Снег и шипы

Музыка кружила головы, но для Гарри она была лишь фоновым шумом, от которого противно звенело в ушах. Он сидел за столом, почти до подбородка спрятавшись в воротник парадной мантии, и сверлил взглядом паркет. Парвати давно ушла танцевать с кем-то из Шармбатона, и Гарри был ей за это почти искренне благодарен — ему не нужно было больше притворяться, что он здесь, что ему весело. Он видел их. Седрик и Чжоу. Золото и шелк. Они казались воплощением самой гармонии, и Гарри не мог понять, что ранит его сильнее: то, как бережно Диггори держит её за талию, или то, что Чжоу улыбается ему с той нежностью, которую Гарри никогда не осмелился бы даже вообразить в свой адрес. — Устал от славы, Поттер? — голос Седрика раздался совсем рядом, вырывая из кокона мрачных мыслей. Гарри вздрогнул. Диггори присел на край скамьи — расслабленный, сияющий, с чуть сбившимся галстуком и расстегнутым верхним крючком воротника. От него исходило тепло, которое казалось Гарри почти обжигающим. — Вроде того, — буркнул он, не поднимая глаз. — Иди обратно, Седрик. Чжоу, наверное, ищет тебя. Тебе не стоит тратить время на... это. Седрик не ушел. Напротив, он наклонился ближе, вторгаясь в личное пространство Гарри. Мальчик-который-выжил почувствовал тонкий, сводящий с ума аромат: морозная хвоя и что-то теплое, мускусное. — Чжоу танцует с Роджером Дэвисом. А я хотел спросить... почему ты весь вечер выглядишь так, будто готов проклясть каждого в этом зале? Особенно когда я прохожу мимо. Гарри наконец поднял взгляд. Он хотел сострить, оттолкнуть его резким словом, спрятаться за привычной маской угрюмого подростка. Но его глаза — расширенные, влажные от невысказанной, душащей обиды — выдали его с потрохами. В них была такая честная, горькая тоска по человеку, сидящему напротив, что Седрик на мгновение замер, перестав улыбаться. — Идем, — Седрик встал и протянул руку. — Здесь слишком громко. Гарри колебался лишь секунду. Глядя на эту широкую, уверенную ладонь, он понимал: если он сейчас за нее возьмется, назад пути не будет. Но одиночество за этим столом было уже невыносимым. Он вложил свои пальцы в руку Седрика. * Они вышли во внутренний двор. Холодный воздух ударил в лицо, заставляя легкие гореть. Вокруг замерзших фонтанов и кустов роз, зачарованных Хагридом, кружились светящиеся феи, но здесь было тихо — музыка доносилась лишь глухим эхом. Седрик отпустил его руку, но не отошел. Он внимательно наблюдал, как Гарри нервно поправляет рукава мантии, словно пытаясь застегнуться на все пуговицы изнутри. — Так в чем дело, Гарри? — тихо спросил Седрик. — Ты злишься из-за Турнира? Из-за того, что я пригласил Чжоу? — Какая разница, из-за чего я злюсь? — Гарри резко обернулся, его голос сорвался на колючий шепот. — Тебе-то что? Ты — чемпион Хогвартса, золотой мальчик, у тебя есть всё! Красивая девушка на руке, восхищение всей школы... Зачем ты пришел за мной? Чтобы пожалеть «бедного маленького Поттера», у которого все идёт наперекосяк? — Перестань, — Седрик нахмурился, делая шаг к нему. — Ты же знаешь, что это не так. — А как?! — Гарри почти выплюнул эти слова, чувствуя, как внутри всё клокочет. Его защита, выстраиваемая годами, трещала по швам. — Ты весь вечер светишься рядом с ней! Ты смотришь на неё, ты смеешься... А я сижу там и... и я просто... Он замолчал, задохнувшись от собственной смелости. Его кулаки были сжаты так сильно, что ногти впивались в ладони, а костяшки побелели. — Ты ненавидишь Чжоу? — спросил Седрик, прищурившись. — Нет! — крикнул Гарри, и его голос дрогнул. — Я не ненавижу её. Я... Потому что она может касаться тебя. Потому что она имеет право быть той, на кого ты смотришь так. Тишина, наступившая после этого признания, была тяжелее льда на фонтанах. Гарри замер, испуганный тем, что только что сорвалось с его губ. Он ждал смеха, недоумения или, что хуже всего, вежливого отказа. Он уже собирался развернуться и убежать в башню Гриффиндора, но Седрик внезапно оказался совсем рядом. — Гарри... — Седрик мягко взял его за плечи, заставляя застыть на месте. — Посмотри на меня. Поттер упрямо качнул головой, пряча лицо в тени. В этот момент он напоминал закрытый бутон, который оберегает свою сердцевину от мороза. Но Седрик был терпелив. Он осторожно коснулся подбородка Гарри, приподнимая его лицо к свету звезд. — Ты думал, я смотрел на неё весь вечер? — голос Седрика стал низким, вибрирующим от странного напряжения. — Гарри, я пригласил Чжоу, потому что был уверен, что тот, кого я хотел пригласить никогда даже не взглянет в сторону старшекурсника из Хаффлпаффа. Я искал тебя взглядом в толпе после каждого танца. Я искал одобрения в твоих глазах, а находил только лед. Гарри моргнул, его ресницы затрепетали. — Но она... она такая красивая. — Она чудесная, — согласился Седрик, и Гарри снова дернулся, чтобы отстраниться, но руки на плечах сжались чуть крепче. — Но она — не ты. Никто из них — не ты. Ты — самый невозможный, упрямый и удивительный человек, которого я когда-либо встречал. И если ты сейчас скажешь мне, что я всё неправильно понял... Гарри почувствовал, как стена внутри него рушится, осыпаясь мелкой крошкой. Его страх, его ревность, его колючие шипы — всё это отступило перед теплом, которое он видел в глазах Седрика. Он медленно выдохнул, и его плечи наконец расслабились. Гарри подался вперед, почти невесомо касаясь лбом плеча Диггори. — Я не скажу, — прошептал он, и это было похоже на то, как весной ломается первая корка льда на озере. — Я... я очень долго пытался убедить себя, что это просто дурацкое соперничество. Но это не оно. Седрик облегченно вздохнул, и этот звук был самым сладким, что Гарри слышал за весь вечер. Диггори скользнул ладонью выше, зарываясь пальцами в вечно спутанные волосы Гарри на затылке. — Значит, мы оба идиоты, — заключил Седрик с мягкой усмешкой. — И что нам теперь делать? Нам нужно вернуться в зал. Гарри поднял голову, в его взгляде впервые за ночь промелькнула искра озорства, смешанная с глубокой, расцветающей нежностью. — Чжоу убьет тебя, если узнает, — горько усмехнулся тот. — Пусть убивает, — Седрик наклонился ниже, так что их дыхание смешалось в одно облачко пара на морозе. — Но следующий танец я хочу пообещать тебе. Не здесь, не при всех. Но он будет. Обещаю. Он коснулся губами лба Гарри — нежно, почти благоговейно, закрепляя этот союз под снегом и звездами. Гарри закрыл глаза, чувствуя, как внутри него, вопреки зиме, наконец-то становится по-настоящему тепло. Контракт между двумя чемпионами был заключен, и теперь это была не борьба за кубок, а нечто гораздо более важное.