Глава 17. Договор
10 апреля 2026 г., 15:20
Песок под ногами ещё дымился.
Кратеры тянулись цепью к горизонту, как следы древнего катаклизма. В некоторых местах стеклянная корка уже начала трескаться от остывания, и в этих трещинах мерцал остаточный жар.
Мы стояли напротив друг друга на расстоянии нескольких шагов.
Ветер вернулся — осторожно, будто проверяя, можно ли снова дышать.
Адам опустил руку, которая ещё несколько минут назад была сломана. Кость срослась, но я видел, что восстановление не мгновенное. Магия требует плату.
Он посмотрел на мою грудь — обожжённую, с тёмным следом на ткани.
— Ты держишь удар, — произнёс он.
Голос не изменился, но в нём больше не было проверки.
— Ты тоже, — ответил я.
Мы оба понимали, что это не комплимент.
Он прошёлся по краю кратера, носком сапога сдвинул остывший кусок стекла.
— Ты мог закончить, — сказал он, не глядя на меня.
— Мог.
Он поднял взгляд.
— Почему не сделал?
Я не стал отвечать сразу.
Ветер шёл с востока, принося запах пыли и чего-то горячего.
— Потому что ты нужен своему народу, — произнёс я. — И потому что мне не нужна ещё одна страна, которую придётся держать под контролем.
Его глаза чуть сузились.
— Ты считаешь, что смог бы?
— Да.
Это не было вызовом. Это был расчёт.
Он смотрел на меня долго, затем коротко усмехнулся.
— Ты высокомерен.
— Я точен.
Пауза снова повисла между нами, но теперь в ней не было напряжения боя. Только оценка.
— Зачем ты пришёл? — спросил он.
— Чтобы понять границы.
— И?
— Они существуют.
Он кивнул.
— И что ты предлагаешь?
Я шагнул ближе, но не в агрессию — в разговор.
— Ненападение. Военная взаимопомощь при внешних угрозах. Ни ты не лезешь в мои проекты, ни я — в твои внутренние дела.
Он усмехнулся уже открыто.
— Ты хочешь договор с тираном?
— Я не моралист.
Его губы едва заметно дрогнули.
— И ты не боишься, что однажды я решу расширить границы?
— Боюсь, — спокойно ответил я. — Поэтому скажу сразу.
Я посмотрел на него прямо.
— Если ты выйдешь за пределы Кандака без причины, я сотру его с карты.
Ветер стих.
Он не изменился в лице. Не шагнул вперёд.
Но пространство между нами стало плотнее.
— Ты угрожаешь моей стране? — спросил он тихо.
— Я обозначаю границы.
Я видел, как в его глазах мелькнуло то, что редко показывают правители — не гнев, а расчёт.
— Кандак — не разменная монета, — произнёс он.
— Именно поэтому я пришёл говорить, а не разрушать.
Он медленно выдохнул.
— Ты уверен в себе.
— Я проверил это только что.
Он прошёлся мимо меня, оглядывая пустыню.
— Ты не пришёл один, — сказал он, не оборачиваясь. — Я чувствовал третью силу.
Я поднял взгляд к небу, где уже не было ни следа наблюдателя.
— Новый чемпион, — ответил я.
— Ребёнок.
— Да.
Адам хмыкнул.
— Он слаб.
— Пока.
Он повернулся ко мне.
— Ты хочешь включить его в договор?
— Да.
Его лицо стало холоднее.
— Он нестабилен. Эмоционален. Он будет мешать.
— Он будет участвовать в магических угрозах, — сказал я. — Это его поле.
— Я не делю поле, — отрезал Адам.
— Придётся.
Он шагнул ближе.
— Я не подчиняюсь детям.
— И не будешь, — ответил я. — Но при внешнем вторжении он встанет рядом. Не над тобой. Рядом.
Адам смотрел на меня, как будто взвешивал не слова, а намерения.
— Если он вмешается во внутренние дела Кандака, — произнёс он медленно, — я убью его.
Я не моргнул.
— Тогда я вмешаюсь.
Мы стояли почти вплотную.
Между нами не было дружбы.
Только ясность.
Он первым отвёл взгляд.
— Военная взаимопомощь при угрозах вне Земли, — произнёс он. — Ненападение. Невмешательство во внутреннюю политику Кандака.
— И включение чемпиона в общий протокол, — добавил я.
Он скривился, но кивнул.
— При условии, что он не будет лезть в мою страну.
— Не будет.
Песок вокруг нас уже остывал.
***
Мы не пожали рук. Он поднялся в воздух первым — молния вспыхнула коротко, без демонстрации. Его силуэт исчез в небе, оставив после себя только лёгкий запах озона. Я остался стоять среди кратеров. Тело медленно восстанавливалось. Магический ожог на груди ещё пульсировал, но боль уже не была острой. NG вышла на связь через внутренний канал. — Зафиксировано прекращение конфликта. Параметры соглашения? — Ненападение. Взаимопомощь. Паритет, — произнёс я. — Вероятность нарушения? — Высокая, — ответил я. Я посмотрел на линию горизонта, где песок снова выглядел обычным. — Но не сегодня. Я поднялся в воздух. Мы не стали союзниками. Мы не стали друзьями. Мы просто признали, что убить друг друга возможно — но нецелесообразно. Иногда этого достаточно.
