Последняя колыбельная

Позже она отправилась искать Арагорна — предупредить его о том, какие… неприятности их дедушки и бабушки устроили — или, возможно, предотвратили — и ещё раз поцеловать его, прежде чем ей нужно будет готовиться к церемонии. Но когда она подошла к его кабинету, Маглор уже был там. Арвен остановилась, прежде чем её могли заметить, и спряталась за дверью. Арагорн выглядел таким серьёзным, стоя перед Маглором, что ей не хотелось прерывать их разговор. — Что ты будешь делать теперь, когда война окончена? — спросил Арагорн. — Вернёшься в Ривенделл? Музыка в комнате дрогнула, словно от смеха. Хочешь, чтобы я уже покинул твоё королевство? — Нет! Дедушка, я… я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Я счастлив. Больше, чем когда-либо мог представить. Больше, чем чудовище имеет право быть. Арагорн нахмурился. — Не говори так о себе! Я сражался с чудовищами — настоящими, злыми до самой своей сути. И ты тоже. Ты знаешь разницу между тем, кто… странен, и тем, кто по-настоящему злонамерен. Он провёл рукой по волосам. — Близнецы сказали, что скоро все эльфы покинут Средиземье и отправятся на Запад. Ты пойдёшь с ними? Не знаю. Маглор поднял руку — левую, с ужасным ожогом на ладони — и коснулся маски. Валары не позволили бы мне раньше. Не думаю, что они передумают теперь, когда я стал… таким. — Ты всегда будешь желанным здесь, если не уйдёшь, — мягко сказал Арагорн. — Я не хочу, чтобы ты снова скитался в одиночестве целую эпоху. Ты — семья для меня и Арвен. И будешь ею для всех наших потомков. Минас Тирит станет твоим домом, если тебе когда-нибудь это понадобится. Я не понимаю, — музыка наполнилась такой глубокой печалью, что у Арвен защемило сердце, — как вы все можете так сильно меня любить? — Ты — наша семья, дедушка. Ты прогонял наши кошмары песнями и защищал от настоящих чудовищ. Ты тайком приносил мне сладости и слушал мои любовные переживания, когда Арвен была в Лотлориэне. Ты так сильно нас любишь… как же нам не любить тебя в ответ? На мгновение Маглор замолчал. Музыка вокруг него стала тихой, мягкой. Затем он протянул руку и обхватил лицо Арагорна ладонями. Сквозь маленькие отверстия в маске пробивался свет — холодный, яркий, сосредоточенный только на нём. Я знал многих хороших людей и многих великих королей, — сказал он. — Ты станешь лучшим из них обоих. И он исчез. Арвен вошла в комнату. — Знаешь, — сказал Арагорн, — в любой другой семье это вряд ли считалось бы нормальным способом закончить разговор. — Наша семья вообще мало в чём нормальна, — ответила Арвен. Хотя… поведение Маглора всегда казалось ей совершенно естественным. Она не знала его другим. — Это правда. Он взял её за руки. — Ты слышала? — Да. Ада и Нанет пытаются уговорить его отплыть с ними. — У них получится? — Думаю, да. Ада умеет убеждать. — Нет, я имел в виду… они уже собираются отплыть? Я думал — глупо, наверное — что после победы над Врагом они останутся в Средиземье ещё немного. Хотя бы пока мы с тобой живы. Арвен закрыла глаза. — Так и планировалось… сначала. Но сила Вильи ослабила Аду. Мы не можем рисковать — не можем допустить, чтобы он угас, когда может отплыть и исцелиться. Нанет не оставит его. И, конечно, Эрестор и Глорфиндель останутся рядом. Линдир тоже — если только сможет взять Маглора с собой. Странно — осознавать, что она никогда не отплывёт. Что никогда не увидит ту землю, о которой слышала столько историй. Ещё страннее — что её сердце не чувствует сожаления. — А близнецы? — Они останутся с нами в Средиземье. Пока что. Они ещё не решили, какой путь выбрать. Он не спросил: Ты уверена, что не хочешь уйти тоже? Он доверял её сердцу. Её выбору. Не сомневался ни в её словах, ни в её любви. Но всё же он коснулся её щеки — и в его взгляде было столько тепла, любви и понимания, что ей захотелось расплакаться. Она не стала. Вместо этого она прижалась к нему, позволяя обнять себя. На всю жизнь вместе — и ради сладкого, и ради горького. Это был её путь. Её выбор. Даже если он уводил её далеко от тех, кого она любила и с кем выросла. И всё же… Она будет безумно по ним скучать.