Лучший подарок

—Нет, стой, ты не мешаешь. Леон смотрит на это сообщение с весёлой улыбкой. Ещё бы написал "помешай мне". Но приходит ему совсем другое уведомление, вынуждающее Кагера несколько раз перечитать текст, проверяя, не привиделось ли ему это. —Давай встретимся.

Слушай, Клив, ты пьян.—

Может, утром?

—Сейчас. В честь моего дня рождения. Вы не подумайте, что он избегает встречи с Кливом. Он хочет нормально поговорить с ним ровно так же, как и сам Клив с Леоном. Но в данный момент Маккинзи находится в нетрезвом состоянии и— Размышления Леона прерывает новое сообщение. —Ну пожалуйста, Лео. Сопротивляться этому приёму даже такой выносливый человек, как Леон, просто не способен. Сокращённое имя всегда вызывало в нём нежное чувство ностальгии. В частности, когда это говорил Клив. Особенно, когда это говорил Клив.

Уговорил. Где встречаемся?—

—Выйди на улицу, я сейчас подойду. Внутренний голос Леона говорил, нет, он кричал, что тот на утро пожалеет об этом решении. Но деваться было некуда, поэтому, накинув на плечи весеннюю куртку, Кагер покинул здание полиса.

***

Получив от Леона согласие, Клив резко подорвался с места, оставляя Дарси и Винсента скорбеть по выкинутому в окно винограду и придумывать новые "традиции" избивать именинников на день рождения. Они предприняли слабые попытки остановить или хотя бы расспросить Клива о причине побега, но тот и не собирался их слушать. Чуть не покатившись кубарем со входной лестницы — алкоголь в крови давал о себе знать, — он поспешил к дому Соларус. На прохладном воздухе его мысли стали проясняться, и в голове возник вполне рациональный вопрос:"А что ему, собственно, говорить при встрече?". Он ровным счётом никак не обдумывал свои дальнейшие действия. Знал только одно — им нужно встретиться. И чем раньше, тем лучше, ведь буря из всевозможных чувств снедала его изнутри, ему было чертовски мало Леона. Его нежных рук, его взглядов украдкой, его слов, адресованных ему, Кливу. Леон был близко, почти на каждой паре они виделись, однако Клив всё равно скучал по нему, такому ненавистному, но в то же время желанному и недосягаемому. До полиса, принадлежавшего соларовцам, оставалось меньше ста метров. Маккинзи уже мог разглядеть фигуру, стоящую под деревом слева от входа в здание. Человек старался не попадать под свет фонарей, дабы никто из префектов и других работников Академии не отчитал его за нахождение на улице в неположенное время. Клив сделал глубокий вдох, тихо шепнул себе под нос:"Будь что будет" и преодолел разделявшее их расстояние. —Привет. С днём рождения тебя ещё раз. Прости, что без подарка. — Говоря эти слова, Леон старательно отводил взгляд, чему Клив был не особо рад. И вдруг голову Маккинзи посетила просто гениальная идея, достойная Нобелевской премии. Он же пьян, да? А пьяные могут творить что им вздумается, ссылаясь на действие алкоголя. Решив следовать тактике "С бухих спроса нет", он сказал: —Ты лучше любого подарка, Лео. — И, не дав ни себе, ни Кагеру возможность понять, принять и обработать предыдущие слова, он сделал шаг вперёд и впился в мягкие губы Леона, приоткрытые от удивления. Со всеми последствиями он разберётся позже, а в данный момент Леон обнимал его за шею, прижимался к нему всем телом и страстно отвечал на поцелуй, кусая нижнюю губу Клива и сплетаясь с ним языком.