One summer day

      Одним летним днём Мартин просто шел по улице, наслаждаясь слепящим солнцем, жарой и веселым смехом школьников, невольно улыбаясь сам. Это был один из тех редких моментов, когда парень осознавал, что жизнь — это не просто череда событий, что это не только учеба и бесконечная нервотрепка. Это молодость. Самый её расцвет, когда ты не зависишь от взрослых, мыслишь нестандартно и чувствуешь легкость, словно весь мир стал шире. Молодость — это не только свобода, это дерзость, смелость быть собой, даже когда весь мир на тебя давит. Это позволять себе ошибаться, пробовать новое и не бояться того, что скажут другие.        CORTIS успешно дебютировали и теперь упорно готовятся к выходу мини-альбома. Пак, как главный не только в команде, но и в написании текста, понимал, что миру, Корее, надо показать новый взгляд, смелые, нетипичные для других к-поп групп, решения. Показать стиль жизни нового поколения, позволяющий свободно мыслить, мечтать и не бояться идти вперед.        Смотря на подростков, бегающих друг за другом и стреляющие из водных пистолетов, парень не заметил, как внезапно сзади раздался скрежет колес и смех. Он даже не успел обернуться, как что-то сшибло его с ног.        Вернее, кто-то.        С глухим ударом его сбила девочка на скейте. Она — вся в солнечных бликах, волосы рассыпались по плечам, а глаза сверкали от легкого удивления.  –Прости,–поднялась она и чуть поклонилась.–Не уследила. Я только учусь.       Скейт лежал рядом, и она быстро поднялась, слегка запинаясь, но всё равно с улыбкой, которая казалась невероятно яркой и живой, от чего парень застыл.        Девчонка выглядела так, будто сбежала из секонда. Впрочем, Мартину нравился такой уличный стиль, как из нулевых. Серая футболка, явно на размера два больше её самой, с выцветшим принтом  спадала с плеча, оголяя чуть загорелую кожу; свободные джинсовые шорты с высокой талией, под которыми затеснились колготки в сеточку.        А через эти колготки просачивались кровавые ранки от падения.       На ногах — старые кроссовки, с разными цветными шнурками и царапинами, будто они пережили сотни приключений, и небольшая сумка через плечо, которая болталась при каждом её движении. Весь её образ говорил: «я делаю, что хочу, и мне нравится, как это выглядит».        Девушка чуть склонила голову и подняла скейт, прижимая к себе как что-то драгоценное. Она улыбнулась неловко, но искренне.       Квон Даён наклонилась к Мартину, проверяя, не ушиб он колено, и её голос прозвучал лёгким, звонким, как колокольчик: –Всё в порядке? Ты не сильно ударился?       Она протянула руку, и парень с сомнением посмотрел на тонкое запястье, которое украшало несколько браслетов. Девушка цокнула и закатила глаза. –Если хочешь дальше сидеть — пожалуйста. Только потом не жалуйся, что шорты все в траве.        Мартин, наконец, отмер, чуть краснея, поднялся, отряхивая штаны и поправляя футболку.  –Ого,–девушка сдула с лица волос и задрала голову, чтобы не прерывать зрительный контакт.–Какой у тебя рост? Ты что, титан? –Это ты просто растешь не вверх, а вниз.–Фыркнул он по-доброму.       Даён прищурилась, будто оценивая, а потом сделала шаг ближе — слишком близко, чтобы это можно было списать на случайность. Она упёрла руки в бока, наклонив голову набок, и снова посмотрела на него снизу вверх, явно наслаждаясь ситуацией.       Хоть она и была ростом ниже, от чего-то Мартин чувствовал себя сейчас гномом. Так было только при взгляде мамы и Джеймса. –Я Даён,–представилась она. –Уджу, –кивнул в ответ.–Ну или Мартин. Как удобнее.       Под цепким взором блестящих очей он невольно подумал, что она его узнала — популярность у них все же была. Но девушка лишь ухмыльнулась, неожиданно обнимая его. Будто они знакомы не пару минут.       Это было так просто, так непринужденно, что Пак и сам мог бы поверить в то, что они закадычные друзья, увидевшиеся спустя долгое время.       Конечно, Мартин и сам был тактильным человеком, однако это Даён…совершенно обескуражила. Да и камон, они познакомились только что! –Обнимашки — лучшее средство против злости,–сказала она, отстраняясь и глядя на него снизу вверх.–Обычно после таких столкновений на меня кричат.       Блондин застыл. Руки зависли в воздухе, сердце ударило где-то в горле, а в голове пронеслось только одно: она странная. Но это привлекало.       Даён будто и не сомневалась, что на этом всё не закончится. Она отступила на шаг, перекатила скейт носком кроссовка и, прищурившись, снова посмотрела на Мартина — уже не оценивающе, а с живым интересом. –Я дальше гулять собиралась…–Девушка снова наклонила голову, от чего её стрижка «каре» перекатилась на бок.–Если ты не занят, то можешь присоединиться.       Он открыл рот, чтобы по привычке придумать оправдание. Репетиции, дела, что угодно. Но слова почему-то не пришли. Вместо этого внутри было странно спокойно — легко. Он же всё равно вышел прогуляться, какая разница с кем? –Не занят. –Ну и отлично.–Довольно ухмыльнулась Квон.       Она развернулась, покатила скейт рядом с собой и пошла вперёд, даже не проверяя, идёт ли он следом. А Мартин пошёл. Без сомнений, без лишних мыслей, словно это было самым естественным решением на свете.       Они шли рядом — неровно, будто ещё не подстроились под шаг друг друга. Даён иногда отталкивалась ногой и медленно катилась на скейте, потом снова сходила, подстраиваясь под его темп. Парень ловил себя на том, что постоянно косится в её сторону, будто боясь упустить что-то важное. –Ты всегда так легко соглашаешься гулять с незнакомками? –Нет,–честно ответил он.–Вообще-то…впервые. Интересный экспириенс. –Ты странный,–фыркнула она, заворачивая к ларьку с мороженным. –А по-моему, странная тут ты. –Творческие личности все такие. Мы друг друга из далека видим.       Он смутился, почесал шею и усмехнулся. –Хочешь мороженное? За счёт виновницы аварии.       Мартин посмотрел на неё, потом на яркие упаковки за стеклом — и снова почувствовал это странное, тёплое ощущение. –Хочу. Ванильное с шоколадной крошкой. –Да ла-а-а-адно,–резко развернулась Даён, поднимая брови.–Ты тоже его любишь? Боже, хоть один нормальный человек. А то всё «клубничное» или «с соленой карамелью». А это классика.       Она заказала два стаканчика, забрала их и, не задумываясь, протянула один Мартину. Их пальцы на мгновение соприкоснулись — случайно, но этого хватило, чтобы у него внутри всё снова слегка перевернулось.       Они вышли от киоска и устроились на бордюре у дороги. Асфальт ещё хранил тепло дня, машины проезжали лениво, будто и им было жарко. Даён болтала ногами, иногда цепляя скейтом край тротуара, а Мартин сидел рядом, стараясь есть мороженое медленно. –Знаешь,–сказала девушка, смотря вдаль.–Это так круто, когда у вас совпадают вкусы. Ну типа…говорят же, что противоположности притягиваются. Но…да, с одной стороны здорово, что у вас разные взгляды на те или иные вещи, однако, меня бесит, когда ты хочешь поговорить об одном, а человек за это не шарит.       Мартин усмехнулся и откусил очередную ложку тающего мороженого, наблюдая, как солнце отражается в её глазах. –Да, понимаю,–сказал он, осторожно подбирая слова. –Когда пытаешься поделиться волнующийся новостью, а тебя просто не слышат… это раздражает. Будто ты слишком отдален от мира или типа того. –Именно,–слегка качнула она головой, облизывая ложку.       Девушка поднялась и вдруг устремилась вперед. Мартин, неожидавший этого, застыл, не зная что делать: идти за ней или остаться доедать мороженное. Он посмотрел на стаканчик — ваниль уже начинала стекать по краю, липкая и сладкая. Потом перевёл взгляд вперёд, туда, где Даён удалялась всё дальше, легко, уверенно, будто не сомневалась, что он пойдёт за ней. Это выглядело как провокация. Но что-то подсказывало парню, что Квон сама по себе такая неожиданная и нелогичная.       Мартин выдохнул, усмехнулся сам себе и, не доев мороженое, поставил стаканчик на ближайшую скамейку. Решение пришло неожиданно легко — так же, как и всё сегодня. Он догнал её не сразу. Даён мчалась вперёд легко, почти играючи, иногда оглядываясь через плечо — будто проверяла, идёт ли он следом. Когда она заметила его, уголки губ тут же поползли вверх. –Долго же ты,–хмыкнула тёмноволосая, притормаживая. –Я растерялся.–Пожал он плечами, улыбаясь.       Она спрыгнула со скейта и пошла дальше пешком, катя его за собой. Темп стал спокойнее, но между ними появилось что-то новое.       Они шли, даже не зная куда. Дорога сама вела за солнцем. Девушка размахивала руками, со смехом рассказывая о своих безумных планах, часть из которых она выполнила.       Солнце медленно опускалось, окрашивая всё вокруг в тёплый, почти нереальный свет. Дорога становилась тише, шаги звучали глуше, будто город сам уступал место вечеру.       Мартин в ответ рассказал про группу спокойно, без пафоса, будто делился чем-то личным, а не частью своей жизни, о которой уже начали говорить другие, ожидая, что Даён удивится, посмеется, начнет задавать какие-то вопросы или скажет: «о, я вас знаю!». И, конечно, Паку это бы польстило. Но её реакция понравилась ему больше.       Квон не перебивала, не хваталась за телефон, чтобы посмотреть врет он или нет, не попросила фотку, как сделали бы многие другие, узнав, что перед ними восходящая звезда. Она с энтузиазмом принялась доставать что-то из рюкзачка, а потом протянула парню какую-то кислотно-лимонную тетрадь на кольцах. –Я тоже пишу тексты. Ну так…для себя. Иногда играю на гитаре и выступаю на школьных мероприятиях. Иногда — просто на улице. –Девушка присела на бордюр, вытянув ноги, а сама посмотрела в небо. –Не то чтобы это что-то личное, просто…когда внутри накопиться — я выливаю на бумагу. Музыка помогает.       Уджу пролистал тетрадь осторожно, почти бережно. Страницы были исписаны неровным почерком, где-то строчки шли идеально, где-то сбивались, слова налезали друг на друга, а между ними попадались зачёркнутые фразы, стрелки, пометки на полях. Мелкие зарисовки того, о чем она писала создавали картину целостности, давали пространство вообразить, создавали эффект жизни. –Ого,–выдохнул парень, переведя взгляд на умиротворенную девушку.–Это круто. Тебе бы на сцене выступать — песни людям зайдут. –Это просто хобби. К тому же…я не мечтаю стать айдолом. Слишком много времени это занимает. –Я тоже как-нибудь покажу тебе свои текста. –Зачем?–Даён усмехнулась, всё так же глядя в небо.–Я же услышу их потом у «CORTIS». –Ты же не слушаешь корейскую музыку,–Уджу закрыл тетрадь и вернул её ей, но не сразу отпустил край обложки. На секунду их пальцы снова соприкоснулись. –Ради тебя — послушаю.–Наконец повернула она к нему, чуть склонив голову.       Её глаза светились мягким, но прямым вниманием, как у лани. Она наблюдала не за «популярным парнем», а за обычным Мартином — взбалмошным, активным и таким же солнечным, какой была она сама. Закат осел на её волосах, и создался эффект подсветки, будто всё происходящее — сон. Даён казалась ему человеком, который чувствует мир кожей. Который не боится быть странной, громкой, тихой — любой. Она не пыталась произвести впечатление и именно этим цепляла сильнее всего. Рядом с ней Пак Мартин был просто собой — немного растерянным, настоящим, живым.       В нём что-то щёлкнуло: она была настоящей, свободной, немного непредсказуемой, и при этом удивительно близкой за те пару часов, что они провели вместе.       И он не мог отвести взгляд. Даже на секунду. –Отдохнул?–Квон, будто и вовсе не чувствовала неловкость, быстро поднялась, хлопнув себя по коленям.       Они вновь пошли вперед. Даён, доверяя скейт Мартина, вышагивала по бордюру аккурат акробат по веревке. Каждый шаг чуть подпрыгивавший, но девушка легко удерживала равновесие. Руки двигались сами — иногда раскачивались в стороны, иногда описывали круги, словно она дирижировала невидимой мелодией вокруг себя.       Иногда темноволосая замирала, заставляя парня остановиться следом. Она смотрела на небо, проводила руками по воздуху, словно пыталась схватить звезды — тусклые, но уже поблескивающие на синеве.       Спускалась на асфальт, шагая лицом к Паку, чтобы рассказать очередную историю из жизни, и едва не врезалась спиной в столбы — Мартин успевал схватить её за руку. –Не замёрзла?–Спросил он, чуть нахмурившись. Легкий ветер пробивался сквозь рубашку, а Даён, одетая в тонкую футболку, словно этого не замечала. –Нет,–ответила она уверено, но по коже пробежали мурашки.       Мартин задержал взгляд на ней на секунду дольше, чем собирался. Он видел, как ветер играет её волосами, как лёгкая ткань футболки колышется на плечах, как она смеётся и одновременно оживлённо рассказывает. В этот момент ему вдруг стало ясно, что её энергия, её лёгкость и честность делают её настоящей, почти осязаемой, и рядом с ней хочется быть не просто слушателем, а частью её истории.       Он быстро снял свою клетчатую рубашку, немного замедлив движение, чтобы она успела заметить, и аккуратно накинул её на её плечи. Ткань была тёплая, запах его обычной повседневной одежды был привычным и каким-то успокаивающим. –Спасибо.–Тихо и едва смущенно улыбнулась она, засовывая руки. А потом засмеялась, размахивая длинными рукавами: рубашка доходила до середины ляшек и явно была велика.       Пара шла дальше, плечо к плечу, и даже ветер теперь казался дружелюбным, ласково играя в складках рубашки. –Знаешь, я никогда не понимала этот стиль,–сказала она, садясь на холодный камень.       Они пришли к набережной и спустились к воде. Мартин сел рядом, но только на песок. И только тогда они смогли поравняться ростом. –Эти бэгги джинсы, полуспущенные…словно в них камней наложили. –Это стиль жизни,–усмехнулся парень, обводя взором горизонт.–Типа Америка нулевых. То время, когда действительно чувствовалась свобода. Между прочим, ты и сама вылезла словно из того времени. –Я просто таскаюсь в старых вещах мамы.–Даён рассмеялась, слегка наклонив голову назад и позволив ветру играть с волосами. –И тем не менее ты — свободная, смелая и настоящая. Без ярлыков, чужого мнения.–Мартин повернулся к ней, рассматривая профиль. В глазах отражалась луна, а на губах сияла расслабленная улыбка. Квон Даён была красива одинаково и днём, при ослепляющем солнце, и ночью, под покровом спутника Земли. –Тогда мне стоит согласиться,–кивнула она.–С этой свободой. А ещё…ты единственный, кому идет этот стиль. И теперь он кажется мне более…симпатичным.       Мартин почувствовал, как внутри что-то дернуло — лёгкое и странное, как электрический разряд, который не больно, но сразу заставляет улыбнуться. На мгновение между ними повисла тишина, наполненная шумом волн, криками чаек и новым, необъяснимым ощущением в груди. –Тогда мне стоит поблагодарить тебя за честное мнение. И за то, что сделала этот стиль…моим.       Даён рассмеялась тихо, слегка наклонив голову, и в её взгляде было что-то игривое и удивлённо-тёплое одновременно. Мартин понял: в этот момент она не просто оценила его одежду — она увидела его. Она подтянула колени к груди и снова начала рассказывать что-то своё — про случай в школе, про гитару, про то, как однажды случайно перепутала миндальное молоко(на которое у неё аллергия) с банановым, а потом весь день пыталась избавиться от чесотки. Уджун слушал, иногда вставляя короткие реплики, но в основном просто наблюдал. –Ты чего так смотришь?–Он и не заметил, как девушка затихла, смотря на него.–Поцеловаться хочешь? –Что?–Моргнул он.–Я просто…не думал, что прогулка может быть настолько насыщенной. Благодаря тебе, сегодняшний день отвлек меня от группы, от мира…в общем, это было приятно.       Тёмноволосая вновь засмеялась тихо, но в её глазах была мягкость, некая тихая радость. Она повернулась к нему лицом, и на мгновение между ними снова повисло молчание — не неловкое, а наполненное пониманием, что этот вечер уже стал чем-то большим, чем просто прогулка, чем-то, что они оба захотят сохранить внутри. –Да не за что,–пожала она плечами.–Слу-у-ушай…а ты вообще встречался с кем-то? –Нет.–Честно ответил блондин, не удивившись спонтанному вопросу, но щеки едва порозовели. –Серьезно? И не целовался?–Даён прищурилась, будто пыталась уловить скрытую шутку, но потом развела руками. –Целовался…раза два, наверное.       Девушка хмыкнула, чуть прищурив глаза, словно пыталась представить эти «два раза». Её взгляд был одновременно любопытным и забавленным, а улыбка чуть покачнулась на губах, придавая лицу лёгкую игривость. –Первый раз меня отшили,–хмыкнул Пак, слегка улыбаясь и не скрывая легкой неловкости.–Сказала, что я слишком маленький для неё. А она была всего на два года старше!       Даён на мгновение замерла, будто переваривая услышанное. Она чуть поёрзала, закутываясь в рубашку плотнее, и положила голову на руки. –Второй…отшил уже я. У моего друга была вечеринка, ну и там была моя подруга…которая, оказывается, была в меня влюблена. Я напился, хотя не особо это люблю, ну и поцеловался с ней. На утро, конечно, извинился. Но она меня послала.       Девушка устало рассмеялась, закрывая глаза, словно представляя эту картину. Будто…проникая в сознание, находясь там, что Мартин невольно почувствовал себя предателем. Неверным супругом. Хотя это было очень странно, учитывая их сумбурное знакомство. –Значит, я могу претендовать на третью попытку? –Сказала она тихо, чуть наклоняя голову, словно шутя, но в её голосе сквозила настоящая искренность.       Барабанщик почувствовал, как в груди что-то щёлкнуло. Он не знал, смеяться ли, краснеть или просто сидеть рядом и наслаждаться моментом. Он не сразу ответил, просто посмотрел на неё. Её глаза блестели в закатном свете, волосы развевались на ветру, а лёгкая улыбка на губах придавала всему этому ощущение лёгкости и непринуждённости, хотя внутри всё было так остро. Даён рассмеялась тихо, лёгкий звон смеха катился по набережной и смешивался с шумом волн. Её плечи слегка подпрыгивали, когда она хохотала, а взгляд оставался прикованным к его лицу. –Расслабься, я шучу.       На секунду он оперся на руки, глядя на горизонт, и почувствовал: этот вечер — начало чего-то, что может измениться навсегда, и он не хотел спешить. Просто быть рядом, слушать её смех и видеть её настоящей. –Мне с тобой тоже легко,–словно прочитала мысли, выпалила Квон.–Прости, ты в слух сказал. –Спокойно. Не нужно вести себя как-то иначе. И…я не чувствую себя макакой среди орангутанов.       Мартин чуть приподнял брови, изумлённо улыбаясь. –Макака среди орангутанов? –Бархатный смех разрезал шум волн, разносясь по берегу и заставляя девушку замереть. Ей его смех нравился.       Пак чувствовал, как внутри что-то согревается. Это ощущение доверия было почти осязаемым, словно лёгкое тепло, которое распространяется от сердца. Даён слегка прикоснулась пальцами к его руке, почти случайно, и Мартин ощутил, как их пальцы соприкоснулись, создавая крошечную искру — тихую, но важную. Парень посмотрел на море, на её лицо в закатном свете, и понял: этот вечер, её слова и смех, эти маленькие прикосновения — уже стали чем-то особенным, чем-то, что будет вспоминаться долго, как маленькая, но важная история, созданная только ими вдвоём.       Блондин поднялся с песка, слегка потянув плечи, и заметил, как первые лучи рассвета окрашивают небо в мягкие розово-лёгкие тона. Ветер чуть прохладнее, чем вечером, играл волосами Даён, когда она уже собиралась идти. –Пойду провожу тебя до дома, –сказал он тихо, и в его голосе не было давления, только лёгкая забота.       Даён повернулась к нему, улыбнулась и сделала маленький шаг в сторону улицы, а потом вдруг закружилась, будто танцуя под невидимую музыку. Лёгкое движение, руки в стороны и подставляя лицо под первые лучи.       Уджу стоял на месте, наблюдая за ней, и не мог не улыбаться. Она казалась такой свободной, живой, словно воздух вокруг неё стал легче, а рассветные краски неба подчёркивали её сияние.       Тёмноволосая рассмеялась, мягко, звонко, и замедлила вращение, слегка подскакивая на месте, чтобы удержать равновесие. Она протянула ему руку, и он взял её осторожно, позволяя пальцам переплестись. –Ладно, идём,–ответила она, но всё ещё с лёгкой игривостью в глазах.       Они шагали по тихим улицам, свет постепенно заполнял всё вокруг, а Парень чувствовал, что этот короткий путь до её дома — самый спокойный и важный момент за последние месяцы. Девушка всё ещё слегка подпрыгивала, болтала руками, кружилась у каждого угла, а он шёл рядом, смеясь вместе с ней и ловя каждое мгновение, которое казалось хрупким и одновременно вечным.       Когда наконец они подошли к её дому, Даён ещё раз слегка закружилась, взмахивая руками, а Мартин сдержал смех, наблюдая, как маленькая энергия этого рассвета будто перенеслась в неё саму. –Ну,–она чуть оступилась, но быстро выровнялась, задорно улыбаясь, и кивнула в сторону дома.–Вроде пришли.       Квон забрала у него из рук свой скейт, чуть задерживаясь пальцами на коже, а потом, словно обожглась, резко дернулась. –Спасибо, что провел. И за то, что мы провели время вместе. Было…весело.       Даён кивнула, ещё раз улыбнулась и медленно развернулась, чтобы идти к входной двери. Парень наблюдал за каждым её шагом. Она сделала последний взгляд через плечо, их глаза встретились, и в этом взгляде было больше слов, чем они успели сказать. Мартин сделал шаг вперёд, не в силах просто стоять и смотреть, как Даён уходит. Его сердце билось быстро, а внутри всё звенело от того, что момент, который он ждал чуть ли не всю ночь, настал. –Погоди, Даён,–тёмноволосая остановилась, приподняв брови, но не отстранилась.       Мартин сделал ещё шаг ближе и осторожно взял её за руку, чуть сильнее, чем раньше. Она не вырвалась, а лишь слегка напряглась от неожиданности, словно понимая, что что-то вот-вот произойдёт. –Знаешь, те два поцелуя были…не теми. Не такими, как хотел я. С кем хотел я. –И чего ты хочешь сейчас, Мартин?–Чуть дразня спросила она, прищурившись. –Чтобы ты стала тем моментом, который запомнится. О котором я не пожалею. И который захочу повторить.       Но слов больше не потребовалось. Он наклонился и осторожно коснулся губ её губами. Поцелуй был мягким и нежным, словно утренний туман, окутывающий землю. В этот момент мир вокруг них исчез — остались только они, их сердца, бьющиеся в унисон. Он чувствовал тепло её дыхания, а она — его уверенность и заботу. Время словно остановилось, и они забыли обо всём на свете — о тревогах, о будущем, о том, что может произойти дальше. В этот миг существовали только они двое, их чувства и эта волшебная связь. Поцелуй длился вечно, но в то же время был мимолётным.       Блондин слегка отстранился, чтобы взглянуть ей в глаза, и увидел там отражение своих собственных чувств —доверие и что-то большее, в чём она боялась себе признаться. –Не скучай, ладно?–Тихо сказала она, но в её голосе сквозила искренность. –Не скучаю,–он, всё ещё наклоненный в неудобной позе, прижался своим лбом к её и погладил по щекам.–Просто буду ждать следующей прогулки.       Даён снова рассмеялась, тихо и мягко, чуть касаясь его пальцев. Пак почувствовал, как сердце замирает от этого маленького прикосновения, и понял, что уже не важно, куда они идут — важнее, что они здесь, вместе, и что этот рассвет стал началом чего-то нового, настоящего и своего, только для них двоих.       Квон повернула ручку и открыла дверь. Внутри пахло утренней свежестью и чуть теплым деревом — ещё недавно дом был пустым, но в воздухе ощущалась домашняя уютная атмосфера. Она шагнула внутрь, слегка поскользнувшись на пороге.       Он всё также смотрел, пока из окна на втором этаже не выглянула голова с «каре» и не махнула рукой на прощание.

***

      Мартин медленно шагал по пустым улицам, оставляя за спиной дом Даён. Рассвет уже полностью раскрасил небо в мягкие оттенки розового и золотого, а город постепенно просыпался, но в его голове всё ещё шумело от событий утра.       Он пытался собраться, перебирая в памяти каждый момент: их разговоры, лёгкие прикосновения, смех, первый поцелуй…и вдруг он понял. –Стоп…–тихо пробормотал блондин, останавливаясь на тротуаре. –Я же даже не обменялся с ней номером…       Сердце учащённо забилось, и внезапно в груди поднялось лёгкое чувство паники. Уджу чувствовал, как внутри поднимается смесь разочарования и неловкости. Всё прошло так естественно, легко и быстро, что он просто забыл про этот важный момент. Он сделал несколько шагов вперёд, останавливаясь и оглядываясь на её дом, пытаясь представить, как бы это выглядело, если бы он вернулся и попросил её номер или инстаграм.       В конце концов, она знает про CORTIS, а значит, может найти его сама. И с этой мыслью Мартин ускорил шаг, решив, что рано или поздно у него будет шанс снова увидеть Даён и исправить эту упущенную возможность.

      Но не на следующий день, не через неделю и даже через месяц она не подписалась. Не написала. Они не встретились — хотя Мартин искал. Приходил каждый день, иногда к её дому, в надежде увидеть знакомый силуэт или услышать легкий смех.       Казалось, что мир, который недавно был ярким, солнечным, вдруг стал серым и тихим. Квон Даён пропала с радаров, будто и никогда не появлялась.       И чем дольше Мартин ждал, тем острее ощущалась пустота — пустота, которая растянулась на дни, недели и месяцы, оставляя лишь воспоминания о рассветной прогулке, её смехе, лёгком ветре и первом поцелуе, который теперь казался почти призрачным.       Он рассказывал о ней друзьям в группе, но каждый раз слова застревали в горле. Парни пытались подбодрить, шутя, что она «просто скрылась», или что «так бывает», но никто не понимал, как тяжело терять кого-то, кто всего лишь одним утром сделал мир ярче.       И Пак знает, что это пройдет. Впереди — новые песни, концерты, фанаты, репетиции. Это — его жизнь, в которой на данный момент нет места чему-то ещё. Он не будет искать тёмноволосую девушку в толпе, не будет ловить знакомый запах и зацикливаться на похожих прохожих. Вместо этого парень направил энергию в музыку, в тексты, в группу, в моменты, которые можно создавать и контролировать.       Мартин всё также будет свободным, ярким и эмоциональным человеком, таким же дерзким и искренним, каким был. А этот маленький, хрупкий рассвет с Даён останется в памяти, как редкий свет в его дне.       Тот самый один летний день, как хорошее напоминание, будет в мыслях, душе и сердце — как напоминание о том, что иногда один миг может изменить взгляд на жизнь, подарить лёгкость и напомнить, что сердце всё ещё способно трепетать от простых чудес.