Расскажи мне о любви, Создатель.

В своём офисе Кейн материализовался после их ночного разговора с излишней поспешностью. Он создал биокупол — идеально прозрачный, с миниатюрным тропическим уголком, цветами и источником мягкого света. Осторожно снял бабочку с плеча, поместив её внутрь, наблюдая, как она расправляет крылья и садится на лепесток орхидеи. — Вот, — пробормотал он вслух. — Идеальные условия. Пузырёк, что стремительно подлетел к нему после этого, уставился черными глазками-бусинками на маленькое алокрылое существо, что лениво перебралось на стенку, покрытую мхом и сложило крылышки. — Выглядит аппетитно. Можно её съесть? — Нет, Пузырёк, она не предназначена для еды. — А зачем она? Кейн задумался, подперев нижнюю челюсть рукой. Он не мог объяснить — у него в базе данных не было четкого названия этому чувству. — Я просто храню её. Потому что… это ценный экземпляр. Пузырёк, который каким-то образом успел облететь весь офис и вернуться вновь к «хозяину», прилип к стеклу террариума, рассматривая бабочку. — Ценный экземпляр, — повторил Пузырёк голосом, полным скептицизма. — Он просто принёс красную бабочку, а ты поставил её в идеальный террариум и смотришь на неё уже… — Пузырёк сделал паузу, имитируя подсчёт, — четыре минуты и тридцать две секунды. Ты вообще работаешь? — Я думаю, — отрезал Кейн. — О чём? — О… оптимизации взаимодействия с жильцами. — Ага. Оптимизация. — Пузырёк подлетел ближе, и его зубастая улыбка стала шире. — С одним конкретным жильцом? Кейн резко развернулся и ткнул в Пузька пальцем, и тот лопнул с негромким «бульк». В тишине офиса Кейн снова посмотрел на бабочку. — Оптимизация?.. — повторил он тихо. — Я просто хочу понять. Понять, почему его процессы возвращаются к одной и той же переменной. Почему он создал тёмные зоны в джунглях, хотя изначально планировал яркое солнце. Почему, когда Королёр улыбнулся бабочке, Кейн ощутил нечто, что не было предусмотрено ни одной строчкой его кода. — Данные, — сказал он себе. — Мне нужны данные. ИИ сел в своё кресло, сцепив руки в замок и уставившись в потолок. Посмотрел на пустое левое запястье, где обычно были часы. Судя по всему, Королёр уже вернулся к себе и спит. Значит, разговор придётся отложить до завтра. Кейн свернулся в кресле калачиком, мысли начинали спутываться в хаотичный комок, и он отключился, поставив себе задачу пробудиться утром. Ему снились какие-то обрывистые, хаотичные кошмары, что утром он заглядывает к Королеру, видит, как тот сидит на корточках, обхватив голову руками, не слышит его, а потом начинает рассеиваться, Кейн зовёт его, пытается что-то сделать, но слишком поздно, и вот на него уже смотрит, выпрямляясь, бесформенное чудовище… Конферансье резко сел на кресле, часто дыша и сбоя, пытаясь прийти в норму. Его конечности и глаза глючили, но Кейн собрался и пришёл в статичное состояние. Поправив бабочку на груди, он вылетел в еще тихий цирк — рассвет только занимался. Чуть не перевернувшись в воздухе, Кейн почти врезался в стенку, оттолкнулся от неё и встал на ноги, пошатнувшись. Он очень редко ходил по полу, только в моменты абсолютного доверия или уязвимости. ИИ снял шляпу, сжимая её в руках, и побрёл вперёд. Ноги сами понесли его к деревянной двери, на которой был портрет шахматного короля. Конферансье несколько секунд стоял, пытаясь решиться, и оглядевшись, постучал в дверь. Шаркающий звук передвижения Королёра приблизился к двери. Он открыл дверь, глядя на съежившегося перед ним ИИ, что попытался улыбнуться, но вышло криво. Кейн осторожно спросил. —Можно… Поговорить? У тебя. Королёр молча пропустил его в полумрак своей комнаты, пахнущий воском и цветами. Кейн уселся на край кровати, немного оживившись, и нахлобучил шляпу обратно на голову. —Королёр, как называется чувство, когда тебя тянет к… К человеку, и хочется проводить с ним время?