Я люблю Агату

Агата, ты когда-нибудь чувствовала, что кто-то пробрался тебе под кожу? Что каждое твоё слово, движение – теперь принадлежит не тебе, а тому, кто даже не подозревает о твоей одержимости? Ты всегда кажешься выше всего этого. Люди хотят тебя, но ты только смотришь на них с легкой скукой, позволяя им думать, что у них есть шанс. А потом уходишь. Ты любишь уходить, Агата? Или просто не умеешь оставаться?                           *** Рио работала в институте. Она с детства любила литературу, любила читать книги, любила придумывать выдуманные истории, думая, что в будущем обязательно выпустит все это в свет и люди будут в восторге от того насколько она была гениальна в свои одиннадцать. Она всегда знала, что будет преподавать литературу в институте. К слову, так и произошло и ей это по сей день нравится, но вот рассказы она так и не выпустила, впрочем это неважно. Рио сидит в кафетерии института, допивая свой кофе. Она машинально водит пальцем по краю чашки, глядя в окно. Люди проходят мимо, спеша по своим делам, но взгляд Рио всё равно теряется где-то в толпе. Она думает, что могла бы написать об этом сцену — в её голове это выглядело бы атмосферно, почти киношно: осенняя серость за окном, тихая музыка в кафетерии, женщина, уставившаяся в пустоту, словно ждёт чего-то. Но она ничего не ждёт. Она просто пьёт свой кофе. Или, по крайней мере, пытается убедить себя в этом, пока не замечает знакомый силуэт у стойки. Агата. Преподаватель истории, её коллега, её самая болезненная зависимость. Она появляется так, будто сама эта кафедра, этот институт, этот кафетерий существуют только потому, что она позволила и захотела так. Тёмные волосы убраны в небрежный пучок, очки привычно сдвинуты на переносицу, в руках пара учебников и несколько конспектов, которые она держит небрежно, словно они не весят совсем ничего. Её голос звучит ровно и спокойно, он всегда звучит так, когда она что-то говорит сотруднице кафетерия, делая заказ. Рио забывает, как дышать. Как всегда. Это уже привычно. Агата Харкнесс — её бесконечная одержимость, её чёртова муза. Она говорит чётко, размеренно, с лёгкой хрипотцой в голосе — Рио слышала его несколько раз в коридорах института, но каждый раз он застревал в её голове на дольше, чем следовало. Они не знакомы близко. За полгода, что Агата преподаёт в институте, они ни разу не заговорили нормально. Кроме как дежурного «здравствуйте» в коридоре, но обмена репликами на кафедре никогда не было. Хотя пересекались — несколько раз в кафетерии, однажды в библиотеке, и достаточно раз в учительской, чтобы хотя бы заговорить. Рио не знала, избегала ли её Агата сознательно, или просто даже не замечала её присутствия. Она больше склонялась ко второму варианту. Это её раздражало. Но ещё больше это её затягивало. Рио уже давно поняла, что одержимость начинается с незавершённости. Что сильнее всего тянет к тому, чего нельзя коснуться. Агата была этим невозможным весом, и от этого она только глубже засела в голове Рио. Рио делает вид, что смотрит в телефон, но на самом деле продолжает следить за Агатой. Та, получив заказ, разворачивается и осматривает свободные столики. Рио замирает. На несколько секунд ей кажется, что Агата посмотрела прямо на неё. Но женщина лишь коротко оглядывает помещение, прежде чем пройти мимо и сесть у окна. Конечно. Рио едва слышно выдыхает. Она подносит чашку к губам, но кофе уже остыл.                            *** Агата, Я знаю, что это не имеет значения. Я знаю, что ты не думаешь обо мне. Но я думаю о тебе. Стоит мне только лечь на кровать и руки сразу тянутся к низу. Я хочу, чтобы там была ты, Агата. Я хочу чувствовать только тебя в себе, как бы жалко это не звучало.  Я думаю о твоих руках. О том, как они двигаются, когда ты говоришь. Как ты слегка касаешься своего запястья, когда злишься или когда у тебя что-то не получается. Как ты держишь сигарету — небрежно, но с уверенностью, зная, что от тебя она никуда не денется. Я думала о них на своей коже. Я думала о них у себя на шее. Я думала о том, что, если бы ты захотела, ты могла бы довести меня до безумия одним лишь касанием. Но ты этого не хочешь. И от этого мне ещё хуже. Я представляю, как ты сидишь напротив меня, пьёшь свой чёртов кофе, даже не замечая, что я задыхаюсь от одного твоего взгляда. Я представляю, как ты встаёшь из-за стола, проходишь мимо меня, и твой парфюм остаётся в воздухе, будто насмешка надо мной. Ты не делаешь этого специально, но, Агата, если бы ты знала, насколько сильно ты врезалась в мою кожу, в мое тело, и в мой разум… Ты бы улыбнулась? Или тебе действительно всё равно на меня? Мне нужно знать. Мне нужно знать, ощущаешь ли ты хоть что-то, когда я рядом.                            *** Новый день. Рио сидела за столом в аудитории, пока студенты писали эссе. В помещении было ужасно душно, и, не выдержав, она позволила себе расстегнуть две верхние пуговицы блузки. Атмосфера была спокойной, но что-то неприятно сжимало её изнутри. Взяв один из блокнотов, Рио начала обмахиваться, пытаясь создать хотя бы иллюзию прохладного воздуха. Она задумалась на мгновение, но тут аудиторию резко пронзил громкий рингтон — отвратительная, старая песня, от которой у неё невольно скривилось лицо. Звук был настолько резким, что она вздрогнула. Парень, которому звонили, отчаянно пытался выключить телефон, но, похоже, не мог его найти. Рио со вздохом подняла взгляд и заговорила, стараясь сохранять терпение: — Если ты сейчас же не найдёшь свой чёртов мобильник, я буду вынуждена встать и прибить тебя этой указкой. Она лениво потянулась за деревянной палочкой, демонстративно подняв её. Парень вспотел и покраснел раза три, но, к счастью, наконец-то справился и выключил звук. “Аллилуйя,” — подумала Рио, демонстративно бросая блокнот обратно на стол. Она устало взъерошила волосы, откидывая голову назад. А потом снова подумала о ней. О своей прекрасной, такой блаженной женщине. Выпрямившись, Рио задумчиво посмотрела на блокнот, взяла в руки чёрную гелевую ручку и, задержав дыхание, поставила первую букву.                            *** Агата, Твои пальцы, они сводят меня с ума, твои руки, такие нежные и гладкие, что мне хочется раствориться в них, чего бы мне это не стоило. Твои ноги, Агата, твои длинные ноги, ты можешь сделать ими многое, и я хочу входить в этот список…Я одержима тобой, Агата. Мне не хватает твоего взгляда, желанного и такого хищного, я хочу, чтобы ты хотела меня, Агата.  Я хочу, чтобы ты питалась мной также, как я питаюсь тобой каждый божий день находясь здесь в институте. Я хочу, чтобы ты питалась мной, медленно и размеренно, когда тебе захочется, ведь тогда мы всегда будем вместе, правда, Агата?                            *** Голос молодой девушки вырвал её из мыслей: — Извините, я всё дописала. Куда это сдать? Студентка протянула лист вверх, давая понять, что закончила свою работу. Рио медленно закрыла блокнот, проведя пальцем по обложке, словно решая, стоит ли ей возвращаться к своим мыслям. Затем она подняла глаза, указав рукой на стол рядом с собой: — Все, кто закончил, подходите и кладите листочки сюда.  Её голос звучал ровно, без тени эмоций, но в груди всё равно неприятно ныло. Аудитория ожила. Несколько студентов начали шуршать бумагой, один за другим подходя к её столу. Кто-то бросал на неё быстрые взгляды, кто-то задерживался на мгновение, словно подбирая слова, но в итоге молча уходил. Рио наблюдала за ними рассеянным взглядом, машинально складывая листки в аккуратную стопку. Через минуту всё снова затихло, слышалась лишь чья-то ручка скользящее по бумаге, и приглушённое дыхание оставшихся студентов. Она снова откинулась на спинку стула, подняла руку и быстро провела пальцами по виску, пытаясь разогнать навалившуюся усталость. Жар в аудитории делал её мысли вязкими, а тело – тяжёлым. И вот, наконец, долгожданный звонок. Громкий сигнал прорезал воздух, отзываясь эхом в стенах. Студенты мгновенно оживились, зашуршали рюкзаками, заговорили друг с другом. Кто-то радостно выдохнул, кто-то просто молча встал и направился к выходу.  А кто-то по имени Томми подошел и произнес лишь пять слов которые Рио так и будет прокручивать в голове до самого позднего вечера:  — Вы сегодня чем-то взволнованы, мисс.— это был ее студент — И спасибо за ручку — он оставил листок с ручкой на столе и спокойно вышел из кабинета. Рио же осталась сидеть, наблюдая за ним, пока последний не вышел за дверь. ”Чертова Агата”— подумала Рио.                            *** Будь нежна со мной, Агата. Потому что ты знаешь, как мне хотелось, чтобы ты была грубой.                         *** Рабочий день почти окончен. Она поднялась, с неохотой подтянула к себе стопку эссе и медленно направилась к своему кабинету. Её шаги глухо раздавались в пустых коридорах, заполняя их одиноким эхом. Внутри кабинета было темно, и Рио даже не стала включать свет. Она просто положила стопку на стол, огляделась и на секунду задержалась, слушая, как сквозь полуоткрытое окно пробивается лёгкий шум улицы. Ничего не держало её здесь. Она развернулась, забрала свои вещи и направилась к парковке. На улице было уже прохладнее. День клонился к закату, и воздух наконец стал свежим, принося с собой лёгкую прохладу. Рио быстро добралась до своей машины, села на водительское сиденье, но не заводила двигатель. Она просто сидела, глядя перед собой. Где-то вдалеке слышались приглушённые голоса, шум проезжающих машин, но её это не волновало. Внутри всё ещё было какое-то странное давление, какой-то груз, который она не могла сбросить. Рио опустила голову назад, прикрыв глаза. Что с ней сегодня? Она устала. Не физически — нет. Скорее морально. Это было одно из тех состояний, когда внутри всё кажется туманным, когда даже самые простые вещи требуют слишком много усилий. Она вздохнула, потянулась за телефоном и разблокировала его. — Ну что, ты ещё жива? — раздался знакомый голос, едва она нажала кнопку вызова. — Пока что, — хмыкнула Рио, прикрывая глаза. — Ты так говоришь, будто весь день таскала камни. — Лучше бы я таскала камни, — проворчала она, проводя рукой по лицу. — По крайней мере, это была бы понятная усталость. Собеседница рассмеялась. — Тебе срочно нужно расслабиться. — Не спорю. — Тогда слушай. Я решила, что сегодня мы с тобой напьёмся. Рио усмехнулась, наконец открывая глаза. — Напьёмся? — Именно!                           *** Спустя ровно три часа они уже подъезжали к клубу.   Сапфир сказала, что они оторвутся, а значит что они сегодня напьются не по-детски и Рио это забавляет  — Милая ты же знаешь что я завтра работаю да? — громко спрашивает Видаль входя в бар где уж очень сильно долбила музыка по ушам  — Знаю кошка но мне так плевать… Подруга делает заказ на два виски со льдом  — Так сразу? — спрашивает Видаль и встает рядом с барной стойкой  — Все только начинается — Сапфир забирает два стакана подмигивая бармену — Я тебя запомнила…— Она делает паузу чтобы прочитать его имя и улыбается — Майкл  — Ты подожди пару часов, это она еще не пьяна — Проговаривает Рио и слегка улыбается парню  Бар наполнялся гулом голосов, блеском бокалов, тяжёлым басом и огоньками неоновых ламп. Сапфир уверенно вела Рио сквозь толпу — в красном топе, с распущенными волосами и абсолютной уверенностью в том, что сегодня ночь принадлежит им. — Ты собираешься уболтать меня на танцы? — прищурилась Рио, отхлёбывая виски. Напиток жёг горло — ровно настолько, чтобы напомнить: ты жива. — Не-а, — Сапфир качнула головой и сделала глоток. — Я собираюсь вытащить тебя из твоей головы. Рио усмехнулась, посмотрела в сторону сцены, где уже вертелись тела, теряясь в пульсе света. — Звучит как угроза. — Как любовь, — отрезала Сапфир и подмигнула. — Пошли, кошка. Сегодня ты не пишешь письма. Сегодня ты — огонь. Рио криво усмехнулась. Она не хотела танцевать. Не хотела думать. Не хотела ничего, кроме этой короткой передышки. И — может быть — позволить себе чуть больше, чем обычно. Сапфир уже тянула её за руку, ведя к танцполу, где воздух был плотным от пота, сигарет и духов. И всё это почему-то казалось таким живым, таким настоящим, почти… настоящим, в отличие от её дней, где всё растворялось в кофе, бумагах и взгляде Агаты Харкнесс, который был слишком мимолётным, чтобы называть его реальностью. — Двигайся, Рио! — закричала Сапфир сквозь музыку, хватая её за талию и вращая вместе с собой. — Я не танцую, ты же знаешь! — Я тоже! — заорала Сапфир в ответ и закрутилась ещё сильнее, заливаясь смехом. Рио сдалась. Она позволила телу идти за ритмом, позволила себе немного свободы. Виски уже делал своё дело — податливая, ленивая, приятная горячая волна прокатывалась по ней, стирая края мыслей. Сапфир танцевала рядом, бросая на неё искристые взгляды, подмигивая, будто говорила: «Смотри, ты жива. Вот ты — настоящая.» Через какое-то время — сколько прошло, Рио не знала — они вернулись к бару. Щёки горели, волосы прилипали к вискам, дыхание было сбито. — Ещё? — спросила Сапфир, показывая на их опустевшие стаканы. — Ещё, — хрипло сказала Рио. — Только что-нибудь крепче. Сапфир сделала большие глаза: — Женщина с характером. Мне нравится. — Ты меня десять лет знаешь. — И каждый раз заново влюбляюсь, — театрально проговорила та и подмигнула бармену: — Два шота текилы. Плюс лайм. И соль. Будем жить красиво. Бармен усмехнулся, быстро поставил перед ними рюмки. Рио бросила взгляд на свою подругу: — Сапфир… А если завтра я не проснусь? — То ты наконец-то пропустишь пару дней этой пытки под названием «Работа вблизи Агаты Харкнесс». Я только за. Имя. Это имя. Как будто оно сразу сделало воздух гуще. Рио вздохнула. Подхватила рюмку. Стукнулась с Сапфир. — За то, чтобы однажды всё-таки заговорить с ней. Не просто «вы сахар кладёте?», а по-настоящему. — За то, чтобы она поняла, кого теряет, пока делает вид, что ты для неё никто, — подмигнула Сапфир и опрокинула шот. — А теперь, кошка, живи. С ней или без неё. Рио задержала дыхание, опрокинула рюмку. Горечь. Жжение. Потом — лайм. И облегчение. А потом… звон. Но не в ушах — в телефоне. Сообщение. От номера без имени. Только цифры. “Вы случайно не оставили вот это в кафетерии?” Фотография. Половина сложенного листа. Слишком знакомая бумага. Слишком знакомый изгиб. Письмо. Её чертово письмо. Одно из тех, что никто не должен был видеть. Рио почувствовала, как мир немного накренился. — Всё нормально? — Сапфир смотрела внимательно. Рио показала ей экран. Сапфир нахмурилась. — Это… твоё? Рио медленно кивнула. Сапфир вздохнула и в два глотка добила чужую текилу. — Ну что, кажется, ночь только начинается. Рио смотрела на экран, и не могла отвести глаз. Сообщение пришло 20 минут назад. Фотография письма. Её почерк. Её фразы. Один из тех обрывков страсти, которые она писала между сменами, пряча в своей папке которую постоянно носит с собой . Но этот лист был… другим. Она не помнила, чтобы теряла его. Не помнила, чтобы вынимала. Пальцы дрогнули. Она нажала на номер. Гудок. Один. Второй. — Да? — голос был спокойный. Женский. Её голос. Рио застыла, словно у неё отняли язык. — Кто это? — голос в телефоне стал чуть тише, как будто собеседница отошла от кого-то. — Агата? — прошептала она. Молчание. Лёгкий выдох. — Видаль? Как будто плеть. Как будто когти по коже. — Это вы… вы прислали фото? — Рио еле выговорила, ощущая, как по спине ползёт жар. — Оно лежало у кофемашины, в чёрной папке. Я подумала, это важно. Хотя, — голос стал чуть более ленивым, почти вкрадчивым, — теперь мне кажется, что это личное. — Это… — Нет-нет, — перебила Агата, мягко, но твёрдо. — Мне показалось любопытным. Не каждый день находишь письма, написанные будто бы для… кого-то конкретного. Рио замерла. Музыка в баре продолжала долбить по вискам, голова раскалывалась от выпитого алкоголя, но теперь она не слышала ничего — кроме дыхания в трубке. — Вы читали его? — Я преподаватель истории. Конечно, я читаю всё, что содержит подтексты. Пауза. — Особенно такие. Рио чуть не выронила телефон. Сапфир, сидящая рядом, уже молча следила за ней, не отвлекаясь. Рио отвела взгляд, вставая. — Я… — она не знала, что сказать. — Это… ошибка. Оно не должно было попасть вам в руки. — Но попало. Её голос был таким спокойным, даже слишком. Как будто она не удивлена. Как будто знала. — Я могу вернуть его, если вы хотите.  Лично. Сегодня. Сейчас. — Я всё равно в институте. — В одиннадцать ночи? — Да, Видаль. Я работаю и по ночам. —Приходите в 313. И, пожалуйста… больше не притворяйтесь, что не смотрите на меня каждый раз, когда я беру кофе без сахара. Тут гудки. Она сбросила. Рио смотрела в экран, как будто он мог ей что-то объяснить. Сапфир выругалась тихо и протянула руку за новой порцией алкоголя: — Я не знаю, что там было в письме, но ты сейчас выглядишь так, будто она прочитала не только его, но и тебя всю до костей. — Она хочет, чтобы я пришла. — Так иди. Прямо сейчас. Рио колебалась. — Ты боишься? — Сапфир наклонилась ближе. — Ты боишься, что теперь всё реально?                           *** Рио приехала к зданию института через тридцать две минуты. Лестница скрипела под каблуками. Коридор — тёмный, как будто всё затаилось. Кабинет 313. Свет из-под двери. Сердце билось, как бешеное. Она постучала. — Входите, — раздался голос Агаты. Холодный. Спокойный. Слишком спокойный. Рио толкнула дверь. Агата сидела за столом. Очки спущены к кончику носа. Рядом — та самая фотография письма. Бумага развернута. Её взгляд поднялся. — Видаль. — Агата. — Интересно… — она откинулась на спинку стула, скрестив руки. — Ты часто так выражаешься? — Я не собиралась… Это не… — «Ты заходишь, и я перестаю дышать, как будто лёгкие забывают, как это — жить без тебя рядом» — это из последнего абзаца. Очень выразительно. Почти поэтично. Почти… Она прищурилась. — …страстно. Рио медленно шагнула внутрь, прикрыв за собой дверь. — Я могу забрать его. И забыть, что вы это видели. — Можешь, — кивнула Агата. — Но я — нет. Я теперь… заинтригована. Рио стояла, не зная, куда деть руки. — Почему ты меня избегаешь, Рио? Это был удар. Она посмотрела прямо на неё. — Потому что вы слишком… — Что? — Вы слишком реальны. — А ты хочешь остаться в письмах? — Письма безопаснее. Агата встала. Медленно. Она обошла стол и подошла ближе. Рио не отступила. — Я могу быть опасной, Видаль. Гораздо опаснее, чем ты себе придумала. — Я в этом не сомневалась. — И всё равно писала мне. — Я не писала…вам. Агата ухмыльнулась, подойдя вплотную. — Тогда дай угадаю… В письмах — не я? Рио ничего не ответила. Агата наклонилась к уху: — А кто же тогда заставляет твою руку дрожать прямо сейчас? Молчание. Напряжение. Запах её духов. Близость. Головокружение. И Рио стошнило, она успела упасть на колени к мусорному ведру. Я знаю, в какие часы ты предпочитаешь пить кофе, Агата. Знаю, что ты долго ходишь по библиотеке, даже если тебе ничего не нужно. Знаю, что иногда, когда ты думаешь, что тебя никто не видит, ты выглядишь усталой и слишком расслабленной.  Почему ты не зовешь меня, когда устаешь? Я бы могла помочь тебе, Агата, я бы могла… И мне хочется… Мне хочется знать, как звучит твой голос, когда он обращён ко мне, ко мне и только. Рио зажмурилась, удерживая себя над ведром. Её трясло. Во рту горечь, в горле стыд. Тело сдалось раньше, чем она успела притвориться, что всё в порядке. Она чувствовала, как волосы прилипают к вискам, как пот холодными каплями стекает по спине. Агата спокойно произнесла лишь:  — О, Господи… Она не отошла. Но и не подошла ближе. Тишина была унизительно долгой, как будто даже воздух в кабинете теперь знал, что Рио Видаль не справилась. — Простите, — хрипло выдавила она, не поднимая головы. — Это…Я просто выпила… — Видимо, я оказалась чересчур откровенной, — прозвучал, наконец, голос над ней. Уже не игривый. Рио с трудом выпрямилась, опираясь на край стола, села на пол, обхватив колени. — Не вы. Это не вы. — А кто же? — Агата подошла медленно, каблуки цокали по полу, как удары часов. — Те, кто заставляет вас писать? Или те, кто оставляют вас наедине с этим? Рио молчала. Она закрыла глаза, вцепившись в ткань своих брюк. Всё внутри неё вибрировало от стыда и какого-то болезненного желания — чтобы Агата всё равно осталась. И она осталась. — Я не хотела вас провоцировать, — сказала Агата уже тише. — Я просто… привыкла иметь дело со словами. Но сейчас… — она замолчала. — Сейчас я вижу, что за ними скрывается нечто куда более живое. Тишина. Рио медленно подняла глаза. Агата стояла у окна, отвернувшись. Резкий контраст между холодным светом с улицы и тёплым желтоватым светом лампы делал её силуэт почти неземным. Почти трагически далёким. Рио попыталась выдохнуть. — Я знаю, в какие часы вы предпочитаете пить кофе. Голос дрогнул. — Знаю, что вы подолгу ходите в библиотеке, делая вид, что ищете книги. Хотя, мне кажется, вы просто не хотите возвращаться в кабинет. Агата медленно повернулась. Смотрела внимательно. Без усмешки. Без маски. Рио не могла остановиться. — Знаю, что когда вы думаете, что вас никто не видит… вы позволяете себе выглядеть уставшей. Такой уставшей, что это похоже на боль. Пауза. — Я бы могла помочь вам. — Почему ты этого не делаешь? — спросила Агата почти шёпотом. Рио сглотнула. — Потому что я никто для вас. Агата медленно подошла и присела рядом. Не слишком близко. Но так, чтобы взгляд их выровнялся. — И всё же ты пишешь обо мне так, как будто знаешь меня лучше, чем я сама. — Я не знаю вас, — прошептала Рио. — Я просто… наблюдаю. Как бы глупо это сейчас не звучало.  Агата, Сегодня ты снова прошла мимо меня, как будто я — просто ещё один силуэт в коридоре. Я запомнила, как ты держала чашку. Запомнила, как ты пробежалась пальцами по краю страницы в своём блокноте, задумчиво хмурясь и кусая свои губы. И как ты чуть сжала губы, когда попробовала кофе — слишком горячий? Или не тот вкус? Я могла бы спросить. Могла бы заговорить с тобой, сделать шаг навстречу. Но я не сделала. Ты работаешь здесь уже полгода, но для тебя меня не существует. А я, Агата, знаю о тебе больше, чем должна. Я каждый божий день просматриваю твою страницу в инстаграм, просто чтобы узнать, выложила ли ты историю со своей собакой или может публикацию с прогулки. Но я не подписываюсь, я просто наблюдаю за тобой, Агата. Агата смотрела на неё долго. Почти тяжело. — Удивительно, как часто чужая догадка оказывается честнее, чем наше собственное признание. Молчание. — Мне хочется… — Рио снова опустила глаза. — Мне хочется услышать ваш голос. Когда он — не на лекции, не в коридоре. А когда он… Агата слегка наклонила голову. — Я сейчас говорю с тобой. — Да, — кивнула Рио в пьяном бреду. — Но не так. А после до нее дошло. Это все реально, ей это не снится, и она несет явный бред прямо сейчас в лицо Агате Харкнесс. — Боже, простите, мне пора. Я много выпила и я несу бред… Она встала. Медленно. На ватных ногах. Голова всё ещё кружилась, но дыхание стало ровнее. Агата тоже поднялась, и между ними снова возникло это напряжение — хрупкое, будто натянутая нить между двумя чашами весов. — Я, пожалуй, пойду, — сказала Рио. — Конечно. — Спасибо за… письмо. И когда Рио уже повернулась к двери, она услышала: — Может, тебя довезти? Ты совсем не в состояние, не понимаю, как ты доехала сюда.  — Да, пожалуйста. — это последнее, что выдавила из себя Рио.                           *** Прошло уже больше недели. Рабочие будни снова шли привычным чередом: днём — кипы бумаг, переписка с кураторами, перекрёстные списки лекций, вопросы студентов. Вечерами — тишина в кабинете, кофе из автомата, и редкое, почти нарушающее покой эхо шагов по коридору. Рио старалась не вспоминать. Она намеренно загружала себя до предела. Переобувала каблуки на кеды в середине дня, чтобы быстрее носиться по факультету, принимала на себя чужие смены, дежурства и проверки. Всё, лишь бы не оставаться одной с головой. Но один момент всегда был вне контроля. Кафетерий. Каждое утро, около девяти сорока, дверь скрипела, и она входила. Агата Харкнесс. Всё та же. Спокойная, собранная, с лёгким ароматом горького парфюма, который теперь Рио могла узнать из тысячи. Они здоровались. — Доброе утро. — Доброе, — отвечала Рио. И каждый раз в этот момент её ладони начинали потеть. Агата ничего не напоминала. Ни взглядом, ни голосом. Всё было корректно. Без единой ссылки на ту ночь. Но время от времени — будто бы случайно — она могла задержать на Рио взгляд дольше, чем нужно. Иногда подать чашку так, чтобы пальцы чуть коснулись её пальцев. А однажды… однажды, когда Рио проходила мимо, Агата легко положила руку ей на плечо, чуть-чуть, на пару секунд, как бы в знак приветствия. Рио вздрогнула, но ничего не сказала. Потом весь день не могла дышать. Однажды, ближе к вечеру, Рио спустилась в архив. Старая кладовка под лестницей, вечно пахнущая пылью и влажной бумагой. Нужно было найти списки старых курсов. Она присела на корточки у нижней полки и перебирала папки, когда услышала шаги. — Вот ты где, — голос прозвучал так неожиданно, что Рио чуть не уронила папку. Агата стояла в дверях, держа в руках блокнот. — Я вас не заметила… — пробормотала Рио, поднимаясь. — Неудивительно. Зарылась в бумаги как археолог в пески Египта. Рио выпрямилась, отряхивая ладони. — Старые программы. Их попросили свести в один список. Как обычно, никому кроме меня не интересно. — Тебе идёт быть занятой. — Агата прищурилась, слегка наклонив голову. — Но у тебя усталый вид. Рио чуть пожала плечами. — Я в порядке. — В этом и беда, — тихо сказала Агата. — Что ты всё время «в порядке». Молчание повисло странное. В архиве пахло сухими чернилами и чем-то терпким, от её духов, от которых у Рио чуть кружилась голова. Агата подошла ближе, не переходя черты, но заметно её приближая. — Есть идея. Она протянула ей листок. — У нас в пятницу — встреча преподавателей. Что-то вроде клубной лекции. Неофициальная. Тема — «Скрытые письменные практики: от исповеди до одержимости». Я выступаю. Хочу, чтобы ты пришла. Рио взяла бумагу, даже не глядя. — Почему именно я? Агата чуть улыбнулась. — Потому что ты — единственный человек, кого я знаю, кто пишет письма, не рассчитывая, что их прочтут. Пауза. — Это, как минимум, делает тебя интересным слушателем. И, быть может… — …частью темы. Рио опустила взгляд. Одержимость. В этом слове всё звучало слишком точно. — Я подумаю, — прошептала она. — Не думай слишком долго, — сказала Агата, и когда разворачивалась, её пальцы почти погладили Рио по локтю. — Некоторым признаниям нужен свидетель. Иначе они так и остаются в темноте. Когда Рио осталась одна, она долго стояла, глядя на дверной проём. Сердце стучало неестественно громко. Она не знала, идти ли на встречу. Но знала точно — не идти было бы трусостью. А значит… Оставалась пятница. И — новая возможность. Сказать вслух то, что до сих пор рвалось только на бумагу.                            *** Пятница наступила слишком быстро. И слишком медленно. Рио не могла сказать, чего в этом больше — ожидания или страха. Дни перед встречей слились в одно вязкое состояние: она говорила со студентами, проверяла работы, даже смеялась на автомате, но всё это было как будто… поверх. Внутри — только одно. Пятница. И её голос. Клубная лекция проходила в старой аудитории на третьем этаже — той самой, где когда-то читали публичные курсы, а теперь собирались “для своих”. Когда Рио вошла, там уже было человек десять. Полумрак, мягкий свет настольных ламп, расставленных по периметру. На столе — чай, кофе, какие-то печенья, больше для вида. Агата стояла у окна, перелистывая свои записи. В чёрной рубашке, рукава закатаны до локтей. Волосы распущены — редкость. Рио остановилась у входа. На секунду. Как будто это была не аудитория, а что-то гораздо более опасное. — Ты пришла, — сказала Агата, не поднимая головы. Это был не вопрос, а констатация. Рио сделала шаг внутрь. — Вы же сами сказали, что некоторым признаниям нужен свидетель. Агата подняла взгляд. И улыбнулась. Не той лёгкой, почти насмешливой улыбкой, к которой Рио уже привыкла. А другой. Тише. Теплее. — Хорошо, — сказала она. — Тогда, возможно, сегодня мы услышим что-то настоящее. Лекция началась спокойно. Слишком спокойно. Агата говорила о письмах как о форме исповеди. О том, как люди пишут не для адресата, а для себя. Как слова становятся единственным местом, где можно позволить себе быть честным. Рио слушала. Каждое слово будто касалось её. Каждое — про неё. — Одержимость, — произнесла Агата, медленно проходя вдоль стола, — часто путают с любовью. Но у неё есть одно отличие. Она остановилась. Посмотрела прямо на Рио. — Одержимость не требует взаимности. Ей достаточно присутствия. Тишина в комнате стала плотнее. — Она питается расстоянием. Не прикосновением. Пауза. — Но самое интересное начинается тогда… когда расстояние исчезает. Рио сжала пальцы на коленях. — Я хочу предложить эксперимент, — продолжила Агата спустя минуту. Лёгкий шум в аудитории. — У каждого из нас есть текст, который он не готов показать. Не обязательно сейчас. Но… — она склонила голову, — возможно, кто-то решится. Никто не двигался. Конечно. Кто в здравом уме станет читать что-то личное? Рио почувствовала, как внутри что-то сжалось. И вдруг… — Я могу. Она сказала это раньше, чем успела подумать. Агата не сразу отреагировала. Только смотрела. Почти внимательно. — Уверена?  Рио кивнула и внутри нее что-то сжалось. Сердце билось где-то в горле. Она достала свой блокнот откровений. Пальцы дрожали, когда она открывала страницу. И начала читать. Пальцы скользнули по страницам, словно она сама выбирала, насколько далеко готова зайти. — “Ты иногда смотришь так, будто тебе всё это не нужно.” Голос сначала чуть дрожал, но быстро выровнялся. — “Люди, разговоры, вопросы — всё проходит мимо тебя, как фон. И я не понимаю, это защита… или тебе действительно никто не интересен.” Она не поднимала глаз. — “Ты трогаешь вещи, как будто они уже принадлежат тебе. Чашку, книги, собственные запястья. И я ловлю себя на том, что думаю не о том, что ты делаешь…” Пауза. Едва заметная. — “…а о том, как это ощущается.” В аудитории стало тише. — “Иногда мне кажется, что если подойти ближе, то можно услышать, как ты дышишь. Не на лекции, не в разговоре. А вот так — между.” Рио провела пальцем по краю страницы. — “И я не знаю, что хуже — что этого не происходит…” Почти шёпотом: — “…или что я продолжаю это представлять.” Короткая пауза. — “Ты, наверное, даже не замечаешь. И, возможно, это к лучшему.” Она закрыла блокнот. Тишина. Никто не сказал ни слова. Рио не смотрела по сторонам — только в стол, на собственные пальцы, которые всё ещё чуть дрожали. Где-то кто-то неловко задвинул стул. Кто-то кашлянул. Лекция продолжилась. Как будто ничего не произошло.                           *** Когда всё закончилось, люди начали расходиться быстрее, чем обычно. Без обсуждений. Без лишних взглядов. Рио осталась у стола, убирая блокнот в сумку, медленно, давая себе лишние секунды. Шаги она услышала не сразу. — Ты выбрала безопасный текст.        Голос рядом прозвучал тише, чем раньше. Не холодно — скорее… внимательнее. Рио медленно повернула голову. — В каком смысле? Агата стояла ближе, чем обычно. Не вплотную, но уже без той прежней дистанции, за которой можно было спрятаться. — В таком, — сказала она, и в голосе появилась едва уловимая мягкость, — что в нём нет ни одного имени. Её взгляд скользнул по лицу Рио, задержался чуть дольше, чем позволяла вежливость. — Но при этом он… слишком точный. Рио попыталась усмехнуться, но вышло слабо: — Вам показалось. Агата чуть наклонила голову. — Мне редко кажется. Тишина между ними стала другой. Не напряжённой — насыщенной. Как будто в ней было больше, чем просто слова. Агата медленно протянула руку к столу, будто собиралась взять свой блокнот, но остановилась. Её пальцы коснулись запястья Рио. Не случайно. На этот раз — явно нет. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но она не убрала руку сразу. Пальцы чуть сдвинулись, как будто она на секунду позволила себе почувствовать это — так же, как Рио чувствовала всё остальное. Рио замерла. Агата посмотрела на её руку, потом снова в глаза. — Знаешь… — сказала она тише, — это странно. Рио едва слышно выдохнула: — Что именно? Агата слегка провела пальцем по внутренней стороне её запястья — почти незаметно, но этого хватило, чтобы у Рио сбилось дыхание. — Мне никогда раньше не посвящали ничего подобного. Пауза. — И я… — она чуть улыбнулась, но уже без насмешки, — пожалуй, польщена. Слово прозвучало спокойно, но в нём было больше, чем просто вежливость. Рио не знала, что сказать. — Это не должно было… — Я знаю, — мягко перебила Агата. — Именно поэтому это и ценно. Она наконец убрала руку. Но ощущение осталось. — Ты пишешь так, будто смотришь очень внимательно, — продолжила она. — Даже тогда, когда думаешь, что прячешься. Рио опустила взгляд. — Я и прячусь. — Нет, — тихо сказала Агата. — Ты просто не подходишь ближе. И почти шёпотом: — А разница есть. Рио подняла глаза. Они стояли ближе, чем когда-либо. Но всё ещё не касались друг друга. — До понедельника, Рио. — До понедельника. И на этот раз, когда Агата развернулась, её пальцы легко, почти небрежно скользнули по пиджаку Рио, словно это было чем-то естественным. Рио осталась стоять, чувствуя, как внутри что-то окончательно сдвинулось.                            *** После этого всё действительно изменилось. Не резко. Не очевидно для других. Но для Рио — слишком. Агата стала… ближе. Не словами — нет. Она по-прежнему говорила спокойно, сдержанно, почти ровно. Но в этих “случайных” прикосновениях появилось намерение. Взять чашку — и на секунду задеть пальцы. Остановить в коридоре — и положить руку на плечо чуть дольше, чем нужно. Наклониться над столом — и остаться ближе, чем позволяет дистанция между коллегами. Иногда смотреть. И не отводить взгляд сразу. ⸻ Рио не писала об этом. Не могла. Потому что это уже не было фантазией. ⸻ А потом всё закончилось. Так же тихо, как началось. В один из обычных дней ей просто сказали, что Агата больше не работает. Без объяснений. Без подробностей. — Она уехала, — кто-то из преподавателей пожал плечами. — В другую страну. Насовсем, кажется. Рио не сразу поняла смысл слов. Как будто они не сложились. Не сработали. Она кивнула. Поблагодарила. И только потом, уже в пустом кабинете, поняла, что внутри — пусто. Просто… тишина. ⸻ Письмо она нашла через три дня. В своей папке на столе в кабинете. Там, где точно ничего не было раньше. Аккуратно сложенный лист. Её почерк — нет. Чужой. Рио развернула его медленно. И начала читать. ⸻ “Рио, я долго думала, стоит ли это писать. Ты, кажется, из тех, кто предпочитает оставлять всё на бумаге, а не в реальности. И, возможно, это безопаснее. Но я не уверена, что честнее. Я не знала, правда. Я замечала тебя — да. Намного раньше, чем ты думаешь. Иногда ловила твой взгляд, иногда — то, как ты резко отводишь глаза, как будто тебя поймали на чём-то слишком личном. Это было… любопытно. Ты всегда казалась собранной. Слишком собранной. Как будто всё внутри тебя держится на чём-то очень хрупком. И, возможно, именно это и заставляло смотреть внимательнее. Я не знала, что ты пишешь обо мне. И тем более не знала — насколько. Если честно, сначала это удивило меня. А потом я поймала себя на том, что начинаю искать тебя в коридорах так же, как ты, возможно, искала меня. И это уже было… опасно. Ты видишь слишком много, Рио. И при этом ничего не делаешь с этим. Ты стоишь на расстоянии и превращаешь всё в текст, как будто так можно сохранить контроль. Нельзя. Но это красиво. Мне действительно никто никогда не посвящал ничего подобного. И, возможно, я запомню это на дольше, чем должна. Как и тебя. Я не попрощалась лично. Не потому что не хотела. А потому что ты бы снова осталась стоять на месте. А я — ушла бы. И мы бы сделали вид, что это нормально. Ты не такая, какой пытаешься казаться. Ты гораздо сильнее. И гораздо смелее. Просто пока выбираешь не использовать это. Возможно, в следующий раз ты будешь знать, что лучше всего — действовать, а не фантазировать. И, возможно, тогда история закончится иначе. — А.” ⸻ Рио долго не двигалась. Письмо лежало в её руках. Слова — уже не на бумаге, а где-то глубже. Она медленно закрыла блокнот. И впервые за всё это время… не потянулась писать.