Сны между мирами

      Ночное небо не сияло звёздами и не пестрело галактиками. Хмурились тучи. Только ниже в долине стелилась светящаяся дымка. В полуночном тумане неприкаянными призраками водили хоровод небольшие огоньки.       — Это чарики, — вторгся в задумчивость Шэнь Юаня звонкий детский голосок. Обернувшись, младший глава Цинцзин поймал взгляд неожиданного собеседника. «Современный» — мелькнула первая мысль. И правда: коротко остриженный, в шортах и рубахе, заляпанной черным и маслянистым, мальчик не старше десяти лет никак не походил на обитателя их с Цзю-гэ мира…       А ребенок не размышлял. Дёрнул широкий рукав, побуждая опуститься, и сам навалился сверху, нагло протягивая руки к распущенным волосам («не захотел садиться на мокрую траву» — улыбнулся, почти хихикнув Шэнь Юань).       — Ты шорохов кот! — самоуверенности в мелкой тушке было на четверых, а ладошки с ловкими пальчиками уже нашли ухо и прошлись взад-вперед.       Ухо неожиданно для самого Шэнь Юаня дернулось. Он проверил. Действительно, кошачье — мягкое и чувствительное.       — Если я кот, то кто тогда ты? — вопрос, кажется, на секунду сбил мальчика с толку.       — Коты обычно не говорят… Но я Томас: чёрный и будущий алхимик! Гладить уши мальчику, Томасу, надоело и тот, поймав удачно подвернувшийся под руку хвост (Юань не удивился наличию у себя пятой конечности), продолжил говорить.       Сначала про то, куда ему (коту) стоит ходить и куда не стоит. Предупредил о Джо, который «совсем белый, лучше ему не попадаться — совсем измучает», и рассказал о дяде Гордоне — наказав не ходить и туда («ты мой кот, а не его»).       Инструктаж, а иначе чуть хихикающий («мурлычащий» — сказал бы раздувшийся от гордости за собственные навыки поглажки маленький чёрный) Шэнь Юань не мог назвать этот монолог, плавно перетек в рассказ о дядиной машине, двигателях и паровозах.       Чарики водили свои хороводы под ногами. Занимался рассвет. По холмам, неспешно тарахтя, поползли те самые паровозы с цветными вагончиками. Кот (глава Цинцзина, пусть и младший) и мальчик (чёрный, будущий алхимик) засыпали на влажной Краухардской траве, чтобы проснуться поутру в собственных кроватях.