Ночь после... 2.
12 июля 2026 г., 21:04
Примечания:
Финал этого ФФ не давал мне покоя.
Поэтому это альтернативная концовка без романтики.
2 декабря 2016 года. Гонконг.
Они стояли за кулисами, когда объявили победителя. Юнги не слышал имени — только рёв толпы, который накрыл его с головой, как волна. Его трясло. Не от страха — от напряжения, которое копилось годами.
— BTS! — крикнул ведущий.
И мир взорвался.
Намджун схватил его за руку первым. Потом Хосок обнял со спины. Кто-то кричал, кто-то плакал — Юнги не разбирал. Он только чувствовал, как его толкают, обнимают, тащат на сцену. Свет слепил глаза — он давно не носил линзы на сцене, только на выступлениях, но сейчас забыл даже про них. Серые глаза смотрели в зал, полный огней, и не верили.
— Это наш первый Дэсан, — сказал Намджун в микрофон. Голос дрожал. — Но не последний.
Юнги стоял рядом, сжимая статуэтку так сильно, что костяшки побелели. Чонгук плакал, уткнувшись ему в плечо. Чимин обнимал Тэхёна. Хосок улыбался так, будто никогда не умел иначе. Сокджин смотрел на них всех — спокойный, но в глазах блестели слёзы.
Семь человек. Одна сцена. Весь мир смотрел.
Они не знали, что будет дальше. Знали только одно — этот момент останется с ними навсегда.
*****
Возвращение в Сеул. Новое общежитие.
Они переехали через неделю после MAMA. Больше не нужно было спать в одной комнате на семерых. Сокджин настоял, чтобы Юнги и Намджун жили рядом. Чимин и Тэхён — напротив. Чонгук и Хосок — через коридор.
Новый дом была светлый,, просторный, с большими окнами и видом на город. Юнги в первый день обошёл каждую комнату, потрогал стены, заглянул в шкафы. Ванная была отдельно от туалета. Кухня — больше, чем их старая гостиная. Диван — мягкий, длинный, на котором могли поместиться все семеро.
Он сел на этот диван, откинул голову на спинку, закрыл глаза.
— Нравится? — спросил Сокджин, садясь рядом.
— Странно, — сказал Юнги. — Слишком много места.
— Привыкнешь, — сказал Сокджин.
Юнги открыл глаза, посмотрел на потолок — белый, чистый, без трещин.
— Наверное, — сказал он.
*****
Вечером они решили отметить.
Хосок купил алкоголь — много, разноцветный, с красивыми этикетками. Чимин и Тэхён накрыли стол в гостиной — поставили закуски, фрукты, разложили тарелки. Чонгук и Намджун выбирали музыку на фоне. Сокджин жарил мясо на сковороде.
Юнги сидел в углу дивана, пил сок, смотрел на них.
— Хён, давай! — Хосок протянул ему бокал с чем-то золотистым. — Сегодня можно. Сегодня праздник.
— Я не пью, — сказал Юнги.
— Сегодня пьёшь, — сказал Хосок. — Один раз. В честь Дэсана.
Юнги посмотрел на бокал. Потом на Хосока. Взял.
— Один, — сказал он.
— Один, — согласился Хосок, но в глазах уже горел азарт.
Они пили. Сначала медленно — пригубливали, морщились, смеялись над реакциями друг друга. Потом быстрее. Хосок и Чимин соревновались, кто больше выпьет, не поморщившись. Намджун рассказывал что-то про сцену, жестикулировал, чуть не опрокинул бутылку. Тэхён пел под музыку, фальшивя, но так красиво, что все замолкали. Чонгук сидел с соком, смотрел на старших и улыбался. Сокджин контролировал процесс — подливал, подкладывал еду, следил, чтобы никто не перебрал.
Юнги пил медленно, но алкоголь всё равно ударил в голову — мягко, тепло, расслабляюще. Он смотрел на них — своих людей, свою семью — и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое. Не от алкоголя. От них.
— Вы знаете, — сказал он вдруг, перекрывая общий шум. — Я ведь никогда не думал, что у меня будет это. Что я буду кому-то нужен. Что я буду частью чего-то такого большого.
Все замолчали.
— А теперь у меня есть вы, — продолжил Юнги.
— И дурацкий характер, — добавил Чимин.
Юнги рассмеялся. Не сдержанно, не тихо — впервые за долгое время по-настоящему, запрокинув голову, так, что слёзы выступили на глазах.
— Дурак, — сказал он. — Вы все дураки.
— Но твои, — сказал Хосок.
*****
Они сидели допоздна. Пили, ели, говорили обо всём. О музыке, о планах, о том, каким был 2016 год. О том, что будут делать дальше. О том, что это только начало.
— Мы станем ещё больше, — сказал Намджун. — Я знаю.
— Мы станем ещё громче, — сказал Хосок.
— Мы станем ещё сильнее, — закончил Сокджин.
Юнги смотрел на них. На этих людей, которые вошли в его жизнь и перевернули всё. Которые приняли его таким, какой он есть. Которые не отвернулись, когда он показал им себя настоящего — без краски, без линз, без масок.
Он больше не прятался. И это было лучшим, что с ним случилось.
*****
Ночь накрыла общежитие тишиной.
Юнги стоял у окна в своей новой комнате — одной из семи, больших и светлых. Смотрел на город, который простирался перед ним бесконечными огнями.
Он думал о том, как всё начиналось. О маленькой комнате с отклеившимися обоями. О ванной, где он красил волосы и ненавидел себя. О первой ночи, когда Намджун застал его без линз. О панике, о страхе, о том, как он боялся, что они отвернутся.
А они не отвернулись.
Они приняли его. Собрали по кусочкам. Помогли собраться заново. И теперь он стоял здесь, в новом общежитии, с Дэсаном в руках и с семьёй за спиной, и чувствовал, что может всё.
Дверь открылась.
— Не спишь? — спросил Намджун, заглядывая в комнату.
— Нет, — сказал Юнги.
— Я тоже, — сказал Намджун. Он зашёл, встал рядом у окна. — Смотрю на город. Думаю о том, как далеко мы зашли.
— Далеко, — согласился Юнги.
— Это только начало, — сказал Намджун.
— Я знаю.
Они стояли молча. Рядом. Без слов. Только дыхание и свет города за окном.
— Ты счастлив? — спросил Намджун.
Юнги подумал.
— Да, — сказал он. — Кажется, да.
Намджун улыбнулся. Кивнул. Похлопал его по плечу — по-старшему, по-родному.
— Тогда спи, — сказал он. — Завтра новый день. Новые песни. Новые победы.
— И вы, — сказал Юнги.
— И мы, — согласился Намджун.
Он вышел, закрыв за собой дверь.
Юнги остался у окна. Посмотрел на своё отражение в стекле — серые глаза, светлые волосы, бледная кожа. Раньше он отворачивался. Теперь смотрел.
Ты справился, — сказал он себе. — Мы справились.
Он лёг в кровать, накрылся одеялом, закрыл глаза.
За стеной слышались голоса — Чонгук спорил с Хосоком, кто первый будет мыть посуду. Чимин смеялся. Тэхён напевал. Сокджин что-то говорил — тихо, спокойно, по-старшему.
Семь человек. Семь жизней. Одна история.
Юнги заснул с улыбкой на лице. И впервые за долгое время ему не снились кошмары.
*****
Утро наступило ярким, солнечным, полным планов.
Они сидели на кухне — все семеро. Завтракали. Пили кофе. Обсуждали, что будут делать дальше.
— У нас новый альбом, — сказал Намджун.
Юнги сидел в углу, у окна, смотрел на них. На свою семью. На свою жизнь. На всё, что у него было и чего он никогда не ждал.
— Я люблю вас, — сказал он. Негромко. Просто так. Потому что это было правдой.
Все повернулись к нему. Хосок улыбнулся. Чимин кивнул. Тэхён подмигнул. Чонгук покраснел. Намджун показал палец вверх. Сокджин налил ему ещё чаю.
— И мы тебя, — сказал Хосок.
Юнги взял кружку. Отпил глоток. Посмотрел в окно.
За ним вставало солнце. Белый свет падал на его бледную кожу, и он не отворачивался. Не прятал лицо. Не боялся.
Потому что больше нечего было прятать.
Конец.
