Вариант

— Ты что-то рано. Уилл раздраженно кидает сумку куда-то в угол прихожей и трет лицо ладонями. — Ага, давай, посмейся, — у него не получается скрыть злость в голосе. Они с Майком учатся в одном университете и, что логично, снимают одну квартиру на двоих. И это должно быть замечательно – делить столько времени и пространства с лучшим другом, но приходить домой после неудавшегося свидания к этому лучшему другу, чувства к которому Уилл, возможно, еще не до конца пережил, несколько выше его сил. Это ощущается неловко. Унизительно. И немного больно. Особенно когда пытаешься строить отношения с парнями, что и так непросто, так еще и не знаешь, как себя вести, потому что всю жизнь был стеснительным задротом. — Уилл, я не… Что-то случилось? — Случилось то, что я обречен умереть от стыда. Майк вопросительно смотрит, ожидая продолжения. Уилл только раздраженно стонет. — Он же не обидел тебя? — и в его голосе Уилл слышит готовность идти убивать, если понадобится. Что ж, это приятно, не поспоришь. — Нет, нет, на самом деле, даже наоборот. Просто я… Я не знаю, как только все становится чуть более близким, я теряюсь. Черт возьми, мне двадцать лет, а я еще даже не целовался ни разу! Звучит жалко, Уилл знает это, но еще он знает, что Майк и так в курсе. И, честно, он настолько раздражен и разочарован положением дел, что уже плевать. Майк видел его в состояниях и похуже. Тут с лицом Майка происходит что-то странное, словно он не уверен в том, что собирается сейчас сказать. Уилл очень надеется, что его не будут жалеть. — Я мог бы научить тебя. Если хочешь, — тихо, тише, чем до этого, говорит Майк. Сомнение все еще слышится в его голосе. Уилл замирает. О, лучше бы его пожалели. Это худшее, что он может представить. Поцеловать человека, которого любил почти всю свою сознательную жизнь, в целях практики? Жизнь Уилла полна насмешек. Он и сам не сдерживает истерический смешок. — Майк. Ты же шутишь сейчас? Майк отводит взгляд куда-то в сторону. — Я только предложил. Ничего такого. Просто помощь друга. Забей, — голос Майка немного ломается. Просто помощь друга. Это добивает Уилла окончательно. Неудачное свидание кажется не таким уж плохим на фоне этого разговора. Он даже не знает, что ответить Майку, чтобы не заорать или не разрыдаться. Поэтому он только разочарованно качает головой, поднимая ладонь, чтобы остановить Майка от любого другого бреда, который может сейчас вылететь из его рта, и уходит в свою комнату.

***

Уилл настолько обескуражен произошедшим, что не придумывает ничего лучше, кроме как на следующее утро сделать вид, что ничего не было. Майк предпринимает слабую попытку извиниться, и Уилл даже не уверен, что тот понимает, за что. Уилл обрывает его сухим: — Все в порядке, забудь. Уилл и сам пытается забыть. Продолжает ходить на редкие свидания. Иногда задается вопросом, нахрена. Он не чувствует к этим парням ничего. Но отчаянно хочет почувствовать себя любимым. И иногда, совсем редко, слабый голосок в его голове хнычет и ноет, что надо было соглашаться, ну и пусть всего раз и ради тренировки. Зато его первый поцелуй технически был бы с Майком. Уилл этот сумасшедший голос заставляет молчать как может, потому что точно знает, ни к чему хорошему это бы не привело. Майк же после своего нелепого предложения кажется излишне вежливым. Идеальный лучший друг. Вечера кино, совместные походы за продуктами, уборка, время за подготовкой к занятиям — они почти всегда вместе. И Майк, вспыльчивый, несдержанный Майк, вдруг начинает сглаживать все углы. Будто надевает маску с улыбкой, под которой невозможно разгадать настоящее выражение. И Уилл пытается убедить себя, что ему кажется, но напряжение звенит между ними тончайшей струной. Пока в один момент не взрывается.

***

Вечеринки в их универе не редкость. Иногда Уилл и Майк ходят на них. Чаще остаются дома, но сегодня остаться на целый день вдвоем с Майком кажется Уиллу огромным давлением на собственное спокойствие, поэтому они идут. Да и выпить не помешает, честно. Уилл просто не знает, как еще убрать это нечто, невидимо клубящееся вокруг них, когда они вдвоем. Ему нужно немного свежего воздуха, пусть и с парами алкоголя. Но именно это оказывается ошибкой. Уилл всегда пьет мало. Бутылки пива обычно достаточно, чтобы образовалась небольшая легкость в мыслях и движениях. С Майком они незаметно разбредаются по разным компаниям. Уиллу нужно отвлечься, правда нужно. Симпатичный парень из параллельной группы салютует ему своей выпивкой, и Уилл решает подойти. Джеймс — открытый гей, Уилл знает это и считает очень смелым. Сам он открылся буквально нескольким новым друзьям в университете, но слухи, конечно, могли расползтись. Уилл никогда не общался с Джеймсом лично, но чувство доверия, почему-то, появляется и без этого. — Привет, — говорит Джеймс просто. — Не хочешь потанцевать? Взгляд испытующий, ожидающий, словно тот все же боится ошибиться. Уилл широко улыбается и протягивает руку. Танцевать легко и приятно. Жара в помещении не мешает Джеймсу сокращать расстояние между ними до того минимума, когда все намерения становятся очевидными. Три песни спустя он берет его за руку и тянет на кухню. — Содовой? — спрашивает он, заглядывая в холодильник. Уилл отказывается, качая головой. Джеймс достает одну банку себе, а затем мягко оттесняет Уилла к столешнице, прижимая к ней поясницей. Медленно, словно боясь спугнуть, прижимает банку к раскрасневшейся щеке Уилла, та приятно холодит кожу. Уилл издает протяжный звук удовольствия. — Ты горячий, — говорит Джеймс, и взгляд его, полный нежности, ищет что-то в глазах Уилла. — Твои глаза… А губы, боже, и эта родинка над ними. Она сводит меня с ума. Я наблюдал за тобой раньше, не знал, как подойти. Джеймс ведет рукой по талии, прижимается ближе, и Уилл чувствует теперь наверняка, насколько он желанен. Он плывет от слов, тает под этим взглядом, но… не хочет Джеймса. Это тешит его жадное до признания самолюбие, что да, его действительно можно хотеть, но не более. Рука на пояснице не обжигает, внутренности не трепещут. Он не знает, что с ним не так. Он правда хотел бы что-то почувствовать, он готов отдаться даже мимолетному увлечению на вечер с приятным парнем, чтобы губы горели от поцелуев на заднем дворе, чтобы оба чувствовали себя желанными, чувствовали себя хорошо. Но он не может дать Джеймсу даже этого, не говоря уже о чем-то большем. Поэтому мягко отводит его руку и высвобождается. И только тогда замечает пристальный, напряженный взгляд из глубины соседней комнаты. Когда он подходит к Майку, тот скорее взволнован и переживает, нежели что-то другое. Уилл признается себе, что надеялся разглядеть ревность. Пора уже завязывать с несбыточными мечтами. Майк явно нетрезв, но так очевидно пытается собраться, что это даже умиляет. — Все в порядке? — встревоженно спрашивает он. — Тот парень не?.. — О, он очень даже да, но… Майк, даже не дослушав, агрессивно дергается в сторону кухни, но Уилл успевает его остановить. — Все хорошо, Майк, он не сделал ничего плохого, правда. Просто… Уилл замолкает. Что просто? Просто я безнадежно люблю своего лучшего друга и не могу даже отвлечься? Господи, как же унизительно и как ему это все надоело. Ни черта он не пережил, и он хочет Майка, только Майка. Хочет, чтобы тот прижимал его на кухне, хочет его руку на своей пояснице. Хочет, чтобы у него стоял на парней. Нет, не на парней, только на него, на Уилла. Хочет его губы не в качестве тренировочного материала. — Просто поехали домой, — после паузы говорит он. Майк кивает. Кажется, он соглашается на всё, о чем только Уилл не попросит. Идеальный лучший друг, внимательный, заботливый. Уилл представляет, каким замечательным парнем тот однажды станет для какой-то девушки, и с ужасом ждет этого дня, потому что, скорее всего, сам после этого рассыпется окончательно. На самом деле он понимает, что его страх более чем реален, и его жизнь действительно сильно изменится. Майк съедет. Вечера кино, готовка, забавные бытовые мелочи — все это будет с кем-то еще. У них останутся в лучшем случае встречи по выходным вместе с компанией. И это нормально, он же не убивается, что не видит часто Лукаса или Дастина. И Майк тоже не будет убиваться. И Уилл не должен, только вот есть один нюанс. Они садятся в такси, и Майк ерзает и крутится, как беспокойный щенок. — Тебя укачивает? — спрашивает Уилл. Майк мотает головой. Уилл позволяет себе слабость и берет его за руку. Майк сразу затихает и успокаивается. Домой они доезжают в тишине. Уилл так и ведет его за руку до двери квартиры, и только когда дверь за ними закрывается, наконец отпускает её, чувствуя легкое опустошение в груди. Уилл разувается и уже направляется к своей комнате, чтобы уснуть и по возможности все забыть, когда слышит в спину надломленное: — Почему? Он каменеет и лихорадочно перебирает в голове варианты, но понимание, к чему этот вопрос, так и не приходит. — Что почему? — оборачивается он. Майк сжимает кулаки, а глаза блестят, словно он сейчас расплачется, как брошенный ребенок. Уилл тут же оказывается рядом, сжимая ладонями плечи Майка. — Почему… — Майк практически всхлипывает, он все еще немного пьян. — Что во мне не так? Уилл непонимающе округляет глаза. Что происходит? — Майк, тебе надо быть чуточку конкретней. В тебе все так, но я не понимаю, о чем ты. — Во мне что-то не так, и я хочу понять, что. Почему я даже не вариант для тебя? Кажется, Уилл сейчас задохнулся от шока, потому что, ну, наверняка он сейчас понял что-то не так, ведь иначе этого просто не может быть? — Я могу стать лучше каждого из этих парней, ведь я так… Но ты даже, ты даже не смотришь на меня. Даже мысли не допускаешь о том, чтобы меня поцеловать, даже просто так, без обязательств, — бормочет он, задыхаясь. — Я знаю, что не так красив, но мне казалось, что мы ведь так близки. Ты мой лучший друг, Уилл. Ты самый важный для меня человек. Что мне сделать, чтобы ты дал мне шанс стать кем-то большим? — Майк, ты идиот. Ты правда думал, что… Боже, ты правда… Уилл не может уложить это в голове, а еще ему нужно, чтобы Майк был трезв. Не то чтобы он верит, что тот в состоянии нести сейчас алкогольный бред, нет, Майк в порядке. Но ему все равно нужно, чтобы тот повторил это утром без признаков алкоголя в крови. — Майк, пожалуйста, давай ты сейчас пойдешь спать, а утром мы поговорим. Я обещаю, что все будет хорошо. Тебе не нужно просить ни о каких шансах. Уилл не знает, как передать ему все, что чувствует, не сказав при этом больше, а больше говорить он пока не готов. И тогда он обнимает Майка крепко-крепко, вжимая его голову ладонью себе в плечо и шею. Они стоят так некоторое время, и Майк глубоко дышит, пока не успокаивается. — Хорошо. Хорошо, — говорит наконец он, — обещай, что не возненавидишь меня утром. — Никогда. Я никогда не смогу ненавидеть тебя. Они расходятся по комнатам, и сон милостив к ним — они засыпают сразу и до самого утра.

***

Когда Майк просыпается утром, он все равно чувствует, как паника на пару с тошнотой подкатывает к его горлу. Он сказал. Не прямо, но достаточно, чтобы Уиллу стало все понятно. Он лежит пять минут в надежде, что паника отпустит его, но та только усиливается. Уилл сказал, что все будет хорошо. Нужно встать. Когда он выходит из комнаты, то слышит, как Уилл уже что-то делает на кухне. Майк дает себе еще десять минут передышки и сбегает в ванную. Пока чистит зубы и причесывается, тошнота накатывает еще трижды. Он хотел бы свалить это на алкоголь, но на самом деле пил вчера совсем немного. Больше поводов оттягивать нет, и он заходит на кухню. — Уилл? — и ему кажется, что в одно это имя он сейчас вложил всю надежду, что их дружба сейчас не развалится, а еще всю свою тоску и… любовь. — Доброе утро, Майк, — улыбается Уилл. — Я приготовил завтрак и кофе, будешь? Майк будет всё, что тот ему готов дать, но сейчас ему нужно услышать. Понять точно, без оговорок. — Ты обещал поговорить, — и Майк останавливается в метре, боясь подойти ближе. — О, хорошо. Я хотел бы услышать еще раз то, что ты говорил вчера. И тогда скажу все сам. — Уилл, ты же слышал вчера… — Майку стыдно, ему кажется, что он ни за что не сможет повторить эти унизительные мольбы. — Майк, мне нужно. Я должен понимать, что это никакая не шутка и не ошибка. — Боже, Уилл, я никогда не стал бы так шутить. Ты… нужен мне. Больше, чем просто друг. Я смотрю, как ты уходишь на свидания, и умираю внутри. Я так хочу быть для тебя не только другом, быть для тебя всем. Пожалуйста, Уилл, дай мне шанс. Я буду хорошим, я знаю тебя лучше всех. И, может быть, когда-то ты сможешь полюбить меня в ответ. Майку малодушно хочется сбежать, пока он протягивает Уиллу свое сердце на ладони, но он должен быть храбрым. Уилл не возненавидит его, он обещал. — Майк, серьезно? Шанс? — слова режут Майка, но голос такой нежный, а взгляд мягкий, что он заставляет себя успокоиться. — Я понял, что люблю тебя, когда мне было восемь. Я ждал двенадцать лет. Тебе нужно было только сказать. Майк срывается в его объятия. Это ощущается как дом. — Можно тебя поцеловать? — спрашивает он куда-то в висок Уилла. — Потренироваться? — не сдерживается Уилл с усмешкой в голосе. — Я и правда идиот, прости, — Майк улыбается в ответ. Воздух вокруг словно немного сгущается, и у Майка все внутри сжимается от предвкушения. Он ведет носом, еле касаясь, по виску, вдоль брови и к носу Уилла, делает неосознанное круговое движение, словно слегка трется. Губы в миллиметрах друг от друга, в груди тяжело и давит, и Майк хочет выпить этот воздух между ними, хочет Уилла, как умирающий от жажды в пустыне. Желание такое сильное, что это становится больно, но он не сокращает расстояние. Пока не слышит от Уилла тихое на выдохе: — Да.