Стратег в теле бога

     Некоторые открытия лучше начинать с малого.      Лаборатории LuthorCorp уже несколько месяцев работают на пределе — биология, материалы, энергетика, новые системы обработки данных. Большая часть разработок остаётся глубоко внутри корпорации, там, где их видят только исследовательские группы и серверы NG.      Но кое-что можно показать миру.      Без шока.      Без революций, которые ломают привычный порядок.      Просто полезная вещь.      Название появляется на экранах новостных каналов почти одновременно по всему миру.      Regeneratin.      Простая белая упаковка, короткая инструкция и логотип LuthorCorp. Никаких громких заявлений о чудесах, только сухое описание: ускорение регенерации мягких тканей.      В первые дни люди относятся к этому осторожно.      Потом кто-то выкладывает видео.      Маленький порез на руке — кровь, обычная бытовая травма. Человек наносит мазь, ждёт несколько минут. Камера продолжает снимать.      Рана закрывается быстрее, чем ожидают зрители.      Через несколько дней появляются десятки таких роликов.      Порезы.      Ссадины.      Ожоги.      Ничего сложного — обычные травмы, которые случаются каждый день. Но теперь они исчезают за часы вместо дней.      Новостные каналы начинают говорить осторожно.      Потом громче.      Фармацевтические компании сначала критикуют.      Потом начинают срочно изучать патенты.      Regeneratin появляется в аптеках.      И исчезает с полок в тот же день.

***

     Я узнаю об этом не из новостей.      Мне не нужно смотреть телевизор.      Я слышу разговоры людей по всему городу, чувствую ритм их жизни. Когда какая-то вещь начинает менять повседневность, это становится заметно почти сразу.      В лаборатории на верхнем уровне комплекса тихо.      Большая часть сотрудников уже ушла. Через стеклянную стену видно, как внизу гаснут огни в соседних корпусах.      Кара сидит за длинным столом, окружённая экранами.      Она изучает новости.      На одном из дисплеев как раз идёт репортаж — журналист держит в руках упаковку Regeneratin и пытается звучать максимально серьёзно, хотя в голосе слышится плохо скрытое удивление.      Кара смотрит несколько секунд.      Потом переводит взгляд на меня.      — Это твоё.      Она говорит это на криптонском.      Я не отвечаю сразу.      Слышать этот язык всё ещё странно.      Он звучит иначе, чем человеческая речь — мягче, но при этом точнее. Каждое слово имеет чёткую форму, как хорошо отточенный инструмент.      Кара улыбается чуть заметно.      — Ты понимаешь меня.      Я слегка киваю.      — Теперь — да.      Она тихо смеётся.      — Конечно.      Её взгляд возвращается к экрану.      — Это очень криптонская вещь.      — В каком смысле?      Она наклоняет голову.      — Простая.      Пауза.      — Но эффективная.      Журналист на экране как раз показывает руку добровольца, где несколько минут назад был небольшой ожог.      Теперь кожа выглядит почти нормально.      Кара смотрит внимательно.      — У нас было что-то похожее.      Она говорит это тихо, почти задумчиво.      — Для детей.      Я слегка усмехаюсь.      — Люди на Земле часто ведут себя как дети.      Она фыркает.      — Это я уже заметила.      Некоторое время мы молчим.      На экране начинают обсуждать экономические последствия. Аналитики пытаются понять, сколько миллиардов потеряют фармацевтические компании, если Regeneratin станет стандартом.      Кара выключает звук.      В лаборатории снова становится тихо.      Она откидывается на спинку кресла и смотрит на меня.      — Ты не остановишься на этом.      Это не вопрос.      — Нет.      Она кивает, будто и не ожидала другого ответа.      Потом некоторое время просто сидит, изучая меня.      — Странно.      — Что?      Она улыбается чуть мягче.      — Я думала, что буду говорить на криптонском одна до конца жизни.      Её голос становится тише.      — А теперь…      Она делает короткую паузу.      — Иногда можно услышать родную речь.      Она смотрит на меня.      И на секунду в её выражении появляется что-то, чего я раньше не видел.