уже не чувствовал боли, разум затуманил этот поцелуй… А потом еще несколько поцелуев, пока Гедеон все обрабатывал. Наконец закончив, он отложил все. Лоу повернулся к Гедеону, смотря удивлённо на него в оба глаза, но не возражая. Скэриэл, весь в бинтах, в собственной крови, аккуратно подошел к Гедеону и обнял его. – Спасибо. Правда, спасибо. – Тихо сказал Скэриэл, будто стыдясь собственных слов и чувств. Руки Гедеона опустились, поглаживая младшего по голове. Как бы они друг друга не терпели, как бы они друг друга ненавидели, в них все равно была еще та нежность. Братская нежность, несмотря на то что они никогда не были близкими братьями. Лоу закусил губу: он в действительности боялся этих собственных нежных чувств и просто уткнулся в плечо Гедеону. Запястья и плечи все еще неприятно жгло. Но теперь Скэра это не волновало, его волновали руки, поглаживающие его по макушке, и вся та нежность Гедеона, которую он никогда не показывал. ---