Нарушая тишину

— Ох.. Я даже не знаю, Кизу, получится ли у меня.. — Ну пожалуйста, мистер Финк, — жалобно проговорила девушка, и в её голосе послышались такие нотки, от которых у лиса что-то дрогнуло внутри. — Мне больше не у кого просить помощи. Финк облокотился о доску с правилами, провел ладонью по лицу и задумался. С одной стороны, сделать обогреватель для дерева для него не так уж и сложно, с другой — он давно механизмами не занимался, и отличный результат не может гарантировать. Но взгляд этих глаз... В них было столько надежды, что отказать оказалось невозможно. — Ладно, веди к себе. Посмотрим, что можно сделать. — Ура! Спасибо большое! — Кизури просияла так, словно ей подарили звезду с неба. — Идемте, тут недалеко до меня! Она схватила его за руку, и от этого неожиданного прикосновения Финк вздрогнул. Её ладонь была такой теплой и мягкой... Он пошел за ней, не отставая, но руку убирать не спешил. Однако путь оказался совсем не близким, и пришли они только под ночь. Лис, запыхавшись, остановился у дерева, пытаясь отдышаться. Он осматривал ствол, мысленно прикидывая, куда лучше поставить обогреватель, но краем глаза то и дело ловил фигурку Кизури, которая стояла рядом и тихонько наблюдала за ним. В сгущающихся сумерках её глаза блестели особенно ярко. — Ну, план вырисовывается, что и как делать.. — он выдохнул, чувствуя, как от долгой ходьбы гудит все тело. — Только уже завтра. Сейчас уже сил нет. — Хорошо, — мягко улыбнулась она. — Идемте тогда ко мне, отдохнете. Взяв лиса за руку снова — и на этот раз он заметил, как естественно и привычно она это сделала, — девушка повела его к себе домой. Уже внутри Финк слегка удивился интерьеру: уютный беспорядок, пахло выпечкой и еще чем-то цветочным, неуловимо напоминающим саму Кизу. Отдельная скалковая комната заставила его приподнять бровь, но он решил не придавать этому значения. Слишком устал. И слишком отвлекал этот запах. — Вы что-нибудь хотите? — донеслось из кладовки. — Есть чай, вино, кофе... — Давай.. Вино, — ответил Финк, присаживаясь на край дивана и массируя затекшую шею. — Хорошо, сейчас принесу. Вы пока присаживайтесь за стол. Мохнатый прошелся по дому, рассматривая мелочи, невольно отмечая, как здесь все отражает характер хозяйки — теплое, живое, немного хаотичное. Потом все же пересел за стол в ожидании. Спустя несколько минут Кизури вышла с вином и двумя бокалами. Она двигалась чуть неуверенно, и Финк поймал себя на том, что смотрит на то, как падает свет на её волосы, как блестят губы, которые она нервно облизнула перед тем, как сесть напротив. Она разлила вино по бокалам. Фенек взял свой, сделал глоток. Вкус был неплохим, терпким, теплым. Девушка сама завела ненавязчивый разговор. Сначала о погоде, потом о дереве, а потом как-то незаметно перешли к ним самим. Так они стали узнавать получше друг друга. Бокал за бокалом, тема за темой — и бутылка опустела. Оба уже были подвыпившие. На лице Кизури выступил легкий румянец, глаза блестели уже совсем иначе — не от слез, а от того теплого тумана, что разлился внутри. Последние минут десять она молча смотрела на лиса и явно мешкалась что-то сделать. Финк тоже молчал. Он чувствовал, как вино приятно расслабило мышцы, но одновременно с этим обострило что-то другое. Каждое движение Кизури, каждый её вздох отдавались где-то глубоко внутри. Её взгляд... Он буквально ощущал его кожей. — Давай.. Ты покажешь, где мне спать? — голос Финка прозвучал хрипловато. — Ась? — она моргнула, словно выныривая из глубоких мыслей. — А.. Д-да.. Только... Она замялась. В комнате повисла тишина — та самая, которую они нарушили сегодня своим разговором, а теперь она вернулась, но стала другой. Плотной, тягучей, наполненной чем-то невысказанным. Набравшись смелости, Кизури встала из-за стола и подошла к фенеку. Он поднял на неё взгляд. Она стояла совсем рядом, и он слышал её дыхание, чувствовал исходящее от неё тепло. Пару секунд поразмысливая, словно проверяя саму себя, она уселась к нему на колени. Лицом к лицу. Её ладони легли ему на плечи, пальцы чуть дрожали. Финк замер, не смея пошевелиться. Он чувствовал тяжесть её тела, то, как её бедра прижались к его ногам, как её грудь вздымалась от участившегося дыхания. Её запах — тот самый цветочный, смешанный с терпким вином — теперь окутывал его полностью, лишая воли. Кизури смотрела ему в глаза. Её взгляд скользнул по его лицу, задержался на губах, снова вернулся к глазам. Она медленно, почти несмело подняла руку и коснулась пальцами его щеки. Кончики пальцев были прохладными, но там, где они касались, кожу словно обжигало. — Финк... — прошептала она, и это имя прозвучало как просьба.