Amare

Олимп засыпал, если боги вообще способны спать. В библиотеке Афины горел лишь один масляный светильник. Сама хозяйка покоев сидела за столом из полированного дуба, изучая развёрнутый свиток с чертежами новой крепости. На ней был простой пеплос из плотной ткани, волосы собраны в тугой узел. Ничего лишнего. Ничего, что отвлекало бы от мыслей. Дверь приоткрылась без стука. На пороге стояла Афродита. От неё пахло миррой, солью и чем-то неуловимо сладким. Её полупрозрачный хитон едва держался на плечах, двигаясь в такт шагам, словно живая вода. — Ты всё воюешь на бумаге, Паллада? — голос Афродиты тёплым бархатом разрезал тишину библиотеки. Афина даже не подняла взгляда. Ее пальцы крепче сжали стилос. — Некоторые из нас предпочитают созидать и защищать, Киприда. А не сеять глупые страсти. Афродита тихо рассмеялась. Этот смех всегда раздражал Афину — он проникал под кожу, путал мысли, ломал безупречные логические цепочки. Богиня любви подошла ближе, бесшумно ступая босыми ногами по холодному мрамору, и остановилась прямо за спиной Афины. — Разум без страсти — это просто сухие цифры, — Афродита положила ладони на напряжённые плечи Афины. Афина вздрогнула. Пальцы Афродиты были тёплыми, мягкими, но в них крылась сила, способная сокрушать империи вернее любого войска. — Убери руки, — ровным, но чуть более хриплым, чем обычно, голосом потребовала Афина. Вместо этого Афродита наклонилась ниже. Её золотые волосы коснулись щеки Афины. — Ты боишься меня, — это было не вопросом, а утверждением. — Великая Дева войны боится того, что не может просчитать. Ты не можешь подчинить меня своей тактике. Афина резко развернулась на стуле, перехватывая запястья Афродиты. Слишком резко. Глаза богини мудрости опасно сверкнули серым грозовым небом. — Я не боюсь тебя. Ты — лишь хаос. А хаос устраняется порядком. — Так упорядочи меня, — прошептала Афродита, глядя прямо в глаза Афине. Её зрачки были расширены, а на губах играла торжествующая улыбка. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума. Афина тяжело дышала, всё ещё сжимая тонкие запястья соперницы. Контраст был почти осязаемым: холодная, собранная сила Афины и мягкая, затягивающая глубина Афродиты. Паллада хотела оттолкнуть её. Разум кричал, что это ловушка, очередная капризная игра Киприды. Но вместо этого её взгляд упал на приоткрытые губы Афродиты. И порядок рухнул. Афина поцеловала её первой — резко, властно, почти агрессивно, наказывая за дерзость. Это не было похоже на нежность. Это было столкновение двух стихий. Афродита тихо выдохнула в этот поцелуй, её пальцы запутались в жестких, распустившихся волосах Афины, направляя, принимая эту тяжелую, непривычную для себя силу. Они повалились на кушетку у стены, сминая свитки и забыв про светильник. Руки Афины, привыкшие держать рукоять меча, теперь с удивлением изучали изгибы тёплого тела, гладкую кожу, которая казалась горячее огня. Афродита вела в этом танце, раскрывая Афину, заставляя её отбросить щиты. Каждый вздох, каждое прикосновение было борьбой за контроль, которая медленно превращалась в капитуляцию обеих. Ткань хитонов больше мешала, чем скрывала. Когда губы Афины коснулись шеи Афродиты, оставляя там невидимые, но жгучие следы божественного обладания, Киприда выгнулась, теряя свое привычное превосходство. Теперь они были равны в этой слепой, оглушающей близости. Без лишних слов, только шелест ткани, сбитое дыхание и тяжесть тел, плавящих мрамор Олимпа.

***

Когда за окном забрезжил рассвет, библиотека была погружена в тишину. Афродита сидела на краю кушетки, небрежно набросив хитон на плечи, и поправляла волосы. На её шее алела отметина. Она посмотрела на Афину, которая стояла у окна, застегивая свой пеплос. Лицо богини войны снова было непроницаемым, но пальцы слегка подрагивали. Афродита подошла сзади и мимолетно коснулась её спины губами через ткань. — Твоя стратегия дала сбой, Паллада. Афина закрыла глаза на секунду, а затем повернулась, снова холодная и собранная. Только в глубине серых глаз всё ещё догорали угли прошедшей ночи. — Это была лишь разведка боем, Киприда. Не обольщайся. Афродита лишь загадочно улыбнулась и вышла из библиотеки, оставляя после себя шлейф аромата мирры и осознание того, что эта война только начинается.