Последняя колыбельная

Галадриэль отдыхала в садах, наслаждаясь редким мгновением тишины вместе с Келеборном, когда Маглор появился — незваный и нежеланный. — Что ты здесь делаешь? — спросила она. В её руке была белая роза; она осторожно держала её, чтобы не уколоться шипами, и на мгновение даже задумалась — не ткнуть ли кузена ею, чтобы тот ушёл. Люди плохо говорят об Арвен. Галадриэль замерла. Взглянула на цветок в своей руке. — Правда? Она подняла взгляд на Келеборна. Муж смотрел на неё с тёплой улыбкой. — Ты не будешь против, если я ненадолго оставлю тебя и разберусь с этим? Келеборн взял у неё розу, поцеловав её руки. — Иди, дорогая, — мягко сказал он. — Я подержу твой цветок. Арвен не сразу заметила, что по мере того, как день шёл, некоторые гости начали исчезать. Келеборн нашёл её в большом зале, где вечером должен был состояться пир. Он взял её под руку и мягко повёл к столу, уже уставленному хлебом и выпечкой. — Ты весь день на ногах, моя дорогая. Тебе нужно хоть что-то съесть. — Постараюсь, — ответила она. Её разрывали противоречивые чувства: ей хотелось то ли танцевать по коридорам, то ли вот-вот станет плохо. До свадьбы оставались считанные часы, и с каждой минутой в животе вспархивали новые и новые бабочки. Келеборн предлагал ей угощения одно за другим — все восхитительные — и тем временем рассказывал последние новости и слухи из Лотлориэна, которые она пропустила, находясь в Имладрисе. Это успокаивало. Маленькие кусочки еды, тихий голос дедушки — всё это помогало Арвен прийти в себя. Она даже не заметила, сколько прошло времени, когда к ним подошла Келебриан. Её обычно улыбчивое лицо было нахмурено. — Ада, Арвен… вы не видели Нанет? Мы должны были встретиться полчаса назад, но я нигде не могу её найти. — Нет, — сказала Арвен, стряхивая крошки. — Я сегодня её совсем не видела. Келеборн промолчал и спокойно откусил кусочек особенно аппетитного фруктового пирога. Галадриэль понадобилось совсем немного времени, чтобы выяснить, кто именно распространяет слухи о её внучке — и какие ещё неприятности они замышляют. Политика не была для неё чем-то новым. Она сталкивалась с ней в Валиноре, в Дориате, в Эрегиона и в Лотлориэне. В молодости ей это даже нравилось — эта игра, этот обмен ходами, уверенность в собственной силе и уме, позволяющих защищать свой народ. Но теперь… она устала. Сердце её было изнурено тысячами лет войны, утрат, наблюдения за тем, как мир меняется — и оставляет её позади. Однако это не означало, что она покинет Средиземье, не дав ясно понять: её внучку нельзя оскорблять. И уж точно — не в такой день. — Карвиль, верно? — Галадриэль подошла к молодой эльфийке и жестом велела следовать за собой. Та побледнела. — Да, госпожа Галадриэль. Чем я могу помочь? — Можешь. Галадриэль повела её по коридору в небольшую комнату. Внутри стоял стол, вокруг — несколько стульев. — Нам нужно поговорить о весьма тревожных слухах, которые ты распространяешь. — Уверяю вас, госпожа Галадриэль, я ничего подобного не делала. — Не лги. Не мне. Галадриэль улыбнулась, и Карвиль невольно вздрогнула. — Ты думала, что сможешь скрыть своё презрение к моей внучке? Думала, что ни я, ни мой кузен этого не узнаем? Я бы не стала с тобой говорить, будь это всего лишь разницей во мнениях… но попытка посеять раздор в день её свадьбы... Раздался громкий всплеск. Галадриэль обернулась. Перед ней стоял насквозь промокший человек, пытающийся подняться на ноги, а за его спиной возвышался Маглор. — Прекрасно. Наш второй гость прибыл. Она бросила короткий взгляд на мокрые пятна на своём платье, затем — на Маглора. — Обязательно было устраивать такой беспорядок? Маглор пожал плечами. Он не хотел идти сам. Мужчина ошарашенно уставился на них. — Какого чёрта?.. — Сядьте. Оба, — спокойно сказала Галадриэль. — Нам многое нужно обсудить. — Я не обязан... Ты сядешь. Маглор снял маску, и и эльфийка, и человек побледнели, увидев его изуродованное лицо. И ты будешь слушать. Сейчас.