Последний рассвет

Дождь лил как из ведра, размывая асфальт и превращая улицы Йокогамы в реки. Чуя стоял на крыше здания, сжимая в руке пистолет. Пальто прилипло к телу, волосы намокли, но он не обращал внимания. Где‑то внизу кипела битва — Портовая Мафия против Гильдии. Но сейчас это всё казалось таким далёким. — Опять играешь в одиночку? — знакомый голос раздался за спиной. Чуя резко обернулся. Дазай стоял в нескольких шагах от него, мокрый насквозь, с привычной ухмылкой на лице. Только глаза были серьёзными. — Уходи, Дазай, — бросил Чуя. — Это не твоя битва. — О, но это же наша битва, — Дазай сделал шаг вперёд. — Мы всегда сражались вместе. Даже когда были врагами. — Ты не понимаешь, — Чуя сжал кулаки. — На этот раз ставки слишком высоки. Если я не остановлю их здесь и сейчас… — То что? — перебил Дазай. — Ты умрёшь? Молчание повисло между ними, тяжёлое, как свинцовые тучи над головой. — Да, — наконец произнёс Чуя. — Я должен. Это единственный способ. Дазай рассмеялся — коротко, горько. — И ты решил не сказать мне? — Потому что знал, что ты попытаешься меня остановить. — Конечно, попытаюсь! — Дазай шагнул ближе. — Ты же мой лучший друг, идиот! Чуя отвернулся. — Это не обсуждается. — А если я пойду с тобой? — тихо спросил Дазай. — Что? — Я сказал, что пойду с тобой, — повторил Дазай твёрдо. — Один — нет. Но вдвоём… может, у нас будет шанс. Чуя посмотрел на него, и впервые за долгое время в его глазах мелькнуло что‑то тёплое. — Ты безумец. — Мы оба безумцы, — улыбнулся Дазай. — Идём. Они спустились вниз, прямо в эпицентр сражения. Гильдия бросила все силы на прорыв, Мафия стояла насмерть. В воздухе витал запах крови и пороха. Чуя активировал «Порчу». Его аура вспыхнула алым, земля под ногами задрожала. Дазай снял бинты, обнажая шрамы — знак его отказа от суицидальных наклонностей, символ воли к жизни. — Держись рядом, — крикнул Чуя, поднимая руку. — Как всегда, — отозвался Дазай, доставая пистолет. Они атаковали одновременно. «Порча» Чуи разрывала пространство, создавая гравитационные аномалии, швыряя врагов в воздух. Дазай использовал свою способность «Неполноценный человек», чтобы нейтрализовать чужие способности. Они двигались в идеальном ритме, как единое целое — два противоположности, дополняющие друг друга. Но враг был силён. Слишком силён. Один из лидеров Гильдии, обладая способностью контролировать металл, создал гигантское копьё и метнул его в Чую. Дазай бросился вперёд, толкая напарника в сторону. — Дазай! — закричал Чуя. Копьё пронзило грудь Дазая насквозь. Он упал на колени, кровь хлынула изо рта. — Чёрт… — прошептал Чуя, подхватывая его. — Не… не волнуйся, — Дазай попытался улыбнуться. — Я же живучий. — Молчи! — Чуя дрожащими руками пытался остановить кровотечение. — Сейчас я тебя вытащу отсюда… — Нет времени, — Дазай схватил его за рукав. — Закончи то, что начал. Ради нас обоих. В его глазах читалась решимость. И что‑то ещё — то, что Чуя никогда раньше не видел. — Прости, — прошептал Дазай. — Что не смог защитить тебя лучше. Его рука безвольно упала. Ярость захлестнула Чую волной. Боль, горе, отчаяние — всё слилось воедино. «Порча» вышла из‑под контроля. Земля раскололась. Воздух затрещал от энергии. Чуя поднялся, его глаза горели алым. — Вы заплатите, — произнёс он тихо. — Все вы. Он бросился в бой, не чувствуя боли, не замечая ран. Каждый удар был пропитан горем, каждая атака — прощанием. Он сражался, пока враги не обратились в бегство. Пока последние силы не покинули его. Чуя опустился на колени рядом с телом Дазая. Дождь смывал кровь с его лица, но не мог смыть боль. — Вот и всё, Дазай, — прошептал он. — Я сделал это. Но без тебя… это ничего не значит. Он положил руку на грудь друга, там, где больше не билось сердце. — Знаешь, — Чуя рассмеялся сквозь слёзы, — а ведь ты был прав. Мы всегда были вместе. Даже сейчас. Он достал пистолет. Тот самый, что держал на крыше. — До встречи, партнёр. Выстрел разорвал тишину. Дождь продолжал лить, омывая тела двух друзей, которые прошли через всё — и остались вместе до конца. На следующее утро солнце взошло над Йокогамой, озаряя мир тёплым светом. Где‑то далеко, за гранью, два силуэта шли рядом, продолжая свой вечный спор — о жизни, смерти и дружбе, которая сильнее всего.