Valentine

они жили вместе уже полгода, и чанёль, человек с громким голосом и ушами, которые вечно выглядывали из-под шапок, словно локаторы, давно поймал сигнал: «нини тоже в тебя втрескался». это читалось в том, как чонин, каждый вечер зарывался носом в его плечо, в поисках тепла. в том, как его невероятно пухлые губы складывались в улыбку только при виде чанёля. но чанёль, при всей своей внешней браваде, боялся спугнуть это хрупкое счастье. и тогда он придумал «проверку». чанёль, известный гитарист с руками, способными вырывать из струн космос, а из сердец девушек — вздохи, соорудит фальшивую валентинку, якобы от тайной поклонницы, и небрежно обронит её при чонине. план был гениален в своей простоте: чонин увидит, приревнует, и чанёль сможет его утешить и признаться. план гениальный, как ему казалось, идиотский, как сказал бы его здравый смысл, но кто же его слушает, когда речь идет о ким чонине? чонин увидел. он стоял в коридоре в своей пижаме с медвежатами, и держал это сердце в руках. его глаза медленно прочитали текст. чанёль замер, изображая, что настраивает гитару. — оу, — только и сказал чонин. слишком спокойно. слишком. чанёль внутри заскрежетал зубами. «ревнуй, ну давай!» а потом чонин сделал шаг вперед, и его лицо озарила самая сладкая, самая ядовитая улыбка. — какая красивая! тебе подарили? поздравляю, чанёль... кстати о признаниях! чанёль, я тоже хотел тебе кое-что сказать. я сегодня вечером, наверное, уйду пораньше! — куда? — насторожился чанёль, его большие глаза стали еще больше. — да так… — чонин загадочно улыбнулся, проведя рукой по своим волосам. — один парень из театра, новый танцор, пригласил меня на свидание. в честь дня всех влюбленных. представляешь? мы идем в то самое кафе с десертами, где я давно хотел побывать. он такой милый, все время говорит о балете. гитара в руках чанёля жалобно звякнула. — к-какое свидание?! — голос чанеля, обычно низкий и хриплый, дрогнул и дал петуха. — ты никуда не пойдешь! — почему это?! — чонин склонил голову набок, изображая полное непонимание. — ты же тоже свою валентинку получил. может, это судьба? «судьба?!» — внутри чанеля всё закипело. эмоции хлестали через край. чанёль побледнел так, что его кожа приобрела оттенок слоновой кости. сердце в груди пропустило удар, а потом провалилось куда-то в район пяток и он почувствовал, как огромная, размером с его торчащие уши, волна ревности накрыла его с головой. чанёль вскочил. струны на гитаре жалобно задребезжали, вторя его внутренней буре. — хён, ты чего так разволновался? — чонин склонил голову набок, изображая невинность. его глаза хитро блеснули. — я? я не волнуюсь! просто... просто 14 февраля ты должен быть здесь! со мной! потому что... потому что... чанёль выдохнул. план провалился. операция обернулась полным фиаско. — это моя открытка, — буркнул он, как обиженный ребенок. — я сам ее сделал. для проверки. хотел посмотреть, будешь ли ты ревновать. в комнате повисла тишина. чанёль чувствовал себя самым большим идиотом в мире. чонин моргнул. раз. другой. а потом его лицо озарила такая яркая, такая искренняя улыбка, что чанёль на мгновение ослеп. — правда? — тихо спросил чонин, подходя ближе. — правда, — выдохнул чанёль, чувствуя, как уши горят огнем. — а тот твой парень... — а никакого танцора нет, — чонин поднял голову и посмотрел на него с обожанием. — я просто хотел посмотреть, как твои уши покраснеют от злости. ты такой забавный, когда ревнуешь. чанёль замер, переваривая информацию. — то есть, — пробасил он, обхватывая чонина за талию и притягивая к себе, — ты меня разыграл? специально? ты все придумал?... — ага, — чонин обвил руками его шею. его смуглая кожа так контрастно и красиво смотрелась рядом со светлыми руками чанёля. — ты хотел проверить, ревную ли я? а я хотел посмотреть, будешь ли ревновать ты. чанель, не веря своему счастью, тут же сграбастал его в охапку, зарываясь носом в макушку. от чонина пахло какао и чем-то уютным. ради этого момента, ради этого теплого, пахнущего домом и счастьем комочка, он был готов сочинять тысячу фальшивых валентинок и попадаться в собственные ловушки снова и снова