Грехопадение

108…107…106… Он считал эти проклятые дни, отведенные ему, каждый день он старался запомнить, зацепиться за что то, почувствовать землю под ногами, успеть все то, о чем мечтал и фантазировал. Не выходило, больше не выходило. Секс, алкоголь и развлечения больше не отвлекали. Счетчик в голове бил слишком громко, слишком близко, слишком мало времени, слишком много он не сделал, не сказал. 105…104…103… Дни пролетали как минуты, вера давно угасла, и даже огонек надежды уже почти не горел, жалкие попытки Сэма спасти его Дин на отрез отказывался воспринимать, слишком страшно ворошить это, слишком страшно хитрить, хотя именно так он всегда и поступал. Но если на кону жизнь Сэмми, он не позволит себе рискнуть, Дин не смог бы жить без Сэма, не вынес бы снова держать на руках его остывающее тело и смотреть в его погасшие глаза, лучше он сгорит в аду. 102…101… 100… Это был холодный мрачный город, в нем не было ровным счетом ничего примечательного, судя по всему, даже нечисть обходила его стороной. Дешевый мотель, дешевый алкоголь, Сэм, спящий над книгой, все это напоминало день сурка. Последние дни, нет месяцы, Дин не мог спасть, его мучали кошмары, ад приближался, он слышал крики, он ощущал кожей пекло, просыпаясь в холодном поту. Сегодняшняя ночь не была исключением. Дождь за окном звучал как автоматная дробь, Дин вышел из номера, это было словно наваждение, он не знал куда он идет и почему, в голове уже давно наступил ад. Ноги сами привели его к небольшой церкви на отшибе, он усмехнулся, глупо, очень глупо, если там на вверху и есть кто то, то ему плевать на людей, иначе как объяснить все это дерьмо, с которым Дин боролся всю жизнь.  Но что-то глубоко в душе, там, где никто не найдет, там куда даже сам Винчестер боялся заглянуть, подтолкнуло его войти. Зачем? Этот вопрос задавал он себе. Искупить грехи? Невозможно. Молить о пощаде? Бесполезно. Но дверь поддалась, хотя время уже перевалило за полночь, и Дин вошел в святыню, посчитав это знаком. Внутри было на удивление тепло, запах ладана и воска резко ударил в голову. В церкви стоял полумрак, лишь слабый лунный свет пробивался через витражные окна, окрашиваясь в причудливые тона, и пара свечей на алтаре горели. «Странно» пронеслось в голове у Дина. И тут он увидел ее, в первом ряду сидела девушка, неотрывно смотря на возвышающиеся над алтарем распятие, Дин подумал, что ему это мерещится, темные длинные волосы рассыпались по ее плечам, она сидела неподвижно, будто не дышала даже. Дин хотел уйти, пока не поздно, пока он не нарушил тишину и спокойствие этого места, но он не успел. Девушка обернулась, будто почувствовав его присутствие. - Простите, - сказал он, поднимая руки, - Не хотел мешать, я уже ухожу, - он медленно развернулся, намереваясь покинуть это место навсегда - Останьтесь, - раздался за его спиной тихий, мягкий голос, похожий на шелест страниц, - Вы же не просто так сюда пришли в такое время, - Дин обернулся, девушка смотрела прямо на него, освещаемая лунным светом, ее кожа казалась почти белой, и Дин снова подумал, что это галлюцинация его больного мозга. Но не ушел, наоборот прошел через храм и опустился рядом с ней. Она снова повернулась к алтарю, не глядя в его сторону. Строгое темное платье в пол с длинными рукавами и с таким детским кружевным воротничком делало ее похожей на монахиню. - Вам не страшно, вдруг я маньяк, - усмехнулся Дин, боковым зрением поглядывая на незнакомку, которая оставалась невероятно спокойной и неподвижной - Вы не похожи на маньяка, - она повернула к нему голову, и ее глаза… Дин мог поклясться, что никогда таких не видел, небесно-голубые, большие, как у фарфоровой куклы, она мягко улыбнулась. - Что вас терзает? - спросила она, заглядывая ему в лицо, и от этого взгляда у Дина пробежали мурашки, если она не видение, то она точно не от мира сего. - Я не привык делится с незнакомцами таким, - прозвучало резче, чем он планировал, но девушка не смутилась, даже не дрогнула, и нежная улыбка снова появилась на ее кукольном лице - Я Элла, мой дядя настоятель этого храма, - она протянула руку, Дин усмехнулся, и пожал руку в ответ - Дин… Просто Дин, - он рассматривал ее лицо, слегка пухлые губы, длинные ресницы и эти глаза… Необычно, так невинно и чисто. Она снова отвернулась к алтарю. Дин хотел уйти, но почему-то продолжал сидеть. - Всем людям иногда нужно открыться кому то, выговориться, и знаете, по моему с незнакомцами это сделать проще, чем с теми кто вам близок, - она замолчала ненадолго, только сейчас Дин заметил, что в руках она перебирает розарий, - Мы ведь переживаем за чувства близких, боимся их ранить, а незнакомцы появляются в нашей жизни неожиданно, а потом исчезают навсегда, унося наши тайны, - закончила она мысль. По телу Дина пробежали мурашки, все это было так странно, будто во сне, но что-то в ее словах зацепило его, коснулось тех уголков души, что он прятал даже от Сэмми. Он провел ладонью по лицу, вытирая так не кстати выступившие слезы, а потом заговорил, неожиданно для самого себя, может дело было в атмосфере церкви, а может в том, что девушка казалась ему слишком нереальной. - Я умираю, мне осталось пару месяцев, - Дин замолчал, слушая собственное лихорадочно бьющиеся сердце и ее тихое дыхание рядом, она отложила розарий - Вы знаете когда точно умрете? – в ее голосе не было удивления, только интерес, желание выслушать, и Дин сдался, он слишком долго держал это все в себе, притворяясь, что все в порядке, насколько это возможно - Я продал душу дьяволу, и мне дали лишь год, - выдохнул он, повисла звенящая тишина. Дин ждал, что она испугается, отшатнется, назовет его психом, уйдет, но она оставалась такой же спокойной, будто каждый день слышала такие признания, она повернулась к нему, стараясь заглянуть в лицо, и Дин позволил их взглядам встретиться - Почему вы сделали это? – вопрос Эллы застал его в врасплох, он ожидал чего угодно, но не этого - Я…- он запнулся, думая, стоит ли говорить, может просто уйти прямо сейчас, но ноги не слушались, тело не слушалось, - Ради брата, чтобы он жил, - закончил Дин. - Вы считаете, что он больше заслуживает жить, чем вы? – вопрос точно в цель, как она черт возьми это сделала, какая-то глубинная злость всколыхнулась внутри Дина, и боль, боль от того, что это было правдой, он считал себя недостойным жизни, недостойным спасения. Кажется, все это отразилось на его лице, потому что в следующую секунду девушка мягко коснулась его руки, придвигаясь ближе, разбивая невидимую стену между ними, ее рука была теплой, почти горячей - Простите, я не хотела задеть вас, просто вы …- она замолчала, подбирая слова - Нет, ты права, я заслужил гореть в аду, - невесело усмехнулся Дин, убирая руку, снова возводя стены вокруг себя - Это не так, вы хороший человек, плохие люди не терзаются в сомнениях, не отдают жизнь ради других и не приходят в храм с надеждой во взгляде, - она не стала приближаться вновь, не стала вторгаться в его пространство, и в этом ее поведении, в ее голосе было столько мудрости, хотя на вид ей едва исполнилось 20. Снова повисла тишина, но теперь она не была давящей или неловкой, она была успокаивающей, почти убаюкивающей - Вы верите в Бога? – снова заговорила Элла, неотрывно глядя на алтарь, Дин вздрогнул от ее голоса и усмехнулся, какой типичный вопрос, он мог бы отшутиться, но почему-то не стал - Я хотел бы верить, но я видел слишком много дерьма, и если кто-то там наверху и есть, ему давно плевать на нас, - горько… От этих слов на языке стало горько, но это было правдой, Бог покинул этот мир и очень давно, Дин не сомневался в этом - А я думаю он следит за нами, и слышит, и дает нам знаки, просто не всегда так, как мы о том просим, - в ее голосе звучала стальная уверенность, она действительно верила, она жила этим. - Тогда почему он допускает все это, - снова усмешка, снова Дин пытался защититься, съязвить, но броня уже давно дала трещину - Бог дал нам одно главное сокровище - свободу выбора, мы сами творим все это, а бог…- она сделала паузу, убрала волосы за уши, и этот жест показался Дину таким живым и человеческим сейчас, в лунном свете Элла обретала осязаемость, переставала быть похожей на призрака, – Бог испытывает нас и нашу веру, закаляя характер, - закончила она. Дин хотел возразить, но слов не нашлось, он нервно повел плечами, воздух стал холоднее, и он на секунду подумал вновь, не призрак ли она. Элла заговорила снова - Вы боитесь, я вижу. Вы боитесь умереть? - она не смотрела на него, но он уловил как дрогнул ее голос, будто она плакала, но слез на ее щеках он не разглядел - Нет, смерть меня никогда не пугала, я боюсь того, что будет после, я боюсь ада, – он сказал это не раздумывая, просто почувствовал, что должен сказать хоть кому то, - Я боюсь вечности в аду, ведь из него нет выхода, не для меня, - выдохнул Дин - Вы не знаете этого наверняка, никто не знает, - мягко отозвалась Элла, и наконец снова повернулась к нему, он ждал этого, чтобы заглянуть в ее глаза снова - Знаете, бояться это нормально, особенно таких испытаний, даже Иисус молясь в Гефсиманском саду просил: «Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия» , но Бог никогда не дает нам испытания, с которыми наша душа не в силах справится, и он не оставит вас, Дин, я верю в это, - твердо произнесла девушка, и снова коснулась его руки, на этот раз Дин не стал убирать руку, наоборот, перехватил ее сжимая, разбивая остатки невидимого стекла между ними. В глазах девушки заблестели слезы, и одна слезинка скатилась по щеке - Не нужно жалеть меня, - черт, снова слишком грубо, слезы предательски щипали глаза - Это не жалость, совсем нет, это сочувствие, - девушка мягко коснулась его щеки, и слеза сбежала по щеке Дина, он накрыл ее руку своей, прикрывая глаза и сильнее прижимаясь щекой, она казалась такой нереальной, но в то же время такой… Манящей. От этого осознания Дин резко раскрыл глаза. Она манила его, притягивала, в воздухе будто трещали искры, желание проникало в его голову быстро, словно змей искуситель, обволакивая его разум. Он привык так уходить от разговоров по душам, так забывать о проблемах и боли, заглушать страх плотскими утехами и алкоголем. А она сидела перед ним, такая чистая и невинная, рассуждала о Боге, лезла прямо в душу. Это возбуждало. И Дин трижды бы проклял себя за эти мысли, но отогнать их не получалось. Она смотрела на него так, словно он был смыслом ее жизни сейчас, ни одна женщина на него так не смотрела. И Дин решил, что пусть все горит синим пламенем, что ему было терять? Захотелось согрешить так, чтобы в аду его встретили с почестями. - Тебе когда-нибудь хотелось сделать что-то неправильное? – с улыбкой, но не с той, которой он клеил девушек в барах, а с какой-то искренней, спросил Дин, наклоняясь к девушке -Что например? – она не отпрянула, в ее глазах заблестели хитрые огоньки, на губах появилась кроткая улыбка, это развеяло остатки совести. И он поцеловал ее. Поцелуй вышел грубым, напористым, он ожидал что сейчас она оттолкнет его, даст пощечину, но она осталась неподвижной, только руки ее слегка сжали его куртку, он отстранился от нее, но был так близко, что ощущал ее дыхание на своей щеке - Я не хочу уходить отсюда просто так, - прошептал он ей в самое ухо, почти касаясь его губами, и почти физически ощущая как мурашки пробежали по ее коже, -Я хочу тебя. Прямо здесь, сейчас, - голос стал хриплым, это была провокация, он все еще ждал, что она прогонит его, закричит, оттолкнет, даст ему повод чувствовать себя ничтожеством. - Так нельзя, Дин, мы же в храме, - прошептала девушка, касаясь его щеки рукой - Мне наплевать, я и так сгорю в аду, - голос Дина стал похож на рычание, его руки спустились Элле на талию, прижимая девушку еще ближе - Дай мне почувствовать себя живой, - тихо прошептала она, касаясь губами его щеки, и это сорвало последний стопор в голове Дина. Дин опустился на колени перед ней, словно перед иконой, она и была словно на иконе, словно Богородица. Девушка взглянула на него, в лунном свете его лицо казалось скульптурой, подобной тем, что создавал Микеланджело. И то ли лавка была слишком низкой, то ли девушка была настолько миниатюрной, но, когда Дин стоял на коленях перед ней, их глаза были аккурат друг на против друга. Руки Дина медленно скользнули под ее скромное платье поднимая его выше, он чувствовал, как ее тело покрывается мурашками, она смотрела на него не отводя взгляда - Ты невероятно красивая, - выдохнул Дин, поднимая руки на ее бедра, и придвигая Эллу ближе, сокращая и так минимальное расстояние между ними - Ты это всем девушкам говоришь? - с улыбкой спросила Элла, касаясь его щеки, проводя ладонью вдоль его скул и сжимая воротник его куртки - Да, - не стал отрицать Дин, усмехнувшись, - Но в твоем случае это правда,- и он снова поцеловал ее, в этот раз получилось нежнее, мягче, и Элла ответила на поцелуй, его руки сильнее сжали ее бедра, придвигая ее так, что девушка невольно обхватила его торс ногами, в этот момент она вздрогнула, Дин отстранился. В голове повис вопрос, на который он и так знал ответ, но должен был спросить вслух - У тебя уже был кто-то? – хрипло прошептал Дин, в джинсах стало тесно, и уже давно - Нет…Я ждала кого-то особенного, - и девушка залилась румянцем. В этот момент, слыша ее тихий, слегка дрожащий голос, видя, как она смущается, Дин окончательно убедился, что она настоящая, живая, со своими страхами, желаниями, грехами… - Ты уверена, что хочешь, мы можем останови… - начал было Дин, хотя услышать отказ ему сейчас казалось выстрелом в голову, но Элла перебила его - Я хочу тебя, Дин, - выдохнула она, глядя ему прямо в глаза, Дин подхватил ее на руки, девушка обхватила его шею, она была очень легкой, почти невесомой. Винчестер осмотрелся, нужно было более удобное место, чем узкая скамья. Следующая мысль, что пришла ему в голову была настолько липкой и грязной, что Дин сам себе удивился, но если и грешить, то по максимуму. К алтарю вели небольшие ступени, покрытые алой бархатной полоской ковра, и Дин уже видел, как он трахает ее у ног распятого Христа, закапывая свою душу окончательно. Дин опустил девушку на бархат ковра, она смотрела на него снизу вверх, освещаемая лунным светом, а в глазах ее метались отблески догоравших на алтаре свечей. Ее темные волосы, разметавшиеся по ступеням, ее раскрасневшиеся щеки, приоткрытые губы, грудь, вздымающаяся от тяжелого дыхания, платье, что поднялось, оголяя ее стройные ноги – самая грешная и возбуждающая картина, которую он когда-либо видел. Дин целовал ее жадно, медленно расстёгивая ее платье, оголяя ее хрупкие плечи, спускаясь ниже, целуя шею, ключицы и плечи, оставляя красные следы, он чувствовал, как она дрожит, но мягко сжимает его плечи - Я буду нежным, обещаю, -прошептал Дин, снимая ее платье окончательно, и отбрасывая его в сторону. Он приподнялся над ней, чтобы полюбоваться этой картиной, она была словно из фарфора, такая хрупкая, что Дин боялся сделать ей больно. Быстро сняв куртку с футболкой, Дин усмехнулся, увидев, как смешно округлились ее глаза, когда она увидела его торс, покрытый мелкими шрамами. Когда он снова поцеловал ее, она тихо ахнула, и руки ее заскользили по его плечам и спине, она сама прижималась к нему сильнее, приподнимаясь ему навстречу. Дин ловко справился с застежкой ее бюстгальтера, такого простого, но он был куда привлекательнее, чем самые извращенные костюмы стриптизёрш, которые он видел. Когда он отстранился, чтобы рассмотреть ее, Элла смешно прикрылась руками, отведя взгляд, но Дин перехватил ее руки - Не надо, я хочу смотреть на тебя, наслаждаться тобой, - улыбнулся он, целуя ее в шею, спускаясь ниже, одновременно касаясь ее бедер, поднимая руку все выше, к самому сокровенному, чувствуя, как она дрожит, тихо стонет, но поддается ему навстречу. Когда он прихватил губами ее сосок, играя с ней, девушка вскрикнула от неожиданности, и ее стон эхом отразился от стен, Дин не смог сдержаться, и тихий смешок сорвался с его губ, когда он увидел, как Элла испуганно прикрывает рот рукой - Не сдерживайся детка, пусть Бог слышит, - голос звучал хрипло, в глазах Дина сверкали озорные огоньки, терпение и желание были на пределе, но он понимал, что нельзя спешить, не с ней. Она больше не сдерживалась, отзывалась греховными стонами на каждое его прикосновение, на каждый его поцелуй. Он медленно снял ее трусики, оставляя ее абсолютно обнаженной перед ним, и мягко, боясь ее напугать, развел ее ноги в сторону, он ощутил, как она дрожит - Ты боишься? – спросил он, глядя прямо в ее голубые глаза, ее щеки пылали, волосы падали на лицо, она смешно сдула прядь, и покачала головой. Когда он ласкал ее языком, она сжимала руки, ее стоны звучали все громче, она выгибалась ему навстречу, прикрывая глаза от новых ощущений, и Дину нравилось это, чертовски сильно нравилось - Дин, Боже… - почти прокричала она, когда его язык достиг самой чувствительной точки, он улыбнулся, мягко отстраняясь от нее - Не богохульствуй, - лукаво усмехнулся Дин, расстёгивая ремень джинс, и снимая их вместе с боксерами, больше терпеть не было сил. Когда Элла впервые в своей жизни увидела член, глаза ее снова смешно расширились и она попыталась отвести взгляд, но не смогла - Он… он такой большой, - прошептала девушка, искренне удивившись, и тут же смущенно прикрыла глаза рукой. Дин рассмеялась, на этот раз громко, по-настоящему - Ты просто очаровательная! – сказал он сквозь смех и накрыл ее губы своими, прижимаясь всем телом, ощущая жар между ними, девушка ответила на поцелуй, обнимая его за шею, запуская пальцы ему в волосы. Он осторожно ввел в нее два пальца, подготавливая, Дину хотелось, чтобы ее первый раз был идеальным. Девушка ахнула, хватая ртом воздух, и он почувствовал, как напряглось ее тело. - Не надо малыш, расслабься, - прошептал Дин ей прямо в губы, медленно двигая пальцами в ней, чувствуя, как она тяжело дышит, привыкая к нему. Он ощущал каждое ее движение, каждый вздох. Элла расслабилась, через пару мгновений она сама стала двигать бедрами навстречу ему, стараясь уловить ритм, она была готова. - Сначала будет немного больно, но потом будет хорошо, обещаю, - он осторожно заправил волосы Эллы ей за ухо, она в ответ коротко кивнула, будто соглашаясь, принимая правила игры. Дин притянул ее ближе, кладя ее ноги себе на пояс, и медленно, медленнее чем когда либо, стал входить в нее. Контроль давался с трудом. Девушка застонала, зажмурившись, обхватив Дина руками, и с силой сжав его плечи. Он целовал ее, мягко, почти невесомо, шептал, что она молодец, что она прекрасна, гладил ее, стараясь не сделать слишком больно. Когда Дин вошел полностью, он замер, давая Элле привыкнуть. - Все хорошо? – он мягко поцеловал ее в висок, и ее горячее дыхание обожгло его шею - Да… Прошу, не останавливайся, - голос девушки стал хриплым и таким соблазняющим Дин начал двигаться, плавно, чувствуя, как туго и как горячо внутри. И от осознания что он первый становилось еще жарче. Он ускорился, и ее вскрики боли постепенно перешли в сладостные стоны, она стала двигаться вместе с ним, поддаваясь ему навстречу. И тогда Дин ловко перевернулся на спину, и Элла оказалась сверху с громким стоном, от того, как глубоко он вошел в нее в этой позе - Дин, я не знаю как… Что мне делать, - в ее голосе и взгляде читалась растерянность и она, черт возьми все еще смущалась его, Дин усмехнулся - Двигайся так, как приятно тебе, я помогу, хорошо, детка, - он сжал ее бедра, покачивая их вперед, показывая, как надо. Сначала у Эллы получалось не очень, он смущалась, отводила взгляд, двигалась резко и неуклюже. Но Дин помогал ей, приподнимался, задавая ритм, сжимал ее талию, ускоряясь, заставляя ее откинув голову, стонать от нарастающего удовольствия, Дин и сам был близок к пику. Она уже давно не сдерживалась, и эхо разносило ее крики по самый тихим уголкам этого некогда святого места. - Вот так, молодец, - почти простонал он, когда Элла в очередной раз качнула бедрами ему навстречу. Он видел как смешно расширились ее глаза, когда оргазм настиг ее, как она выгнулась, сжимая его плечи, почти оставляя следы, как сжалась она внутри, и ее громкий вскрик стал последней каплей, Дин кончил прямо за ней, и потянул ее к себе, укладывая ее голову себе на грудь. Они лежали так некоторое время, обнаженные, разгорячённые, освещаемые лунным светом, пожалуй, эту картину вполне мог бы написать Боттичелли или Рубенс. Он мягко гладил ее по спине, слыша, как бешено бьются их сердца, бьются в унисон. -  Я не думала, что это будет так… так… Хорошо, - голос девушки еще слегка дрожал, Дин улыбнулся, мягко целуя ее в лоб - Просто тебе повезло с партнером, - и в его голосе прозвучали нотки искреннего веселья, будто бы ад ненадолго отступил, давая ему просто быть, быть здесь и сейчас. Он заметил, как девушка закатывает глаза, и это позабавило его еще больше. Он сейчас был живым, был собой, он дышал, грешил, и господи, наслаждался всем тем, что было между ними. И пока он лежал, рассматривая причудливые фрески на сводах храма, а Элла, кажется, тихо дремала у него на плече, сквозь витражные окна забрезжили первые солнечные лучи. Это означало одно, пришло время прощаться, и каждому из них возвращаться на свою дорогу. Дину - на дорогу, ведущую прямиком в адское пекло, Элле – на дорогу праведницы. Девушка словно ощутила тепло утра, и села, прикрываясь своим платьем - Ты прекрасна, - в который раз повторил Дин, садясь, и натягивая джинсы с футболкой, хотелось растянуть этот момент, запомнить каждую мелочь. Она смотрела на него с такой нежностью, с таким доверием, едва прикрытая тонкой тканью платья, что Дин чертовски пожалел, что не встретил ее раньше, что у них была в запасе лишь одна эта ночь, и больше ничего - Я буду молиться за тебя, Дин, - тихо сказала она, глядя ему прямо в глаза, голос ее снова стал тихим, кротким, похожим на шелест страниц, и образ ее, такой живой, стал рассыпаться, снова превращаясь в больную галлюцинацию. Но она была настоящей, в этом Дин убедился - Не трать зря время, я этого не заслужил, - горько, от этих слов на языке стало горько, она мягко коснулась его щеки рукой, и Дин вздрогнул - Каждый человек заслуживает, чтобы за него молились, - твердо сказала Элла, и Дин поцеловал ее, это был прощальный поцелуй, но они оба знали, что никогда не забудут друг друга. Когда Дин выходил из церкви, было уже совсем светло, он обернулся на нее в последний раз, Элла смотрела ему вслед, прислонившись к большой дубовой двери, и в лучах рассветного солнца она была похожа на ангела, а может она и была ангелом, Дин этого уже никогда не узнает. Элла всегда знала, что он придет, знала, что она подарит ему свое тело и станет его утешением. Она видела это множество раз, во снах, вот уже почти 6 лет, и всегда этот храм, эта ночь, эти зеленые глаза. Она не знала даже его имени до сегодняшнего дня. Но она ждала этой ночи с благоговением и страхом, жаждала и отрицала, но сейчас она ни о чем не жалела. Все случилось как должно было. И пусть и ненадолго, но она смогла облегчить его страдания и его путь. Она встала на колени ровно там, где пару часов назад он лишил ее невинности, и сложив руки в молитвенной позе зашептала: «Господь мой, отец мой небесный, молю тебя, защити душу его и тело, спаси его от адских мук, ибо ты отче наш, прими нас под свой покров и помилуй нас»