Симулятор страха

      Чонгук любил субботы.       По субботам не нужно было спешить на лекции и дожёвывать завтрак впопыхах, толкаясь по коридорам с другими студентами, которые жили в общаге. По субботам можно было проснуться позже на часа четыре обычного, закинуть ногу на бедро Тэхёна и лежать так, пока тот не проснётся и не скажет хрипло: — детка, блять. Ты вообще спал сегодня? Или опять душил меня всю ночь?       Тэхён лежал на спине, постанывая и ёрзая на кровати. Голова была запрокинута на подушку, но он иногда всё-таки смотрел на Чонгука. Хотелось в деталях рассмотреть, как собственный член входит в горячий и влажный рот его детки и упирается в глотку, но всё-таки проталкивается.       — Мгх… детка, ещё немного и кончу.       — Тебе нравится, да? — шептал Чонгук, теребя влажный от слюны сосок Тэхёна, когда отстранился, глотая воздуха.       — Ещё к-как. А тебе? …Мм, судя по твоему стояку, не меньше моего. Кончим вместе?       Чонгук плыл от мигом нарисовавшейся картинки в фантазии. Он вновь принялся за член любимого губами, а за свой — рукой. Быстрая дрочка заставила Чонгука жалобно заскулить в оргазме. И привычно сглатывая сперму Тэхёна, он окропил того собственной.       — Блять, детка, ты обкончал меня. Опять.       — Хочешь, вылежу? Слижу всё до последней капли. — его тёмные глаза блестели обожанием и беспрекословным служением. Он просто любил Тэхёна.       Чонгук облизнул губы и вытер рот тыльной стороной ладони. Вид у него был поистине довольный и счастливый. За девять месяцев Тэхён для Чонгука стал почти наркотиком.       — С днём рождения, детка. И с добрым утром, — сказал Тэхён.       Чонгук рассмеялся и улёгся рядом, утыкаясь щекой ему в живот.       — Вот это я понимаю поздравление. От души.       Тэхён усмехнулся и неторопливо зарылся пальцами в волосы. Парень от этого прикрыл глаза, но ему всегда было мало. Любого касания Тэхёна ему всегда было мало.       — Ты придумал, как хочешь провести день?       — С тобой.       — Ну, это не план.       — А мне нормально. С тобой и всё, остальное не важно.       Тэхёну чаще всего льстило такое особое отношение к нему. Потому что Чонгук действительно смотрел на него так, будто в этом городе и вообще в этой жизни никого и ничего лучше него не существовало. В двадцать два такое, наверное, кажется естественным, да? Особенно, когда тебя хочет одна половина университета, а вторая половина хочет хотя бы нравиться тебе. Когда ты молод и красив, мгновенно привыкаешь к чужому восхищению, почти сразу же его уже и не замечаешь.       Но Тэхён по какой-то причине заметил Чонгука, выделил его из всего универа.       — Ладно, раз ты такой непритязательный именинник, я, так и быть, подумаю за нас обоих. Постараюсь тебя развлечь.       — О, нет уж. — Чонгук драматично вздохнул, роняя подбородок на живот, который только что целовал. — Сейчас будет что-то страшное.       — Почему сразу страшное?       — Потому что ты придумаешь какую-то херню.       — И что? Зато будет весело. И в конце концов тебя не убьют. Я же иду с тобой.       — Ну и? Что ты придумал уже?       Тэхён потянулся к телефону на тумбочке, глянул на время.       — В новом торговом центре открыли целый этаж с аттракционами. Виртуальная реальность, симуляторы, вся эта херотень. Хочешь?       — Пусть «хочу»…       — Боже, какой ты всё-таки простой. — был подарен короткий чмок в кончик носа.       — Это ты просто сложный.       — Я не сложный.       — Ага. Да ты смотришь на всех так, как будто они тебе должны посмертно.       Тэхён рассмеялся, но при этом не выпускал парня из обятий. Чонгук ради этого смеха, наверное, и правда сделал бы всё что угодно в мире. И делал же. Все эти девять месяцев делал. Вначале приезжал по первому сообщению. Запоминал, какой кофе Тэхён любит. Терпел его «паузы на подумать о жизни». Терпел его странную способность быть рядом настолько близко, что иногда казалось, что ещё буквально совсем чуть-чуть, и тот наконец-то скажет то самое важное. Но Тэхён не говорил. Не сказал этого за все их девять месяцев. Он просто позволял любить себя. И Чонгук любил.       — Значит, едем?       — Угу.       — Только сначала в душ, именинник.       — Вместе?       — Не наглей.       — Сегодня мой день рождения, я имею право, не?       — Твоё право закончилось пять минут назад, — невозмутимо сказал Тэхён. — Я устал.       Чонгук слез с кровати, направляясь в ванную, но обернулся и бросил через плечо:       — Ты меня всё-таки любишь.       Тэхён лежал, закинув руку за голову, и смотрел на него без особых эмоций.       — Иди мойся, детка.

      …

      До центра они добрались к послеобеденному времени. По улице шли просто рядом, но Чонгук иногда цеплялся за рукав своего парня. Когда становился совсем смелым и голодным до Тэхёна, проходился пальцами по запястью. Впрочем, мало ему его было всегда. Тэхён к этому привык и особо не сопротивлялся, только порой косился на него с чуть насмешливым взглядом.       На этаже развлечений было шумно, как и полагается. Повсюду мигали автоматы с игрушками и разными играми, зазывая детей и взрослых в бесконечный круговорот восторга. Чонгук даже оживился. Как только они переступили территорию с развлечениями, он начал крутить головой по сторонам, выбирая, что хочется попробовать в первую очередь.       — Я тебе сейчас это выиграю. — улыбка именинника была ослепительной и счастливой.       Тэхён посмотрел на него, потом на уродливого розового медведя с криво сшитой мордой.       — Не надо мне это.       — Ты просто не веришь в меня, да?       — Я верю, что ты спустишь деньги на херню.       Чонгук улыбнулся и потащил его дальше. Они поиграли сначала в какой-то шутер на двоих, где надо было стоять плечом к плечу и расстреливать лезущих со всех сторон мутантов и зомбаков. Чонгук, на удивление, увлёкся мгновенно. Двигался он чрезвычайно азартно. Ругался, когда не успевал, матерился на Тэхёна, что тот порой совсем не внимательный, и по-детски радовался, когда они одерживали победу. Тэхён держался спокойнее, и если говорить откровенно, он промазывал специально. Чтобы, не отрывая взгляда от экрана, толкнуть Чонгука бедром и возмутился:       — Да какого чёрта ты такой зоркий стрелок?!       — Я не зоркий. Просто не туплю, как некоторые.       Чонгук широко улыбался. Ему было хорошо. Слишком хорошо.       Потом был аэрохоккей, в котором Чонгук сначала проигрывал с разгромом, потом собрался и начал жульничать так нагло, что уже Тэхён не сдерживал недоумённый смех.       — Ты это рукой сейчас поймал! — вскрикнул он.       — Ничего не знаю, — совершенно нагло улыбался Чонгук.       — Эй! Я видел!       — У тебя нет доказательств.       — У меня есть глаза, детка! Ну что за дела?!       — Это ещё ничего не значит.       Тэхён смотрел на него теперь уже молчал и в глаза. Вокруг грохотало, мигало, верещало, а он почему-то в этот момент думал о том, что Чонгук слишком непринуждённо, если это можно так назвать, заполняет собой пространство рядом. Что уж скрывать, это было удобно, и этого, в целом, было достаточно для души и тела.       После они ещё бродили, что-то пробовали и просаживали последние жетоны. Они даже сделали фотокарточки в кабинке. На последнем фото Тэхён всё-таки посмотрел в камеру, будто ему не настолько всё безразлично. Когда лента из фотографий выплюнулась из автомата, Чонгук был в восторге.       — Эту я забираю! Не против?       — Забирай все.       — Не потеряю их.       — Какое безумно взрослое обещание.       — Я серьёзно. Для меня это важно.       Тэхён едва повёл плечом. Серьёзность Чонгука в таких вещах всегда была смешной для него. Она казалась ему детской, если честно и подбешивала. Но именно она и делала его таким, каким он был.       Потом Тэхён остановился перед аттракционом, который выглядел нарочито спокойнее остальных. Была лишь небросская вывеска: Симулятор жизни.       Внутри небольшой палатки всё было так же в спокойствии. Два сотрудника были в одинаковых формах. Было несколько кресел, мониторов, на которых плавно плыли меняющиеся изображения семьи, путешествий, городов и прочих красивостей. В общем — успешный успех.       — О! Я хочу туда. — сказал Тэхён.       Симуляция была индивидуальной. То есть, один человек — один конкретный сценарий. Потому что тут происходил индивидуальный подбор сценария и индивидуальный эмоциональный блок. Полностью адаптивная нейросистема.       — Скука какая-то, — покривился Чонгук, намеревась идти дальше.       — Почему сразу скука? Смотри, можно выбрать разный формат: от идеальной жизни до своего самого большого страха.       — Ну и что бы ты выбрал?       Тэхён смотрел на картинки и думал о том, что жить в симуляции жизнью, которая лучше настоящей, когда и настоящая его, в общем-то, вполне устраивала, казалось каким-то жалким развлечением. Исполнение желания тоже было мимо, потому что и так всё у него было. А вот страхи… Тут можно было поиграть на нервах сполна. Было интересно посмотреть, как сработает эта штука. В конце концов, что такого могла сделать виртуальная игра, чтобы ему действительно стало не по себе?       — Страхи свои хочу.       — Серьёзно?       — А что такого?       — Да ничего. Просто не думал, что ты любитель острых ощущений. Не наблюдал за тобой такого.       — Я и не любитель. Мне просто интересно, насколько они охуели в своих обещаниях доверчивым людям.       К заинтересованным молодым людям обратился сотрудник:       — Игра рассчитана на одного. Так что, тот, кто будет первый остаётся, а второго попрошу выйти.       — Эм, ладно, — произнёс Чонгук, — пойду, поищу, чем заняться тоже. — Он чмокнул Тэхёна и вышел.       Оформление заняло минут десять. Сначала всё выглядело предсказуемо в анкете: возраст, пол, общий уровень стресса, склонность к тревожности, физическое здоровье, бывали ли панические атаки или тяжёлые потери, имелись ли зависимости, есть ли близкие, потеря которых воспринималась бы критически.       А дальше анкета стала ещё страннее:

Что для вас хуже: неизвестность или неизбежность?

Вы больше боитесь не успеть или оказаться ненужным?

Вы бы предпочли умереть первым или пережить утрату?

Что для вас страшнее: одиночество, вина, беспомощность, потеря контроля?

      У Тэхёна было ощущение, что некоторые вопросы были составлены либо садистом, либо психом с очень дурным чувством юмора. Были и такие, которые повторяли друг друга, только иначе. Он отвечал без особых раздумий и порой даже с любопытством.       Заполненную анкету Тэхён отдал сотруднику. Тот пробежался глазами по ответам и вбил всё в компьютер.       — Отлично, ваш индивидуальный сценарий почти готов, присаживайтесь.       Тэхён опустился в кресло, которое оказалось неожиданно удобным. Оно было даже чересчур удобным для мероприятия, где сейчас будет столкновение с внутренним дерьмом, о котором даже сам не подозревает. Спинка сразу же подстроилась под тело. Было невероятно комфортно. Будто ожидал не аттракцион страха, а как будто тебя уложили в капсулу для сна в самой дорогой клинике.       Сотрудник присел рядом на стул и подкатил к себе небольшую тележку с оборудованием. Там лежали тонкие провода, несколько датчиков, полупрозрачные квадратные пластины и что-то, похожее на шапочку для электроэнцефалограммы с кучей маленьких контактов.       — Сейчас я подключу сенсоры и нейроадаптивный модуль. Погружение будет мягким, но максимально реалистичным. Если почувствуете перегрузку, вам нужно будет сосредоточиться на красном маркере и произнести кодовое слово. Мы озвучивали его в начале регистрации, помните? Вы ещё подписались под ним.       Тэхён машинально кивнул, хотя слушал не слишком внимательно.       Ему на виски наклеили два датчика. Один следом оказался за ухом. Ещё несколько наклеили на шею и на запястья. Потом на голову и правда начали натягивать сетчатую шапочку с проводками.       — Не напрягайте шею, пожалуйста. Расслабтесь. Да, вот так, отлично. Сейчас будет небольшой импульс калибровки, не пугайтесь.       По скальпу пробежало едва ощутимое покалывание. Как будто внутри черепа что-то стало покалывать, или можно было ещё сравнить с ментоловым холодком. Не было больно и это быстро прошло.       — Ваш сценарий будет реагировать не только на ответы анкеты, но и на физиологические сигналы и показатели. По сути вы сами будете управлять всем изнутри. Сценарий лишь следует за вами. Если система определит критическую нагрузку, мы выведем вас автоматически. Хотя, обычно до этого не доходит. Большинство участников справляются.       Звучало это так, будто речь шла о тошноте после карусели, а не о том, чтобы специально сунуться внутрь собственного страха.       — Реально, кто-то так сильно пугается этой херни? — пренебрежительно кинул Тэхён, высокомерно хмыкая следом.       Сотрудник пытливо вглядывался в глаза и очень сдержанно ответил.       — Реакция всегда индивидуальна.       Ему на глаза опустили тяжёлый визор. Совершенно не такой, как у дешёвых игровых шлемов, а увесистый. Он сразу будто обволок.       — Перед стартом я повторю инструкции. Если вам станет слишком тяжело, найдите в поле зрения аварийный маркер красного цвета и вслух произнесите код. Но постарайтесь не забывать, что вы всё-таки находитесь в симуляции. Всё происходящее будет адаптировано именно под ваш выбор и вашу реакцию, всё, что вы будете испытывать не причинит вам физического вреда.       Тэхён, честно говоря, и это не особенно слушал. Слишком много подготовки ему казалось, и казалось, что были слишком бережные инструкции. Он, не слушая, устроился глубже в кресле.       — Готовы? — спросил сотрудник.       — Давайте уже, запускайте вашу шайтан-машину.       В наушниках щёлкнуло, но мягко и тихонько. Экран перед глазами потемнел окончательно. Тэхёну показалось, что он как будто провалился в кресло немного глубже. Пульс едва заметно участился. А потом будто всё и все ощущения исчезли.       …       Тэхёну показалось, что его с силой швырнули обратно в собственное тело. Первое, что он ощутил ещё до того, как открыл глаза, это был воздух. Почему-то пахло проводкой, как возле трансформаторных будок. Он тут же открыл глаза и сперва не понял ничего: сероватое небо, узкие и невероятно высокие дома, неон, бегущий по фасадам, реклама, висящая прямо в воздухе.       А потом, как понял…       — Н-нет… Не может быть…       Он уставился перед собой. У перехода, стоял патрульный андройд в тёмной форме, а рядом курил мужчина, он даже не глядел в сторону биоробота. Будто это давно уже было нормой.       Руки у Тэхёна дрожали, когда он осознал, что это не сон, и не бред после удара головой об что-то. И это не галлюны от алкоголя.       Это была вселенная его любимой манхвы, по которой даже аниме сняли. Это было его самое любимое, практически выученное наизусть, затёртое до дыр, пересмотренное столько раз, что отдельные сцены он помнил наизусть. Эта история была про наш мир ближайшего будущего, где люди слишком поздно поняли, что отдали машинам не только работу и быт, а вообще всё. Власть, медицину, контроль, право решать всё, вплоть до решения о собственной жизни. А потом рядом с людьми начали жить биороботы. Искусственно выращенные тела с прошивкой вместо души. Такие красивые и практически неубиваемые. Почти как люди, но вот только совершенно не люди.       И Тэхён всегда был за людей.       Когда в комментариях к эпизодам ныли и скулили, что биороботы тоже чувствуют, когда половина фандома сходила с ума по трагичному финалу о ликвидации андройдов, в которых находили человечность, Тэхён неимоверно злился. И злился до тупой уверенности, что люди окончательно поехали мозгами!       Потому что для него это никогда не было историей про равенство в современном мире. Это была история про вытеснение и даже угрозу. Причём, самую настоящую. Ведь, самое ценное — живое и смертное постепенно заменяют на идеальное и неубиваемое. Человек незаметно сам для себя вырастил себе замену.       Тэхён был на стороне людей с самого начала и до победного конца. И когда в финале люди всё-таки сломали систему, уничтожили центры управления, разъебали заводы и компании поддержки биороботов, когда остановили производство, а вся эта искусственная цивилизация покатилась в пропасть вслед за своим этим ебучим совершенством, Тэхён был счастлив.       По-настоящему счастлив, ведь мир возвращали живым.       И сейчас он стоял посреди этого своего любимого выдуманного мира. Не просто читал и представлял это у себя в голове, не по ту сторону экрана, смотря аниме, а прямо вот тут. Здесь, в сердце самой вселенной истории.       Тэхён нервно рассмеялся. Сердце колотилось. Хотелось потрогать всё руками, пройтись по каждой улочке и переулку.       — Блядь… — Его распирало эмоциями, по-другому это было не назвать. — Надо рассказать Чонгуку! — сразу же промелькнуло в голове.       И он сразу же понял, что, оказывается, знает, куда идти. Домой. Так же логично, верно? Он точно знал, что они с Чонгуком живут вместе. В старом жилом секторе, в большом доме на четвёртом этаже. Даже знал, что дверь заедает, если тянуть на себя слишком резко.       Только после всего этого он посмотрел на свою руку. Он держал какой-то технический блок. Тэхён не знал, что это за штука, но знал, что её обязательно нужно притащить домой. Вот кровь из носа — обязательно.       …       Он вставил ключ в замок и шагнул в квартиру.       — Детка, я дома! Ты тут?       Квартира оказалась маленькой и бедной. Он застыл на пороге, нахмурившись. Это очень его удивило, потому что было реально бедно. Как будто тут уже продали всё, что только можно было вынести и продать. Остался совершенно минимум.       Сразу бросилось ему в глаза лента фотографий на стене под обшарпанной рамкой. Тэхён уставился на эти снимки и почувствовал что-то неприятное.       — Ну что за бред… — проговорил даже вслух, оглядываясь мельком и снова позвал, — детка!       Он стянул обувь кое-как и пошёл в комнату, что была за дверью. Сперва Тэхён услышал очень слабое неровное жужжание. Как от старой техники, которая вот-вот умрёт. Он сделал ещё шаг и замер. Спиной к нему, в кресле сидел Чонгук, он узнал его сразу, по макушке.       — Детка?..       И в эту же секунду с невероятной болью память вонзилось ему в голову. Чонгук — биоробот. Перепрошитый, вытащенный из системы ещё до обвала всего. Ещё до того, как всё полетело к чёрту.       Тэхён любил его уже… сколько? Он не просто жил с ним, он не представлял без него жизни.       А блок в руке… Господи. Блок в руке был не хернёй, и не случайной железкой или мусором, который зачем-то надо было принести домой. Это был стабилизационный модуль. Последняя трухлявая надежда, что у Чонгука хотя бы несколько суток не начнутся новые замыкания и что не начнёт отказывать речь и не ляжет память. Убивающая надежда, что он ещё побудет рядом. Хотя бы немного.       — Нет…       И бросился на колени на пол перед ним. Просто рухнул рядом, и тогда увидел Чонгука. Ему стало плохо сразу. Чонгук сидел, откинувшись затылком на спинку кресла. Голова была повёрнута чуть вбок, будто он ещё недавно пытался следить за дверью, когда она откроется и зайдёт Тэхён, но не успел уследить за этим моментом. Глаза были открыты, но фокус в них плыл. Один ещё кое-как держался, а второй был совсем мутным, с заметной рябью, линза внутри треснула или запотела изнутри. Кожа на шее и у виска сошла пластами.       Виднелся матовый светлый каркас, стыки, тонкие швы по металлу. Под ключицей был вскрытый участок корпуса, там находился основной блок. Металл там раскалился так сильно, что потемнел по краям. Кнопка перезагрузки торчала сбоку, совсем близко к обгоревшей кромке. Чонгук, судя по положению руки, пытался дотянуться до неё, но пальцы зависли в нескольких сантиметрах. Не хватило то ли точности, то ли не хватило мощности для движения.       — Детка…       Он схватил его за запястье и тут же отдёрнул пальцы от горячего металла.       Перегретая умирающая система тихонько продолжала с перебоем жужжать. Из-под перемотанных липкой серой лентой трубок на боку и под рёбрами медленно сочилось ярко-фиолетовое масло. Оно стекало медленно тяжёлыми каплями, как из плохо затянувшихся ран. Масло ползло по корпусу и медленно-медленно разъедало всё, к чему прикасалось из-за особого состава для полноценного функционирования биоробота. Лента под травмированными трубками уже вздулась, пошла пузырями, местами почернела и скукожилась, будто её поджигали не один раз.       Тэхён знал, что если масло вышло наружу хоть где-то, значит внутренние системы контроля полетели окончательно. Реакция внутри уже пошла и «потом починим» уже не существует.       Чонгук с заеданием и скрипом повернул к нему голову. Взгляд вначале прошёл мимо лица Тэхёна, а потом всё-таки сфокусировался и он улыбнулся.       Тэхёну захотелось заорать во всю глотку изо всех сил.       — Тэхён… Ты пришёл.       — Я здесь, детка, дома, с тобой. Смотри, что я принёс, сейчас поставим.       Пальцы дрожали так сильно, что Тэхён не сразу сумел правильно поставить этот чёртов блок. Чонгук дёрнул рукой и опять попытался нажать на кнопку перегретого корпуса на своей груди. Не попал. Снова заговорил:       — Тэхён… ты пришёл.       Послышался слабый металлический щелчок.       — Ты пришёл.       У Тэхёна внутри всё оборвалось и рухнуло. Речевой модуль зациклило, речь уже тоже полетела. Сознание, соответственно, тоже.       — Нет-нет-нет, детка, не надо. Чонгук, слышишь?       Он перехватил его кисть, прижал к своим губам и заметил, что пальцы у Чонгука подрагивают короткими, бессмысленными рывками. Моторика посыпалась тоже. На сгибах фаланг виднелись тонюсенькие трещины. Материал устал тоже и начал крошиться.       Чонгук моргнул как у сломанная игрушка.       — Ты пришёл.       Тэхён зажмурился, глотая слёзы.       — Я здесь, детка. Я рядом. Сейчас перепаяю второй модуль. Сейчас тебе станет легче. Только потерпи немного, ладно?       Чонгука снова слабо улыбнулся.       — Ты пришёл.       Тэхён не выдержал и уткнулся лбом ему в колени, разрываясь плачем. Он так любил его. Тэхён, который в другом мире так легко и яростно выбирал сторону людей, сейчас сидел на полу перед умирающей машиной и понимал только одно, имеющее для него значение: если Чонгук перестанет работать, вместе с ним закончится и его жизнь.       Он поднял голову, торопливо смахивая слёзы ладонью, и заставил себя посмотреть в любимое лицо.       — Всё, детка. Сейчас я всё сделаю. Ты только не отключайся, ладно? Даже не думай.       — Я ждал тебя.       — Я знаю, — прошептал Тэхён и, уже не сдерживая и не стыдясь слёз, поцеловал его в горячий лоб. — Я знаю, детка.       …       Дальше это было уже не похоже на игру. Тэхён давно забыл, что всё это — симуляция. Для него это стало реальной жизнью. Бессонной, полной страха жизнью, в которой он будто прожил несколько недель, если не больше. Временами ему казалось, что он вообще всегда жил только так: перебирая детали, почти обжигая пальцы о перегретый корпус, воруя у смерти ещё одни сутки для того, кого любил.       Каждый день начинался одинаково, с проверки систем. Потом день проходил в поисках хоть чего-то, что можно было перепаять или перезакрепить. Тэхён отчаянно надеялся, что сегодня Чонгук может быть моргнёт ровнее или скажет чуть больше нескольких фраз подряд.       Тэхён уставал так, что руки почти постоянно к вечеру были в мелкой дрожи. Он ел через силу, спал урывками, всё думая, как же можно продлить жизнь Чонгуку. Он невероятно злился на фабрики, которые давно сдохли, и на людей, которые праздновали победу над роботами и системой.       Это было невыносимо.       В тот вечер они лежали на постели после позднего ужина. По телевизору шло какое-то глупое шоу. Чонгук смотрел в экран, устроившись у Тэхёна под боком. Тэхён гладил его по плечу. От усталости глаза слипались сами собой. Шум телевизора расплывался и мысли тоже. Он почти уснул. А потом вдруг понял, что под ладонью стало прохладно. Тэхён сразу распахнул глаза.       — Детка?..       Не было даже слабого, неровного жужжания, к которому он уже привык.       — Детка!       Он резко поднялся и повернулся к нему. Чонгук лежал совсем неподвижно. Из чуть приоткрытого рта и из-под ленты на боку совсем неторопливо сочилось фиолетовое масло. Вытекало последним остатком. Сквозь прозрачные трубки было видно, что внутри уже было пусто. Последние капли ползли и замерли.       Тэхён даже не подумал о перчатках. Он бросился к Чонгуку, схватил его, прижал к себе, будто мог отогреть.       — Нет. Нет, детка, нет… нет, пожалуйста…       Корпус уже остыл. Тэхён чувствовал это губами, он целовал висок, щёку, лоб, срываясь в хриплый, рваный плач.       — Нет… пожалуйста… детка, нет…       Он плакал так отчаянно, он даже не знал, что способен на такое. Потом его резко утащило в темноту.       ...       — Эй, с вами всё в порядке? Система вас выкинула. Вы не дошли до конца симуляции совсем немного.       Ресницы слиплись, но слёз на лице не было. Имелась только тяжесть и жжение в груди. Как будто только что из него вырвали саму жизнь вместе с мясом. Он мутно посмотрел на сотрудника. Несколько секунд вообще не понимал, кто это и где он.       — Да. Я в порядке.       — Как вам? Понравилось? Это то, что вы ожидали?       Тэхён ничего не ответил. Просто молча поднялся, расплатился и вышел. Чонгук сидел на лавке недалеко от входа и с удовольствием поедал чипсы, что-то смотря в телефон.       У Тэхёна подогнулись ноги от одного взгляда на него. Он подошёл и опустился рядом.       — О, ты уже так быстро? И как оно? Было страшно? Я тут твоё любимое аниме решил посмотреть. Давай дома досмотрим вместе? Будешь? — он протянул чипсы.       Тэхёну в следующую секунду, как сумасшедший, вцепился обеими руками в Чонгука, прижал к себе со всей силы.       — Детка… Я так люблю тебя. И буду любить в любой из жизней. Всегда.       Чонгук застыл.       — Ты чего?..       Но руки всё равно поднял, и обнял в ответ.       — И я тебя люблю. Навсегда. Мм, так тебе понравилось? Расскажешь?..