Глава 5. Последние спокойные годы
9 мая 2026 г., 07:25
Первые недели после того утра прошли тихо.
Никто ничего не заметил. Земля продолжала двигаться по своей привычной орбите, люди продолжали жить, спорить, строить, ломать, мириться, запускать новые проекты и ругаться в интернете — весь этот сложный, шумный организм цивилизации работал как обычно.
Я тоже.
Система, которую мы строили последние годы, наконец начала работать почти без моего прямого участия. Орбитальная сеть закрывала большую часть наблюдения, NG обрабатывала потоки данных быстрее любого человеческого штаба, а команды на земле уже привыкли действовать самостоятельно.
Иногда я ловил себя на странном ощущении.
Свободного времени.
Не абсолютного, конечно. У меня всё ещё оставалась привычка следить за десятками процессов одновременно: экономические модели LuthorCorp, развитие технологий, состояние океанов после запуска экологических программ, мелкие кризисы, которые вспыхивали и затухали в разных частях планеты.
Но это уже не требовало постоянного вмешательства.
Я начал проводить больше времени в лабораториях.
Лекс называл это «нормальной работой учёного», хотя каждый раз, когда мы обсуждали какие-нибудь теоретические модели, разговор неизбежно превращался в спор.
— Ты опять усложняешь, — сказал он однажды, не поднимая глаз от голографической схемы. — Система устойчивее, если убрать лишние переменные.
— Люди и есть лишние переменные, — ответил я.
Он фыркнул.
— Не говори это вслух в моём присутствии. Я только начал политическую карьеру.
Лаборатория в этот момент выглядела почти комично: вокруг стояли голографические панели, модели энергетических систем, несколько разобранных наноботов лежали на столе, а в углу тихо работал прототип нового реактора.
Лекс провёл рукой через проекцию и посмотрел на меня поверх неё.
— Знаешь, что меня раздражает? — сказал он. — Ты споришь так, будто уже знаешь, чем закончится эксперимент.
Я пожал плечами.
— Иногда так и есть.
— Вот именно.
Он покачал головой, но уголок рта всё равно слегка дёрнулся.
Эти разговоры продолжались часами.
Иногда мы обсуждали реальные проекты, иногда чистую теорию — криптонские модели энергии, архитектуру вычислительных систем, гипотетические способы стабилизации термоядерных реакторов. Иногда спор переходил на философию науки, и тогда Лекс начинал говорить быстрее обычного, а я просто слушал, наблюдая, как его мозг перебирает идеи с почти хищным удовольствием.
Иногда я выходил из лаборатории и шёл смотреть тренировки Чёрной гвардии.
Полигон находился на нижнем уровне базы — огромный зал, где стены могли менять конфигурацию, а тренировочные дроны двигались быстрее человеческого глаза.
Слэйд стоял у края площадки, сложив руки за спиной.
— Ты снова пришёл смотреть, — сказал он, не поворачиваясь.
— Это называется наблюдение за системой.
— Это называется скука.
Я улыбнулся.
На площадке группа бойцов пыталась пройти через сложный сценарий — городская застройка, заложники, несколько противников с тяжёлым вооружением. Слэйд время от времени нажимал что-то на панели, и ситуация мгновенно усложнялась.
Один из бойцов ошибся.
Дрон выстрелил тренировочным зарядом, и человек рухнул на пол, ругаясь.
Слэйд даже не моргнул.
— Ещё раз, — сказал он в микрофон.
Я некоторое время смотрел на тренировку, потом перевёл взгляд на него.
— Ты им хоть иногда говоришь, что они молодцы?
Он повернул голову.
— Если скажу, они расслабятся.
— Жестоко.
— Эффективно.
Иногда день заканчивался в совершенно другой обстановке.
Я сидел в зале управления и слушал отчёты NG.
Её голос всегда оставался спокойным, почти нейтральным, но за этим спокойствием скрывались тысячи процессов.
— Экологическая программа Атлантиды и LuthorCorp показывает ускоренное восстановление биосистем, — сказала она однажды вечером. — Уровень токсинов в северной части Тихого океана снизился на тридцать один процент.
На экране появлялись карты, графики, сложные модели течений.
— Наноботы функционируют стабильно, — продолжала NG. — Система переработки полигонов в Калифорнии завершила четвёртый цикл. Первые зоны уже пригодны для посадки растительности.
Я смотрел на карту.
Когда-то там были горы мусора.
Теперь — будущие парки.
— Хорошая работа, — сказал я.
— Это совместный проект, — ответила она. — Основные решения принял доктор Лютор.
Где-то внизу базы раздался грохот — видимо, кто-то снова тестировал новую технику.
Иногда я смеялся.
Просто потому, что мир вдруг начинал выглядеть… обычным.
Кара могла ворваться в лабораторию с очередным странным вопросом о земной культуре.
Лекс начинал новый спор.
Рэйвен тихо сидела в углу конференц-зала, наблюдая за происходящим с той странной смесью серьёзности и любопытства, которая у неё получалась совершенно естественно.
Ничего особенного.
Просто жизнь.
И только одна вещь оставалась неизменной.
Где-то глубоко в горах, за несколькими уровнями защиты, Материнский куб продолжал тихо существовать.
И я всегда чувствовал его присутствие.
Как напоминание о том, что у этого спокойствия есть срок.
